Эмили Салливан – Смерть в райском уголке (страница 3)

– Всем здравствуйте! – прощебетала Флоренс, подойдя к нам. За ней следовала, держась в нескольких шагах позади, невероятно привлекательная гречанка с красивыми темными глазами и весьма хмурым видом. – Я так рада видеть вас обеих, – улыбнулась Флоренс, обернулась к девушке и гаркнула ей что-то на греческом, а затем указала в сторону ближайшей торговой лавки. Девушка ничего не ответила, но послушно побрела прочь. Флоренс устало выдохнула и вновь повернулась к нам: – Это наша новая горничная Дафна. Клянусь, на этом острове невозможно найти хорошую прислугу. Никогда не пойму, как моя мать справлялась все эти годы.

Вирджиния сочувственно хмыкнула, а вот моя улыбка стала чуть более натянутой. Учитывая, что Флоренс выросла недалеко от того места, где позже построили дворец для императрицы Австрии, названный Ахиллионом, я бы сказала, что ее мать действительно «справлялась» неплохо. Но я давно уяснила, что людям не нравится, когда их тычут носом в их привилегии, и особенно это касается богачей.

– Но это неважно, – беззаботно продолжила Флоренс. – Завтра мы устраиваем небольшой званый вечер, чтобы поприветствовать мистера Дориана, и я буду очень рада, если вы обе сможете прийти.

Вирджиния устремила на меня многозначительный взгляд.

– Какая прекрасная идея, Фло. Мы с мистером Тейлором обязательно будем там.

Я как раз собиралась вежливо отказаться, когда рядом со мной внезапно возникла Клео.

– Она тоже придет! – воскликнула моя дочь, схватив меня за руку.

– Клео, – предупреждающе прошептала я.

– Но, мама! – возразила та. – Ты никогда никуда не ходишь!

– Потому что я должна заботиться о тебе и о твоем брате, дорогая, – выдавила я с напряженной улыбкой.

Я не лукавила, но на самом деле мне не хотелось тратить время на поход в гости.

– Я могу присмотреть за Томми. К тому же мистер Пападопулос собирался заглянуть на ужин. Мы справимся.

Я удивленно моргнула. Клео никогда прежде добровольно не вызывалась присмотреть за братом. Ее помощи обычно можно было добиться только подкупом, но это редко стоило того, чтобы позже выслушивать ее жалобы. Я прищурилась, но Клео ответила на мой подозрительный взгляд широкой улыбкой.

– Тогда решено, – заключила Флоренс. – Приходите к нам домой завтра около восьми вечера.

– Восьми? – ахнула я. Обычно я ложилась спать не позднее девяти. Но Клео сильнее сжала мою руку, и я подавила усталый вздох. – Звучит потрясающе.

Мы еще немного поболтали о всяких бессмысленных мелочах, прежде чем разойтись. Затем я купила специй в лавке, и мы с Клео отправились домой. Она без остановки болтала о званом вечере, засыпая меня вопросами о том, что я надену и как уложу волосы.

– Не знаю, – честно ответила я. – Почему ты в таком восторге? Это я иду на ужин.

Но Клео мое ворчание не смутило. Она печально вздохнула:

– Хотелось бы мне пойти на шикарный званый вечер в компании знаменитого писателя. Как думаешь, танцы там будут? Ах, а вдруг он пригласит тебя потанцевать? Как волнительно!

Я только рассмеялась. Я не танцевала с мужчиной с самой смерти Оливера и даже в юности не отличалась особым мастерством.

– Сомневаюсь, что там произойдет нечто подобное, дорогая.

Скорее всего, я проведу вечер в одиночестве, сидя в уголке, потягивая шерри и пытаясь придумать остроумные комментарии, которые в итоге все равно оставлю при себе. Мне никогда не нравилось посещать праздники, на которых присутствовало много малознакомых мне людей, но раньше со мной хотя бы был Оливер. Теперь мне придется идти одной. Эта мысль уже наполняла меня склизким, леденящим душу ужасом.

Однако Клео не обратила внимания на недостаток моего энтузиазма, что было к лучшему, и начала обсуждать возможные наряды. Меня мода никогда особенно не интересовала, но после рождения детей оказалось, что куда проще носить практичные вещи, которые легко отстирать при необходимости. Сейчас Клео и Томми по большей части удавалось держать свои липкие ручки при себе, но привычка незамысловато одеваться осталась со мной. К тому же прихорашиваться мне было не для кого. Хотя, если быть честной, Оливера мой гардероб интересовал еще меньше, чем меня саму. Но, возможно, Клео в чем-то права. К тому времени, как мы добрались до дома, она припомнила все предметы из моего шкафа и каждый из них объявила неприемлемым. Такой поворот привел ее в крайне взволнованное состояние, и она пообещала что-нибудь придумать к завтрашнему вечеру.

– Серьезно, все хорошо, Клео, – устало заверила я. Послеобеденное солнце раскалило воздух до невыносимо высокой температуры, и меня утомили ее жалобы на мой гардероб, каким бы скромным он ни был. – Я надену голубое платье с кружевной тесьмой.

