Эмили Генри – Забавная история (страница 23)

— Они с моим отцом расстались, когда я была совсем маленькой, так что мы всегда были только вдвоём. Не в грустном смысле. Она самая лучшая. Что насчёт тебя? Ты близок со своей семьёй?

Он почесывает затылок и смотрит на воду.

— Да, с моей младшей сестрой. Мы переписываемся практически каждый день. Она живёт в Чикаго.

— А твои родители? — спрашиваю я.

— В часе езды от Чикаго, — больше он ничего не рассказывает. Впервые я чувствую, что есть что-то, о чём он предпочел бы умолчать.

Я чувствую лёгкое разочарование. Майлз умеет сделать так, чтобы человеку было легко открыться. Хотела бы я знать, как сделать то же самое.

— В любом случае, — говорит он, — я не думаю, что тебе стоит переезжать в Мэриленд.

— Я не перееду, пока ты не найдёшь другого соседа по комнате, — говорю я.

— Дело не в этом, — возражает он. — Ты переехала сюда из-за Питера. Не позволяй ему ещё и заставить тебя уехать.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна остаться ему назло, — говорю я.

— Я просто думаю, что было бы дерьмово дважды ломать всю свою жизнь ради этого парня, — говорит он.

— Майлз, — говорю я. — Я только что рассказала о том, на что похожа вся моя жизнь, и наблюдала, как в твоих глазах умирает частичка твоей души.

— Всё было не так, — говорит он.

— Именно так, — отвечаю я.

— А как же твоя работа?

Уголек в моей груди разгорается.

— А что с ней?

— Ты, типа, постоянно учишь детей делать кормушки для птиц и устраиваешь конкурсы костюмов. Это явно много значит для тебя.

— Это действительно много значит для меня, — соглашаюсь я. — Иногда, когда я веду «Час Историй», я буквально на полпути вспоминаю, что мне платят за то, что я люблю, и мне кажется, что я сплю. Как будто я могу проснуться и понять, что опаздываю на свою смену в бутике одежды.

— А ещё есть девочка Майя, которая приходит раз в неделю. Лет двенадцати-тринадцати. Настоящая маленькая чудачка. Она читает всё подряд — заглатывает по пять книг в неделю. И у нас с ней неформальный книжный клуб, где я выбираю то, что, на мой взгляд, ей понравится, и кладу это в стопку, а потом она возвращается через неделю, и мы просто обсуждаем это в течение часа, пока я занимаюсь административными делами. Она супер-умная. У неё сложности в школе, но можно с уверенностью сказать, что когда-нибудь она станет великой писательницей или, скажем, кинорежиссёром.

— Ты любишь это, — говорит Майлз.

— Я люблю это, — признаюсь я. Это та часть моей жизни, которая по-прежнему кажется мне правильной, даже после того, как Питер исчез из кадра.

— Тогда не отказывайся от этого, — говорит Майлз. — Только не из-за него.

— Конечно, бывают дни, когда мне приходится по часу болтать по телефону с одним из наших постоянных клиентов, потому что он хочет, чтобы я нашла любовное стихотворение и произнесла по буквам каждое его слово, — говорю я.

— Зачем? — спрашивает Майлз.

— Иногда работа библиотекаря заключается в том, чтобы просто не спрашивать. В любом случае, я слежу за объявлениями о работе в других городах, но я не могу уехать ещё восемьдесят пять дней.

— Это... чрезвычайно специфично — говорит он.

— Тогда состоится «Читательский Марафон», — объясняю я.

— А-а, — он дразняще улыбается. — Подготовка к «Читательскому Марафону»: по вторникам с двух до трёх часов дня.

— У тебя фотографическая память? — спрашиваю я.

— Конечно, — говорит он. — Кроме того, с тех пор, как ты переехала, у тебя в расписании было постоянное окно под эту задачу.

— Ты всё же читал его, — говорю я, не в силах скрыть своего ликования.

— Конечно, читал. Кстати, что такое «Читательский Марафон»?

— Сбор средств, — отвечаю я. — Это ночь чтения для детей, с конкурсами, призами и тому подобным. По сути, это мероприятие для финансирования других мероприятий, потому что у нас нет денег. Вэнинг-Бэй никогда не делал такого, но я ходила на подобные мероприятия в детстве, и это было очень весело. Я работаю над этим с тех пор, как приехала сюда.

Майлз приподнимает бровь.

— И это состоится в конце лета?

— В середине августа, — подтверждаю я.

Через мгновение он говорит:

— Хорошо, вот что мы собираемся сделать. Я буду твоим гидом.

— Я не стану употреблять с тобой кислоту, Майлз, — говорю я.

— Приятно слышать, — отвечает он, — но я не о таком гиде говорю. Я собираюсь показать тебе Вэнинг-Бэй. Мы можем встречаться по воскресеньям, когда у нас обоих выходной. Начиная со следующей недели. А потом, если к концу июля ты всё ещё захочешь пойти поиграть в «Золотых Девочек» со своей мамой...

— Ты хоть понимаешь, какая уютная атмосфера в «Золотых Девочках»? — перебиваю я, достигая стадии весёлого опьянения. — Если бы я могла переехать на съёмочную площадку «Золотых Девочек», я бы так и поступила.

— Это ты сейчас так говоришь, — возражает Майлз, — но к концу лета ты будешь по уши влюблена в это место, Дафна. Просто подожди и увидишь.

— Да, да, да, — отвечаю я.

— Я серьёзно, — говорит он.

— О, ты серьёзно? — переспрашиваю я. — Ты серьёзно собираешься провести всё лето, таская за собой практически незнакомку, чтобы она не уехала?

— Ты не незнакомка, — он прижимается ко мне своей ногой. — Ты моя серьёзная, моногамная девушка, помнишь?

Я хихикаю, и от этого ощущения кайф, кажется, разливается по моим венам.

Его лицо остается глубоким, болезненно серьёзным.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты мне нравишься.

— Тебе все нравятся, — напоминаю я ему. — Меня чрезвычайно легко заменить.

Майлз закатывает глаза.

— Ты действительно думаешь, что раскусила меня, не так ли?

— Я ошибаюсь? — спрашиваю я.

Он выдерживает мой взгляд, почти не улыбаясь. Мы оба вздрагиваем, когда у него в кармане звонит телефон. Он вынимает его, и его лицо освещается экраном, когда он читает сообщение, и между бровями пролегает морщинка.

— Всё в порядке? — спрашиваю я.

Он прикусывает нижнюю губу.

— Петра.

— Серьёзно? — говорю я. — Вы двое до сих пор общаетесь?

— Не часто, — он почёсывает подбородок.

Я думаю о напряжённом разговоре, который подслушала за дверью его спальни, и задаюсь вопросом, возможно ли, что он разговаривал с ней, и что бы Питер подумал об этом.

— Очевидно, Катя рассказала ей, что мы были вместе в «Черри Хилл», — говорит он.

Я неловко ёрзаю.

— И она написала тебе об этом?

— Она рада за нас, — говорит он тихим и бесстрастным голосом.