Эмили Генри – Забавная история (страница 36)

— Всё в порядке? — я выключаю телевизор: очередное шоу об идеальной паре, которая ищет дом в неприметном пригороде с бюджетом в четыре триллиона долларов.

Майлз швыряет телефон на кресло и проводит обеими руками по лицу.

— Моя сестра может быть немного импульсивной.

Я сажусь поудобнее и кладу подушку себе на колени.

— С ней всё в порядке?

Он подходит и садится на диван, оставляя ногу между нами. Со вздохом он говорит:

— Она в аэропорту. В Траверс-Сити.

Ближайший к нам аэропорт.

— Что? — переспрашиваю я. — Почему?

Майлз закрывает лицо руками, на секунду потирая его, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Это... — он издаёт смешок. — Я не знаю. Она говорит, что она здесь для того, чтобы «помочь мне отвлечься от всего».

Что ж, это резкое напоминание о положении вещей.

Его челюсти и лоб напряглись.

— Но происходит что-то ещё. Джулия спонтанна, но она не из тех, кто без предупреждения пересекает границы штата.

Он стонет и снова массирует глаза.

— Прости. Это не твоя проблема. Я просто... Она уже здесь. Так что, если ты не против, я заеду за ней и отвезу домой. Мы не обязаны позволять ей оставаться здесь всю неделю. Или, если ты вообще не хочешь, чтобы она была здесь, я могу найти ей отель. Я бы спросил, как ты к этому относишься, если бы знал...

— Майлз, эй, — я хватаю его за руку, чтобы привлечь его внимание. — Конечно, она может остановиться здесь. Если только ты не хочешь, чтобы я сказала «нет», чтобы тебе не пришлось быть плохим парнем. В таком случае абсолютно исключено, бл*дь.

Он улыбается.

— Она будет подкалывать меня из-за бороды.

— О, из-за траурной бороды? — поддразниваю я. — Бороды типа «уехать-в-лес-и-никогда-больше-не-любить»? Почему у неё должны быть какие-то претензии?

— Ты притворишься, будто тебе нравится борода? — спрашивает он.

Моё сердце сжимается, когда я киваю. Приятно чувствовать, что мы сообщники.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я притворилась, что твой бонг на самом деле мой? Тебе нужно спрятаться твои эротические журналы ко мне под кровать?

(Бонг — кальян для курения марихуаны, — прим)

Майлз откидывает голову назад, заливаясь весёлым смехом.

— Никаких журналов с обнажённой натурой, — говорит он, — и, к твоему сведению, у меня нет бонга.

— У какого наркомана нет бонга? — спрашиваю я.

— Из тех, кто в основном употребляет травку, когда ему нужно сделать генеральную уборку в квартире, почистить диван от катышков или посмотреть «Доисторическую планету».

— Ладно, таких я никогда не встречала, — говорю я.

Он показывает на себя двумя большими пальцами.

— Вот этот парень.

— Ты просто единственный в своём роде, не так ли? — говорю я.

Я пыталась пошутить, но его лицо смягчается, и Майлз берёт мои руки в свои, проводя большими пальцами по моим, и меня охватывает дрожь желания.

— Если она начнёт надоедать тебе и тебе понадобится, чтобы я её выгнал, — говорит он, — просто скажи.

У меня пересыхает в горле.

— Каким будет кодовое слово?

— Райан Рейнольдс, — предлагает он.

Мой смех немного рассеивает растущее напряжение.

— Это два слова, и они слишком часто встречаются в обычной беседе.

— Хорошо, просто закричи во всё горло «довольно», а я воспользуюсь контекстными подсказками, чтобы разобраться.

— Почему ты так переживаешь по этому поводу? — интересуюсь я.

— Ну, во-первых, — говорит Майлз, — ей двадцать три.

— Ты называешь меня старой? — вопрошаю я.

— Я называю тебя 33-летней, — говорит он.

— Как грубо, — отвечаю я.

— Она самая лучшая, — обещает он. — Но она очень типичная младшая сестра. Она будет чувствовать себя абсолютно как дома. Если твоя зубная щётка пропадёт, тебе лучше предположить худшее и купить новую.

— Я даже представить себе не могу, что может быть худшим в этом сценарии.

— Что бы это ни было, — продолжает он, — это плохо. Наверное, просто не стоит оставлять в ванной то, к чему ты по-настоящему привязана.

Наши взгляды задерживаются на секунду дольше, чем нужно.

— Итак, — начинаю я, как раз в тот момент, когда он говорит: — Нам, наверное, не стоит...

Он смеётся. Мой живот напоминает водяную игрушку, блёстки и жидкость внутри которой лихорадочно бурлят, когда она переворачивается. Я уверена, что краснею.

— После тебя, — говорю я.

Майлз трёт затылок тыльной стороной ладони.

— Это была плохая идея, верно? — он пристально смотрит на меня, как будто это не риторический вопрос. — Я имею в виду, мы оба только что пережили ужасные расставания.

В его словах есть резон. Я сейчас не совсем в себе. Обычно я так не поступаю.

Но та Дафна, которой я всегда была, практичная и целеустремлённая, точно не привела меня к успеху. В течение нескольких минут я просто хотела, чтобы весёлая, непринуждённая Дафна села за руль.

Она не руководила делами даже тогда, когда мне был двадцать один год, не таскала Сэди на вечеринки студенческого братства и не тащила её в кусты, когда появлялись копы, чтобы арестовать их. Я никогда не была той, кто просто развлекался. Я была той, кто предвидел последствия.

Дело не в том, что я хочу снова стать двадцатиоднолетней, но вся моя жизнь рухнула, и я пробовала что-то новое, и что бы сейчас ни произошло, это было ново и весело.

Майлз по-прежнему пристально смотрит на меня, как будто принимает решение. Я чувствую, как набираюсь смелости, как подбираются слова. Как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать ему, что не думаю, что это была ошибкой, а даже если и так, мне бы хотелось отдохнуть от разумных решений, он тяжело вздыхает и продолжает:

— Мы живём вместе. Если всё пойдёт наперекосяк...

Ощущение пузырьков в моей груди превращается в свинцовую тяжесть.

Если всё пойдёт наперекосяк, ему понадобится новый сосед по комнате, а мне — новая квартира. Как бы я ни была готова сбежать из штата, я останусь здесь до тех пор, пока библиотека не проведёт «Читательский Марафон», и я не могу всё испортить до этого времени.

— Честно говоря, — продолжает Майлз, — обычно я не из тех, кто всё тщательно обдумывает. Но ты мне действительно нравишься, и последнее, чего я сейчас хочу — это испортить нашу дружбу. Или причинить тебе боль.

Какое удачное время для моего личностного кризиса: он хочет поступить разумно, а я хочу заняться с ним безрассудным сексом.

— Ты мне тоже очень нравишься, — говорю я ему. В ответ на его слабую улыбку я прочищаю горло и добавляю: — Ты хороший друг. Я тоже не хочу все портить.