Эмили Эдвардс – Толпа (страница 33)
Брай качает головой и говорит: «Нет, спасибо», — но женщина уже перешла к паре с коляской, стоящей позади Брай.
Брай идет дальше, не глядя по сторонам, переходит дорогу у входа в парк. Недалеко от ворот стоит раскладной столик с яркими листовками, за ним сидят две женщины. Брай смотрит в землю, но вдруг слышит чей-то голос:
— Брай? Брраай!
Она попалась. Одна из женщин за столиком машет ей.
— Милая, ты не говорила мне, что пойдешь сегодня на прогулку.
Ошарашенная Брай замирает.
— Мам?
Сара поднимается и заключает Брай в объятия.
— Это Мари.
Сара указывает на вторую женщину. Та улыбается Брай, и она неловко улыбается в ответ.
— Так ты и есть Брайони, — говорит Мари, все еще улыбаясь. — Твоя мама все рассказала мне про тебя и про маленькую Альбу — она такая чудесная девочка. Очень рада, что вам обеим уже лучше.
— Здравствуйте.
Брай достаточно близко, чтобы разглядеть текст на листовках, разложенных на столе. Одна гласит: «ПРАВДА о ртути», другая — «Почему естественный иммунитет лучше вакцины».
— Что ты делаешь, мам?
— Ну, Мари искала помощников, у меня было свободное время, и вот я здесь.
Брай, нахмурившись, смотрит на маму, которая прекрасно знает, что Брай спрашивает не об этом.
— Мы просто предлагаем альтернативу всем этим беднягам, запуганным СМИ и так называемой Национальной службой
Сара язвительно подчеркивает «здраво». Мари смотрит на них с одобрением, а Брай не знает, что ответить, поэтому просто стоит между столиком и входом в парк. Дрожь пробегает по телу при мысли обо всех людях в очереди прямо через дорогу. Она чувствует их изнеможение — и свое тоже, — ощущает, как все они разбиты и подавлены из-за необходимости постоянно принимать решения, из-за беспощадной ответственности, которая состоит в том, чтобы просто быть живыми. Ей хочется заорать в их защиту: «Мы ведь совсем ничего не знаем, разве не так? Никто из нас вообще не знает, что делать». Но вместо этого она стоит там как столб, а Мари продолжает говорить:
— Да, утро выдалось насыщенным. Твоя мама просто подарок судьбы! Она так благородно поделилась с нами историей вашей семьи. Тут приходила одна женщина с тремя детьми — три прекрасных здоровых ребенка! Она уж было собиралась встать в ту очередь, — Мари указывает на ожидающих прививки. — Эта женщина чувствовала себя так, будто находится между двух огней, но поговорила пару минут с твоей мамой и снова обрела спокойствие. Это было прекрасно.
Сара усаживается рядом с новой подругой и пожимает плечами:
— Да ладно, я просто поговорила с ней как мать с матерью. Когда я рассказала ей про Мэтти, в ней сразу проснулся инстинкт, это было видно. Она знала, что так поступать нельзя, нужно было просто слегка ее подтолкнуть, только и всего. В итоге она повела детей на пляж, они были в восторге.
Сара и Мари хихикают, но Брай к ним не присоединяется. Мари начинает поправлять листовки на столе.
— Кстати, раз уж ты снова стала выходить из дому, может быть, поможешь нам сегодня днем?
Двое проходящих мимо мужчин среднего возраста, одетых в шорты, смотрят на столик и качают головами. Брай уверена, что один из них вполголоса бормочет: «Чертовы идиотки».
Брай начинает массировать виски, но Сара не останавливается.
— Всего на часок, чтобы Мари могла отдохнуть — она это заслужила.
— Вообще-то, мам, извини, но у меня все еще шумит в голове, думаю, мне нужно домой.
Не дослушав ее, Сара поворачивается к Мари.
— Она в первый раз вышла на улицу… Да, возможно, я прошу слишком многого. Не волнуйся, милая, я справлюсь.
Сара снова встает и подзывает Брай к себе. Она кладет ей руку на затылок, целует и говорит:
— Я буду дома около пяти, хорошо, любовь моя?
Брай с усилием улыбается Мари и, подняв руку — не столько прощание, сколько обращенная к матери просьба не провожать ее, — с облегчением уходит.
