Эмили Салливан – Смерть в райском уголке (страница 5)

Клео принялась застегивать пуговицы, пока я поправляла короткие пышные рукава. Когда она закончила, я завязала вокруг талии широкий пояс на несколько оттенков темнее самого платья и встряхнула юбки, прежде чем расправить складки. Если раньше мне приходилось надевать подъюбники, чтобы придать фигуре нужные изгибы, то теперь мои бедра стали пышнее и прекрасно справлялись с этой задачей без сторонних приспособлений.

– Пожалуйста, не переодевайся, – взмолилась Клео.

Я улыбнулась ее отражению в зеркале и немного покрутилась, шурша юбкой. Платье было достаточно свободным, чтобы у меня не осталось сомнений: вскарабкаться на вершину холма, на котором стояла вилла Бельведеров, не составит труда. Но, бросив взгляд на карманные часы Оливера, лежавшие на туалетном столике, я поняла, что теперь точно опоздаю, даже если поспешу.

Я торопливо нанесла на кожу немного розовой воды, пока Клео собирала мою накидку и ридикюль. Мы вместе сбежали вниз по лестнице в гостиную, где Томми и мистер Пападопулос сидели, склонившись над какими-то старыми справочниками, любезно принесенными наши хорошим другом. Они одновременно вскинули головы при нашем появлении и наперебой начали сыпать комплиментами моему наряду. Я пообещала не задерживаться, но мистер Пападопулос и Клео поспешили попросить меня об обратном.

– И не волнуйся, мам, – серьезно сказал Томми. – Я проверю, что сегодня ночью к тебе в кровать ничего не заберется.

– Спасибо. Это очень предусмотрительно.

Затем я поцеловала его в пухлую щечку и вышла из дома в ночь.

Мы с Оливером выбрали эту маленькую виллу во многом потому, что она находилась близко к берегу, суля прохладный морской ветерок, легкий спуск к морю для лечебных купаний и потрясающие закаты. Мы не продумали лишь одну деталь: вилла находилась у подножия холма. Обычно все перечисленные мной достоинства перевешивали этот маленький недостаток. Но конкретно этим вечером, карабкаясь вверх по склону в туфлях и в вечернем платье с задранной почти до колен юбкой, я могла лишь проклинать наше решение купить именно этот дом. К тому времени, как я добралась до виллы Бельведеров, мои туфли были покрыты пылью, а прическа почти наверняка превратилась в гнездо. Подойдя к входу в огромное здание, я попыталась расправить складки на платье и стряхнуть с себя бо́льшую часть пыли, но, чтобы привести себя в порядок по-настоящему, мне требовалось зеркало.

Дверь мне открыла все та же молодая служанка, которую я видела на рынке днем ранее. Выражение ее лица тоже ни капли не изменилось: она смотрела на меня с привычным безразличием.

– Kalispera![5] – воскликнула я в надежде, что доброжелательное приветствие отвлечет ее от моего растрепанного вида.

Но девушка либо не расслышала меня, либо ей было все равно. Она молча впустила меня внутрь, забрала накидку и жестом указала в сторону задней террасы, прежде чем оставить меня в одиночестве стоять посреди прихожей. Бурный смех эхом разносился по отштукатуренным коридорам виллы, и я воспользовалась шансом привести себя в порядок в маленьком алькове, который Флоренс, шутя, называла дамской комнатой. Заглянув в зеркало, я с облегчением поняла, что выгляжу не так ужасно, как боялась. Я освежила румянец на щеках, поправила несколько шпилек, что грозились выпасть из прически, и вытерла туфли маленьким платком, который всегда носила в сумочке.

Вернувшись в главный холл, я уже собиралась было направиться в сторону террасы, когда услышала, что в мою сторону, увлеченно беседуя между собой, идут двое мужчин.

– Мы ждем только миссис Харпер. Вы с ней уже встречались? – спросил первый.

Я тут же узнала голос Кристофера Бельведера, к которому испытывала искреннюю симпатию.

– Боюсь, что нет, – ответил его собеседник плавным, глубоким голосом.

– Она ваша соседка. Ее муж умер три или четыре года тому назад. Ужасно печально.

– У нее есть сын? – спросил второй мужчина мгновение спустя, и я заметила, что его манера речи была достаточно резкой, особенно по сравнению с жизнерадостным говором Кристофера.

Как и Оливер, этот незнакомец посещал лучшие учебные заведения Англии.

– И дочь.

– Тогда я понимаю, о ком вы говорите. Я видел ее вчера утром со своего балкона.

Так, значит, это тот самый мистер Дориан. Я не могла сдержать поток радостного предвкушения, наполнивший мои вены, и, не отдавая себе отчет в собственных действиях, отступила глубже в дверной проем дамской комнаты. Голоса перестали приближаться, и я решила, что они остановились рядом с тележкой с напитками, которая стояла в приемной комнате Бельведеров. В тот момент мне действительно стоило выйти из алькова и поприветствовать их, но маленькая глупая часть меня хотела узнать, какое же впечатление я произвела на мистера Дориана.

