Эмили Генри – Забавная история (страница 17)

— Отличный план, — говорю я. — Почему я об этом не подумала?

Он пододвигает к нам бокалы с вином.

— Пино блан. Оно цитрусовое с приятной кислинкой, с нотками груши, и хорошо сочетается с птицей и морепродуктами. Кстати, я шучу насчёт свадьбы.

— Да ладно, — отвечаю я, делая глоток.

— Что думаешь? — он подаётся вперёд, нетерпеливый, сосредоточенный.

Я позволяю вкусу перекатываться по языку, прежде чем проглотить его.

— На вкус как весна.

Он улыбается.

— Именно так.

— Мне кажется, с моим что-то не так, — говорит Эшли. — На вкус как вино.

— Вот, — Майлз наливает ещё. — Попробуй ещё.

Эшли делает глоток, затем причмокивает губами.

— О, да. Знатная весенняя атмосфера.

Катя с чёлкой зовёт Майлза. Он оглядывается через плечо. Парень средних лет с зачёсанными назад волосами и глазами, скрывающимися в глубине лица, пьяно перегнулся через стойку и что-то требует у барменов.

Майлз отталкивается от стойки.

— Я сейчас вернусь.

Он направляется к пьяному парню, на его лице застыла спокойная и вежливая улыбка, хотя что-то в его глазах разгладилось, изменилось. Как будто он смотрит сквозь сильно тонированные стекла.

Эшли поворачивается ко мне.

— Как ты думаешь, если я и дальше буду вести себя невежественно, он будет продолжать наливать мне добавку, или это была разовая акция?

Я наблюдаю, как он обменивается несколькими словами с мужчиной. Майлз кивает, затем наклоняет голову к Кате, они тихо переговариваются, она слегка кладёт руки ему на плечи и приподнимается на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха.

Они оба одновременно смотрят в нашу сторону, и я поворачиваюсь к Эшли, допивая свой напиток.

— Я думаю, ты можешь просто попросить ещё, — говорю я, — и он, вероятно, даст тебе это.

— Я чувствую себя знаменитостью, — говорит она. — У меня никогда раньше не было таких связей.

— Что ж, если то, что моё сердце разбито самым унизительным способом, который только можно вообразить, может кому-то помочь, я приму это.

— Прости, милая, — говорит Эшли, крутя в руках бокал, — но если бы Питер собирался разбить тебе сердце, он бы всё равно в итоге сделал это.

— То есть, что? — говорю я. — Питер и Петра — родственные души, и это должно было рано или поздно случиться?

— Родственные души? — она смеётся. — Нет. Я хочу сказать, что твой бывший — это маленький мальчик, который заглядывает кому-то через плечо, пытаясь понять, есть ли у ребёнка рядом с ним обед получше. Только коробка для ланча закрыта, и, хотя он знает, что его родители приготовили для него что-то вкусненькое, он всё равно променяет это на то, чтобы открыть маленькую ржавую коробку для ланча с Бэтменом.

— Что это за метафора, Эшли? — спрашиваю я.

— В этом есть смысл, — говорит она. — Он любит менять ланч-боксы, и неважно, был ли это ржавый металлический ланч-бокс с Бэтменом или покрытый плесенью ланч-бокс на молнии с «Тачками 2». Он все равно в какой-то момент собирался обменять свой ланч.

— Просто чтобы внести ясность, я здесь — ланч-бокс? — уточняю я.

— Дело не в боксе, детка, — говорит она. — Дело в том, что внутри.

— То есть, я бумажный пакетик с золотым сердцем внутри.

— Ты могла бы быть сбалансированным обедом из трёх блюд с симпатичным десертом, и это не имело бы значения. Он знает тебя, и поэтому его внимание привлечёт обед, которого он не знает. Извини, я только что поняла, что очень голодна, так что это, вероятно, отчасти объясняет... О, слава богу.

Майлз вернулся и ставит перед нами наш заказ: блюдо с тремя местными сортами сыра, разнообразными маринованными овощами и консервами производства Вэнинг-Бэй, а также корзинку с хлебом из городской пекарни.

— Итак, — говорит он, — небольшая загвоздка.

— Что, у вас закончился виноград? — говорю я.

Его взгляд скользит вниз, когда он достаёт из-под стойки следующую бутылку.

— Катя, моя коллега... — он прочищает горло, наливая нам ещё по одной. — Она слышала новости от Петры. О моей новой девушке.

— О, нет, — говорю я.

Он морщится.

— Мне... правда жаль, Дафна.

— Она только что спросила, я ли это, не так ли? — говорю я. — Я ли твоя новая девушка.

Он кивает, и отблески чайных ламп, освещающих барную стойку, освещают румянец на его шее.

— И ты подтвердил, — говорю я.

Румянец становится ещё ярче.

— Я не знаю, что на меня нашло.

Эшли запрокидывает голову и хохочет. Мужчина слева от неё поворачивается на звук и бросает на неё кокетливый взгляд, который она в своём восторге совершенно не замечает.

— Мне это так нравится, — она хлопает в ладоши, подчёркивая каждое слово хлопком.

— Я больше никогда не буду врать, — говорю я.

— Если только Катя не подойдёт к тебе и не скажет: «Эй, ты спишь с Майлзом, верно?» — шутит он. — Потому что, если ты скажешь правду, всё это будет очень неловко.

— Ты сказал ей, что мы спим вместе? — говорю я.

— Да, она спросила: «Это твоя девушка?» и я такой: «Мы занимаемся сексом, и мы любим друг друга. Когда-нибудь, когда у нас будет ребёнок, мы назовем его Сью Эллен в честь моей мамы». Нет, Дафна. Я не говорил ей, что мы спим вместе. Петра сказала ей, что я живу со своей новой девушкой. Я просто предполагаю, что Катя могла бы сделать какие-то дедукционные выводы. Но если ты хочешь, чтобы я пошёл и спросил, думает ли она, что мы занимаемся сексом, я могу.

— Как скоро все в Вэнинг-Бэй услышат эту ложь? — стону я.

— Я уверен, что папарацци уже собираются, пока мы разговариваем, — отвечает Майлз. — Кстати, это шардоне 2020 года. Люди думают, что ненавидят шардоне, потому что в основном пили дерьмовое шардоне. Это неправильно понятое вино.

— Оу, — воркует Эшли, хватаясь за сердце. — Маленькое неправильно понятое вино.

— Не расстраивайся из-за этого, — бормочу я. — Похоже, у него хватает обожателей.

Майлз бросает на меня дразнящий, предостерегающий взгляд и продолжает:

— Наше довольно сдержанное.

— Ладно, я беру свои последние слова обратно, — говорю я.

— Видишь ли, Дафна, — говорит он, отвечая на мой вопрос с подчёркнутой серьёзностью, — сам по себе сорт шардоне довольно нейтральный. Вот почему, на вкус многих любителей вина, в нём может быть слишком много дуба. Но у нашего вина приятный персиковый вкус, и эта щепотка лимонной цедры, и лёгкая тёплая дубоватость, но не настолько, чтобы перебить вкус вина.

— У него действительно прекрасный вкус, — говорит Эшли.

— Спасибо, я тоже так думаю, — Майлз поворачивается ко мне спиной, явно ожидая, что я попробую вино.

Я демонстративно кручу бокал в руках и рассматриваю с разных сторон, затем очень-очень медленно подношу к губам и делаю один крошечный глоток.

И всё же от одного этого глотка во рту становится как будто солнечно. Как будто я только что ощутила вкус дня на побережье Мичигана.

— Ух ты, — говорю я.