Парк, в это время года обычно похожий на пестрое полотно из пледов, ползающих малышей и пикников, сейчас зеленый и пустой, словно площадка для игры в мяч. Брай спешит по центральной аллее, через мостик, к выходу, соединяющему парк с разрастающимся кладбищем. Только бы добраться до кладбища — уж там она со знакомыми не столкнется. Она сворачивает, оставляя справа детскую площадку, и тут ее останавливает голос от качелей:
— Брай, Брай! Эгей!.. Мы здесь!
Лили спрыгивает с качелей, хватает Роу за руку, и они вдвоем быстро шагают к Брай. Она стоит, чувствуя неловкость и желание сбежать.
Лили стягивает голубую маску со лба на рот и нос; видимо, ей сказали, что Брай болела, а рядом с больными людьми нужно соблюдать осторожность. Но Роу что-то шепчет ей на ухо, и Лили поднимает маску обратно на лоб. Брай замечает на предплечье у Лили маленький круглый розовый пластырь.
— Так и знала, что это ты! — Роу немного запыхалась.
— А я доктор Лили! — заявляет Лили, снова закрывая рот маской.
Роу быстро осматривает Брай — в поисках сыпи, предполагает Брай, — и после этого обнимает ее. Приятно, когда тебя обнимает друг.
— Черт, я так за тебя переживала, — говорит Роу, отстраняясь раньше, чем ожидала Брай.
— Мамочка, это нехорошее слово!
— Как у вас дела? — спрашивает Роу, обеими руками поглаживая ладошку Лили.
— У нас все хорошо, нас обеих выписали. Мы больше не заразны, — Брай понимает, что в ближайшие дни будет повторять это снова и снова. — Кстати, спасибо за сок, очень вкусный. Альбе тоже понравился.
Роу улыбается.
— Ну и отлично, жаль, что мы не могли сделать большего.
— Эш сказал, что вы в порядке, не заразились.
Лили качает головой и указывает на свою маску, а затем показывает Брай руку. На этот раз она стягивает маску вниз, чтобы Брай могла ее расслышать.
— Смотри. Этот пластырь — он как значок! Он показывает, что я никогда не заболею, потому что я доктор.
Брай снова чувствует взгляд Роу, на этот раз по другой причине.
— Как здорово, Лили, ты молодец, — Брай улыбается девочке.
Роу смущенно краснеет, будто только что присягнула на верность стране, с которой до этого воевала.
— Да, мы тут со Стивом взвесили риски, ну, понимаешь, когда все это началось. Лили бы сто пудов подхватила корь — нам повезло, что этого до сих пор не случилось. И нельзя же держать ее взаперти все лето, так что мы решили… Да, типа факторы риска изменились, так что, видишь…
— Все в порядке, Роу, — Брай сжимает ее руку. — Серьезно. Ты права. Все поменялось. Я бы на вашем месте, наверное, сделала то же самое.
На лице Роу читается облегчение, а Брай размышляет, действительно ли она сделала бы то же самое. Она вспоминает, как несколько минут назад была зажата между очередью вакцинирующихся и столиком матери, и как ей было неловко.
— Серьезно? — Роу поднимает свободную руку к лицу и прикрывает улыбку. — Я чертовски переживала…
— Мама, очень плохое слово!
— Как будто я предала свои принципы, и все будут думать, что я чертова лицемерка.
— Хватит ругаться! — кричит Лили.
— Лил, иди и покажи нам с тетей Брай, как высоко ты умеешь раскачиваться.
— Ага! — бросает Лили, снова закрывает маской рот и нос и несется к качелям.
Как только она убегает, Роу наклоняется к Брай.
— Эмма прислала письмо, она приглашает нас с Лили к своим родителям в Уэльс. Она уехала с девочками на прошлой неделе, но Стив сказал, что бежать глупо. Вдобавок в Сети пишут, что это приведет к распространению инфекции, так что — уезжать это очень эгоистично… Но нам-то теперь можно не беспокоиться.
Слушая Роу, Брай понимает, что хотела бы взять и хорошенько встряхнуть подругу. Она словно слышит запись собственных мыслей — Роу постоянно волнуется о том, что подумают другие, и весь этот шум заглушает ее собственные мысли и чувства.
— Как Альба? Мы все испереживались!
Брай успокаивает ее, говорит, что Альбе лучше, через пару дней сможет выйти из дома, а потом Роу спрашивает чуть тише: