Эмили Генри – Забавная история (страница 18)

Майлз выпрямляется, ухмыляясь.

— Хорошее, правда?

— Хорошее, — отвечаю я.

Слева от нас вспыхивает яркая вспышка, и я бросаю взгляд на Эшли, пока перед глазами у меня всё ещё пляшут разноцветные круги.

— Оу, — говорит она, опуская взгляд на свой телефон. — Первый естественный снимок новой пары.

Мужчина позади неё хлопает её по плечу.

— Если вы хотите сфоткаться все втроём, — перекрикивает он музыку, которая с наступлением темноты становится всё громче, — я с радостью сделаю фото.

— Всё в порядке, — пытаюсь крикнуть я в ответ, но Эшли с энтузиазмом кивает.

— Я проверяю нового парня моей подруги, — говорит она ему. — Разве они не милые?

— Если уж на то пошло, — говорю я Майлзу, — мы всё ещё проверяем её.

Он оглядывается, и улыбка его становится шире.

— Я предлагаю оставить её с нами.

— Кто будет её кормить и выгуливать? — вопрошаю я.

— Я буду, — настаивает он. — Каждый день. Я обещаю.

Эшли пододвигает свой табурет к моему и садится на него, прислонившись ко мне, пока её поклонник достаёт свой телефон, чтобы сделать снимок. Майлз перегибает локоть через стойку, наклоняется ко мне с другой стороны и кладёт подбородок мне на плечо.

— Все скажите «вино», — говорит мужчина, подмигивая. Эшли бормочет себе под нос: — Я могу закрыть на это глаза.

Глава 8

В углу Эшли и Грег-Крейг (не могу с уверенностью сказать, как именно он представился) вовсю целуются. Они примерно шесть минут назад пошли туда, чтобы обменяться номерами.

Все остальные, кто находился в том углу дегустационного зала, с тех пор разбежались. В защиту Эшли и Грега-Крейга могу сказать, что это скорее связано с тем фактом, что сейчас 21:57, а «Черри Хилл» закрывается в десять.

Конечно, сегодня вечер пятницы, но это винодельня в Северном Мичигане, а не тусовка на Ибице, и всем посетителям, вероятно, нужно вставать с утра пораньше, чтобы заняться йогой, покататься на лодке или заняться йогой на лодке.

— Она в состоянии вести машину?

Я поворачиваюсь и вижу, как Майлз проскальзывает через ту часть барной стойки, которая поднимается вверх, держа в одной руке бумажник, телефон и фартук.

— О, она не пьяна, — заверяю я его. — Она не сделала ни глотка из двух последних сетов. Она просто перевозбуждена.

Он мрачно кивает.

— Быть одиноким в лесу тяжело.

В этот момент Эшли извлекает язык изо рта Грега-Крейга и направляется к нам.

— Итак, — бросив украдкой взгляд через плечо, она понижает голос. — Каковы шансы, что ты сможешь поехать домой с Майлзом?

Я смотрю на него.

Он поигрывает ключами.

— Меня это устраивает.

— Слава богу, — Эшли дарит мне короткое, но крепкое объятие с ароматом ванили. — Не превращай это в нечто странное на работе, ладно?

— Что? Тот факт, что я видела, как кто-то лизал твои гланды? — говорю я.

— Рано или поздно это должно было случиться! Возвращайтесь домой целыми и невредимыми, голубки, — она уже направляется обратно к Грегу-Крейгу. Он берёт её за руку и машет, когда она выводит его на улицу.

— Значит, — говорит Майлз, — друг Крейга не соответствовал твоим стандартам?

Мне неловко осознавать, что Майлз стал свидетелем моих мучительных попыток завязать разговор с приятелем Крейга, парнем с таким глубоким V-образным вырезом, что я мельком видела его пупок.

— Это я не соответствовала его стандартам, — говорю я. — Он получил довольно срочное сообщение по работе и удалился с извинениями. Потом я пошла в туалет, а когда проходила мимо него, он сидел в дальнем конце бара и раскладывал пасьянс на своём телефоне.

— Какого хрена, — поражается Майлз.

— В его защиту могу сказать, что я совершенно не умею вести светскую беседу с новыми людьми.

— Я тебе совсем не верю, — отвечает он.

— Не прошло и трёх минут, — сообщаю я, — как я поймала себя на том, что перечисляю, к каким продуктам у меня есть непереносимость. Я думаю, что это похоже на самосаботаж и самозащиту, где я пытаюсь скукой отогнать новых людей.

Майлз выглядит ужаснувшимся.

— Ты должна была сказать мне, что у тебя есть непереносимость отдельных продуктов, прежде чем я сделал заказ за тебя.

— Это не настолько серьёзно, чтобы мне понадобилась ЭпиПен, — говорю я, следуя за ним к двери.

(ЭпиПен — это карманное устройство для быстрых инъекций эпинефрина, средства от аллергии, — прим)

— И всё же, — говорит он. — И если бы я знал, что тебе нужна помощь с Королём Пасьянсов Северного Мичигана, я бы принёс колоду карт из комнаты отдыха. Ты была бы неудержимой.

— В любом случае, я не уверена, что я в настроении быть неудержимой.

Майлз придерживает для меня дверь.

— Что насчёт молочных коктейлей?

— А что насчёт них? — уточняю я.

— Ты в настроении выпить один из них? — спрашивает он. — Потому что я весь вечер думал о «Большом Луи».

— Кто такая эта Большая Луиза? — спрашиваю я, выходя в тихую ночь. — И знает ли она, как много ты о ней думаешь?

— Закусочная Большого Луи? — гирлянды огней, обрамляющие гравийную парковку, мягко освещают его удивлённый взгляд. — Ты никогда не бывала в «Большом Луи»?

— Нет? — отвечаю я.

Майлз резко останавливается, глядя на меня с откровенным потрясением.

— Это закусочная с бургерами? — спрашиваю я.

Он фыркает.

— Это закусочная с бургерами? — он сворачивает налево, к своему ржавому грузовичку.

— Майлз, я даже не знаю, да это или нет, — говорю я.

Он вручную открывает пассажирскую дверь.

— Это значит «Садись в машину, Дафна; я не собираюсь удостаивать эти слова ответом».

Я забираюсь на сиденье и наклоняюсь, чтобы открыть дверь со стороны водителя, пока Майлз обходит капот.

Как только он заводит машину, «The Tracks of My Tears» в исполнении Смоки Робинсона и the Miracles звучит на полную катушку.

Обманчиво радостно звучащая песня о том, что такое невероятная депрессия.

Я пытаюсь подавить смех, но безуспешно.

Майлз смущённо улыбается.