– Ах, чудесно, – отозвался Кристофер. – Она посещала Гертон, но, к счастью, не из числа тех ужасно мужеподобных учениц. – Такое описание заставило меня нахмуриться, но едва ли мне впервые приходилось слышать подобные комментарии. – И все же она очень умна, – продолжил Кристофер, совершенно не догадываясь о моем присутствии. – Даже работала на меня какое-то время. Правда, моя жена говорит, что миссис Харпер не читает детективы. Они слишком непритязательны на ее вкус, – со смехом добавил он.

Я слегка поморщилась. Слова Кристофера прозвучали довольно грубо – мне бы никогда не пришло в голову сказать подобное мистеру Дориану, но, когда я уже собралась выйти из своего укрытия, тот ответил:

– Если бы меня заботило мнение каждой невзрачной домохозяйки средних лет, – начал он скучающим тоном, в котором не было слышно и ноты обиды, – то я не написал бы десять романов.

Казалось, его ответ поразил Кристофера не меньше, чем меня, потому что прошло несколько долгих секунд, прежде чем с его губ слетел изумленный смешок.

– Верно, верно, – произнес он, а затем поспешил сменить тему разговора.

Но я больше не слышала ни слова. Вернулась в альков, а мужчины двинулись обратно к террасе, и их голоса постепенно затихли. Я долго стояла в прохладной полутьме, прежде чем из другого конца коридора до меня донеслась еще пара голосов. В этот раз я узнала Флоренс и миссис Барт – пожилую француженку с превосходным вкусом. Я одернула платье и вышла в коридор им навстречу.

– Минни, вот ты где! – воскликнула Флоренс. – Мы начали волноваться. Ох, ты прекрасно выглядишь!

Миссис Барт тоже похвалила мой наряд, и искреннее восхищение в их глазах бальзамом легло на мою раненую гордость.

Вот вам и невзрачная домохозяйка. Да как он посмел сказать такую нелепицу? Особенно учитывая то, в каком виде он предстал передо мной тем утром. Хотя даже я была готова признать, что слово «щегольской», которое пришло мне на ум во время той встречи, было куда более комплиментарным.

– Спасибо. Простите за опоздание.

Флоренс только отмахнулась.

– Не переживай об этом, – сказала она и взяла меня под руку. – Я знаю, как тяжело бывает выбраться из дома, когда нужно заботиться о двух малышах. Пойдем на террасу. Все уже собрались, чтобы насладиться чудесным вином, которое принес мистер Дориан.

Я нахмурилась, заметив в толпе его профиль. Стоило признать, что мужчина был довольно привлекателен.

– Звучит восхитительно.

Мистер Дориан обернулся, когда мы вышли на террасу, и наши взгляды пересеклись, как тем утром. Выражение его лица осталось столь же суровым и непроницаемым, но я заметила, что он окинул взглядом мою фигуру. Я расправила плечи и постаралась не дать удовлетворению отразиться на лице. Поскольку мистер Дориан стоял на дальнем конце террасы, сперва нам пришлось пробраться сквозь толпу других гостей, каждого из которых нужно было поприветствовать. На мистера Дориана я больше так и не взглянула, но все это время ощущала на себе его взгляд, и это заставило меня вести себя гораздо очаровательнее, чем обычно. Здороваясь с другими дамами и джентльменами, я поняла, что Клео была права. Вирджиния Тейлор нарядилась в не менее элегантное платье, чем я, как и другие приглашенные леди. Если бы я настояла на своем и надела голубое платье, то и правда чувствовала бы себя весьма невзрачной.

Наконец мы добрались до почетного гостя. Писатели всегда представлялись мне бледными, тонкокостными созданиями, учитывая, что бо́льшую часть своего времени они проводили за печатными машинками в своих кабинетах, настолько глубоко погрузившись в собственный гений, что прозаические вещи вроде еды и прогулок на свежем воздухе переставали их волновать. Но мистер Дориан, на первый взгляд, мог похвастаться отличным здоровьем. Солнце позолотило его кожу, и к тому же он оказался куда выше, чем я ожидала: в нем было примерно сто восемьдесят с небольшим сантиметров, хотя в росте Оливеру он все же немного уступал. Но, в отличие от моего дорогого мужа, мистер Дориан отличался внушительно мускулистой фигурой.

У него был сильный подбородок, прямой нос и густые темные волосы. Я была готова признать, что, не подслушай я бессердечных слов обо мне, сочла бы его самым красивым мужчиной из всех, кого мне приходилось встречать. Но сейчас мне в нем виделась лишь подлость и вульгарность. Возможно, снаружи он был прекрасен, но у меня имелось множество причин подозревать, что внутри он прогнил до костей.

– Счастлива наконец с вами встретиться, мистер Дориан, – сказала я куда более любезно, чем он того заслуживал. – Признаюсь, я пока не читала ваших книг, но, если мне не изменяет память, мой почивший муж был большим поклонником вашего творчества.