Эмили Ли – Дорога жизни 2 (страница 68)

– Свэн… – позвала Лайя ошеломленного мужчину, который ничего не видел перед собой, пребывая явно не здесь. – Пообещай.

Голубые глаза офицера обрели осознание. Свэн встретился с её зелеными, в которые хотел когда-то смотреться вечно.

– Ты не должна была решать за нас двоих. Ты должна была мне сказать, – столько горечи в этом было, столько пережитой боли, столько разбитых надежд.

Слёзы покатились по лицу Лайи, но она их не замечала:

– Я посчитала, что так будет лучше, – сказала с грустью Лайя. От её слов Тэруми дернулась и зажала рот рукой, сдерживая возглас.

– Это было не тебе решать и не матушке.

Эти слова превратили расстояние, которое между ними было, в непреодолимую бездну, перекрывая по силе всё, что было до: и хорошее, и плохое. Лайя смотрела на Свэна, забывая о физической боли, которая жгла тело после всех полученных травм, и проваливалась в спасительное опустошение. Мысли текли отрешённо, с безразличием задавая вопросы, на которые никто никогда не сможет дать ответ. А был бы у их любви другой финал? Или в итоге их пути всё равно бы разошлись. Просто гораздо позже…

Свэн поднялся и ушел к своим людям, что были ещё пленниками заклинания. Тэруми провела его глазами. Смена эмоций в её карих глазах не подлежала определению. Танэри повернулась и холодно сказала Лайе:

– Ты не имела права решать сама, – повторила слова офицера Тэруми, и Лайе показалось, что азурианка говорила сейчас их не ей.

Имела она права или не имела, Лайе было уже всё равно. Последующие часы она вообще плохо помнила. Вылечить раны спутников, немного подлатать себя… Как уходил с оставшимися солдатами Свэн, как отлучались азуры в поисках своих лошадей, что во время сражения убежали прочь – Лайя не видела. Зелья, которые она выпила, расслабили и вызвали сонливость. Позже Фенрис помог ей забраться на лошадь, и сел сам, обнял, прижимая к себе. Родной запах и тепло любимого принесли чувство безопасности, Лайя погрузилась в сон.

***

Фенрис впервые ехал с кем-то на лошади вдвоем. С Лайей у него много что было впервые. Знает ли она, как много значит в его жизни? Знает ли, что она и есть его жизнь? Как бы он бы хотел защитить её от всех бед, от жесткого мира, чтобы ей больше не пришлось страдать или получать ранения, чтобы ей больше не нужно было сражаться. Она столько раз подвергалась опасности из-за него, из-за того, что его ищут. Даже сегодня, ничего этого не было бы, если бы не он.

Она что-то сонно пробормотала, ерзнула, и, не открывая глаз, коснулась поцелуем его шеи и снова затихла. Милый, неосознанный жест вызвал у него внутри прилив грустной нежности. Такая сильная и ранимая одновременно. Вот только у всего есть предел… Как много испытаний сможет выдержать эта удивительная девушка, прежде чем сломается, прежде чем сгорит от несправедливости мира? Он, конечно, будет оберегать её до последнего своего вздоха, но может так статься, что и этого окажется недостаточно.

– Ты должна пообещать позаботиться о своей сестре, если я не смогу, – сказал он Тэруми, что ехала вместе с Чонсоком на лошади.

Услышав такое определение Лайи, Тэруми вздрогнула, а после резко повернула голову. В карих глазах вспыхнул гнев, но тут же погас, сменяясь беспокойством.

– Так говоришь, словно собрался умирать, – настороженно произнесла Тэруми.

Фенрис спокойно смотрел на неё, ожидая обещания.

– Она ведьма! Скорее уже она меня защитит, – возмутилась танэри, а потом тут же ужаснулась от того, что сказала, от того, что допустила саму мысль, что они могут остаться с Лайей одни. – И разумнее было просить об этом у Чонсока.

Фенрис и это оставил без внимания, встретился только взглядом с воином. Их молчаливый разговор вызвал у Тэруми дрожь плохого предчувствия.

– Ты должна не дать ей скатиться во тьму, – сказал Фенрис, спустя паузу, – пообещай.

– Обещаю! – в сердцах выкрикнула Тэруми и отвернулась. Страх, который поднял внутри эльф, всколыхнул душу. Хотелось скорее уже закончить разговор.

Возглас разбудил Лайю.

– Что ты обещаешь? – сонно пробормотала девушка.

– Что отрежу твоему эльфу уши, чтобы он больше не смог так высоко прыгать! – зло проговорила танэри.

– Тогда я то же самое сделаю с Чоном, они ему всё равно не нужны, да он и прыгать не умеет, – пробурчала Лайя, снова прикрывая глаза.

– Что за разговоры, женщины?! – недовольно пресек их Чонсок.

– Прошу меня извинить, Ваше высочество, – тихо сказала Лайя, уютнее устраиваясь в руках Фенриса.

– Учись почтению у сестры, – наигранно пожурил воин Тэруми, за что получил сильный удар локтем по ребрам. Чонсок шумно выдохнул, а после тихо засмеялся.

– Вы с Фенрисом специально издеваетесь? Какая она мне сестра?! – разозлилась Тэруми.

– Поддерживаю вопрос, – согласилась с танэри Лайя. – Такая змеюка не может быть мне сестрой.

– Вот именно!.. Стоп… Что?.. Кто ещё кому не может быть, ведьма!

– От такой и слышу, и вообще дай поспать, – тихо проворчала Лайя и широко зевнула. – У меня болит плечо, а ещё горло, голова и бок… Я всегда знала, что у Свэна хорошо поставлен удар, не думала только, что когда-нибудь испытаю это на себе… Какая ирония судьбы…

Лайя тихо хмыкнула и опять провалилась в сон.

Когда она снова открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что солнце клонилось к горизонту. Почувствовав, как бережно её обнимает рука Фенриса за талию, прижимая к себе и не давая упасть с лошади, Лайя блаженно улыбнулась.

– Как твои ноги? – спросила она, поворачивая голову и оставляя легкий поцелуй на шее.

– Как будто ничего не было, – отозвался Фенрис, не скрывая своего удивления в голосе. Способности Лайи к его исцелению до сих пор были главным чудом.

– Пока мы вместе, нас не победить, – вполне серьёзно сказала Лайя и подтянула его руку к себе, поцеловала тыльную сторону ладони, а потом прижала к своей груди.

– Я тебе говорил, как сильно я тебя люблю? – тихо спросил он, нежно касаясь губами её виска.

– Нет, – улыбаясь, соврала Лайя.

– И не скажу. – Он поменял свои руки, ловя её пальцы своей рукой с серебристыми узорами. – Я покажу.

Привычное тепло разлилось по их рукам, сплетая их магию, разливаясь по венам счастьем, любовью и нежностью.

Тэруми с Чонсоком немного ускорились, чтобы быть подальше от единения ведьмы и мага.

– Надо им сказать, чтобы больше так не делали прилюдно, – заворчала Тэруми, вдруг смущаясь. – Черт, это так интимно выглядит, вроде ничего такого, но то, как её кожа после этого светится и это его выражение лица. Словно они любовью занимаются на своём этом магическом уровне.

– Скорее всего, так и есть, – ответил Чонсок. У Тэруми побежали мурашки, а воин, словно почувствовав это, добавил: – Так и скажи, что завидуешь.

– Вот если бы и я обладала даром, а не только рунами, то смогла бы тоже с тобой такие штучки проворачивать, – подшутила над ним Тэруми.

– О нет, ты же знаешь, как я отношусь к магии, избавь меня даже от дум в такую сторону, – ужаснулся Чонсок.

– Ханжа, – буркнула Тэруми. Чон положил руку на её пресс и резко прижал к себе, слегка прикусывая за шею. Тэруми чуть подернула плечом, вынуждая его прекратить это щекотное, но вместе с тем волнительное прикосновение. – Воздух королевства делает вас раскрепощенным и несдержанным, мой Повелитель.

Последнее шутливое замечание воин оценил, но по-другому…

– Мне нравится, – прошептал он ей в ухо, волнуя горячим дыханием, от которого по телу Тэруми пробежали волны томления. – Скажи ещё раз…

Она хотела съязвить и даже для этого обернулась, но взгляд замер на губах Чонсока, и слова сорвались сами:

– Мой Повелитель…

– Чтобы показать тебе, как сильно я тебя люблю, мне не нужна магия, достаточно просто остаться с тобой наедине, – тихо говорил он, не переставая смотреть на её губы.

– Чон, мы не одни… – напомнила она скорее сама себе.

Чонсок ослабил объятия и спрятал своё лицо в волосы Тэруми. Она глубже задышала, гася вспыхнувшие желания. Немного придя в себя, она, наконец-то, смогла сказать:

– Вот об этом я и говорила! Их открытые проявления любви будоражат, действуя и на нас с тобой опьяняюще…

***

Хоть её спутники были против, в придорожный постоялый двор Лайя всё же пошла сама. Доводы девушки были разумны: азуров ищут, да и Фенриса тоже, следовательно, её личность отступила у Инквизиции на второй план. Взяв одну из лошадей, Лайя подъехала к невысокому одноэтажному домику, одиноко стоящему недалеко от деревни, прямо на дороге. К столбу у входа было привязано несколько лошадей, что говорило о других путниках, находящихся внутри заведения. Лайя оставила свою лошадь и уверенно вошла внутрь.

Фенрис ожидал её снаружи, прячась в тени, из-за угла посматривая на вход. Тэруми увязалась следом и сейчас нервно постукивала пальцами по кинжалу на поясе. Чонсоку пришлось в одиночестве ожидать остальных в лесу.

– Почему она так долго? Что там можно столько делать? А вдруг что-то случилось? – волновалась танэри.

Фенрис никак не реагировал на неё, не сводя глаз со входа и прислушиваясь к звукам внутри, жестом давая знак умолкнуть. Наконец-то Лайя вышла, а за ней два крупных мужчины. Фенрис напрягся, готовясь в случае необходимости защитить, но лицо Лайи было спокойным, и поэтому успокоился и он, наблюдая из укрытия. Один из мужчин снял со своего плеча сумку и закрепил её на седло лошади Лайи. Второй протянул ещё одну, и девушка перекинула её через плечо.