– Мама!

Возглас Клео был наполнен таким ужасом, будто я решила обернуться в кухонное полотенце. Она заставила меня поклясться, что я ни при каких обстоятельствах не прикоснусь к голубому платью, и умчалась в дом, оставив меня разбираться с покупками.

– Что не так с голубым платьем?

Я обернулась и увидела, как мистер Пападопулос направляется ко мне с недоуменным выражением лица. Наш сосед был коренным жителем Корфу, но в молодости он покинул остров ради учебы в университете Афин, где еще много лет после выпуска преподавал ботанику, прежде чем вернуться сюда, чтобы ухаживать за своей стареющей сестрой. Его жена трагически погибла много лет назад во время родов, и потеря любимых спутников жизни послужила крепким фундаментом для нашей дружбы.

Мистеру Пападопулосу было около шестидесяти, но он по-прежнему отличался статной осанкой и стройным телосложением, а седина лишь слегка тронула его черные волосы. Как и большинство местных мужчин, он носил усы, но предпочитал стричь их коротко. Вдобавок у него имелись очки в металлической оправе, которые придавали особый шарм его образу мудрого ученого.

– Понятия не имею, – призналась я.

Пока мистер Пападопулос помогал мне спуститься с телеги, я рассказала ему о приглашении к Бельведерам и об, очевидно, постыдном состоянии моего гардероба. Мистер Пападопулос в ответ усмехнулся.

– Воспитывать дочерей непросто. По крайней мере, так всегда говорила моя мать. Но у нее дочерей было пять, так что, думаю, вы можете считать, что вам повезло, – сказал он и подмигнул.

– Боже, – отозвалась я, ужаснувшись от одной мысли о жизни с пятью Клео под одной крышей. – Пожалуй, я последую вашему совету. Правда, стоит принять во внимание ее возраст.

Мистер Пападопулос глубокомысленно покачал головой:

– И то верно. Люди часто мечтают вернуть молодость, но я ни за какие деньги на такое не соглашусь. Однажды пережить этот период более чем достаточно.

– Согласна.

Мистер Пападопулос помог мне распрячь Мориса и отвел его в загон, где Томми кормил наш небольшой выводок куриц. Мистер Пападопулос поведал мне о том, как они с Томми провели день, а я рассказала о своей утренней встрече с Тритоном.

– Вы хорошая мать, миссис Харпер, – с теплотой сказал он. – Большинство женщин не справились бы с таким нежеланным гостем столь же хорошо.

– Большинство людей, – поправила я с улыбкой.

Видит бог, Оливер с куда большей брезгливостью смотрел на жуков и других мелких тварей. Я часто задавалась вопросом, как бы он отнесся к новообретенному увлечению нашего сына животным миром.

– Разумеется, – согласился мистер Пападопулос, вежливо кивнув. – Но я не отказываюсь от первой части моего высказывания.

Я склонила голову, смущенная его похвалой. Бо́льшую часть времени мне с трудом удавалось подавить в себе ощущение, будто я терплю неудачу за неудачей во всех аспектах материнства.

– Спасибо.

К тому времени мы добрались до маленького дворика, где мы держали своих животных, которых постепенно становилось все больше. Вдобавок к ослику Морису и курицам в нашем зверинце также обитала утка и крайне ворчливый однорогий козел по кличке Гомер. По совершенно неясной для меня причине козел предпочитал, чтобы его кормила именно я. Вот и сейчас, словно по команде, стоило мне появиться рядом, он подбежал к ограде, громко блея.

– У меня для тебя ничего нет, Гомер, – умоляющим тоном протянула я и показала ему пустые руки, но козлу этот аргумент показался недостаточно убедительным, и он требовательно ударил землю копытом.

Томми тут же появился за его спиной с ведерком корма в руках и передал его мне, одновременно рассказывая о разных растениях, которые они с мистером Пападопулосом собрали во время прогулки. Когда внушительный аппетит Гомера наконец был удовлетворен, я проверила, чтобы у Мориса на ужин было достаточно сена, а Томми накормил остальных животных. Прежде чем я успела попросить об услуге, мистер Пападопулос предложил навестить детей завтра, пока я буду на званом вечере.

– Желаю вам хорошо провести время у Бельведеров, – сказал он. – Вы слишком много времени проводите в компании детей и животных.

Я почесала Мориса за ухом – это место ему особенно нравилось, – чтобы избежать проницательного взгляда мистера Пападопулоса, хотя понимала, что он прав. Годы, прошедшие после смерти Оливера, были тяжелыми: мне приходилось в одиночку растить двоих детей и следить за тем, чтобы наш дом не развалился полностью. Но теперь, когда Клео и Томми подросли и с каждым днем становились все более самостоятельными, я погрузилась в некое подобие транса и порой не знала, чем себя занять. Если честно, ощущение, будто я была лишней в собственном доме, немного сбивало с толку.