Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 49)

Кстати, отсюда не так уж далеко до Лапа. А Кристиан теперь во Флориде.

Несколько часов спустя я допиваю свой третий коктейль и ищу, с кем бы потанцевать. Я нисколечко не пьяна, потому что танцевала больше, чем пила, а музыка, люди вокруг, возбуждение и радость наполняют меня энергией так, что я не чувствую усталости. Этот клуб, такое престижное заведение для туристов в момент нашего прибытия, теперь больше похож на самый обычный ночной клуб: играет бразильская музыка, потная толпа беснуется на танцполе. Народу здесь тьма. Я танцевала, танцевала, танцевала, выплескивая все накопившееся напряжение и не давая себе думать. Остальные куда-то разбрелись, ну и пусть.

Здешние посетители – туристы и бразильцы вперемешку. Некоторые из местных прекрасно танцуют. Я стою у края танцпола, с пустым стаканом в руке, и наблюдаю, как движутся их руки и ноги, бедра и торсы. Смотрю жадно, забыв обо всем, музыка пронзает меня насквозь. Она настолько громкая, что ни с кем не поговоришь, даже если вдруг захочется.

Какой-то мужчина подходит и протягивает руку, приглашая меня потанцевать. Он симпатичный, чернокожий и стильно одетый. Я принимаю приглашение.

Помню, как где-то неподалеку танцевала с Кристианом на улице, смотрела, какие движения выделывают ногами другие танцоры, и думала, что это лучшая ночь в моей жизни.

А теперь я старательно танцую с новым партнером. Пытаюсь подражать характерным для самбы движениям ног, но, в сущности, неважно, что и как у меня получается. Незнакомец танцует передо мной, не прикасаясь ко мне, и явно не хочет от меня ничего, кроме как потанцевать. Немного погодя он что-то говорит, но из-за музыки я не слышу, жестами объясняю ему это, и мы просто танцуем. Одна песня сменяется другой, а мы продолжаем. Наконец я, вся мокрая и обессиленная, благодарю его, он отвешивает мне короткий поклон, и я бреду прочь.

Выхожу на балкон подышать свежим воздухом. Отсюда, сверху, видна очередь из желающих попасть в этот клуб – она растянулась вдоль улицы. Смотрю на людей, которым будто нипочем тропический зной. Вдоль проезжей части ограждения, на тротуаре, столики, здание напротив обвивает какое-то ползучее растение, усыпанное розовыми цветами. От музыки и танцев у меня кружится голова, весь лоб в горячем поту.

На балконе я не одна. Рядом женщина постарше, я видела ее недавно на танцполе и восхищалась пластикой ее движений. Она говорит по-португальски, что ей жарко. Вытираю лоб и соглашаюсь. Мы болтаем – просто так, ни о чем. Она спрашивает, откуда я, я отвечаю, что из Лондона. Мы стоим рядом и глядим на улицу, на людей, которые ждут своей очереди, чтобы войти.

Потом женщина уходит, а рядом со мной появляется Жасмин.

– Ты в порядке, Джо? – спрашивает она.

– У меня все просто чудесно, – уверяю я. – А ты как – хорошо?

– Ага, – подхватывает она, – ага, это нечто, правда? Выпьем еще?

– Конечно.

Мы возвращаемся за столик неподалеку от шикарной лестницы, с нами Лорен и Тед (редкая птица среди нас – парень-волонтер), у меня в руках откуда-то возникает бутылка пива. Грохочет музыка, но здесь не так громко, уже можно поговорить.

– Ну как, хороший получился вечер? – спрашивает Лорен у Жасмин.

– Не то слово, – она поднимает свой стакан. – Лучший вечер в моей жизни. Да, лучший!

– Ты этого достойна, – говорю я. – Знаешь, нам все-таки скоро пора на автобус. Они ведь, кажется, всю ночь ходят? Или придется дождаться первого утреннего? Мне на работу к десяти.

– А если придется ждать на улице – ничего, ты не против? – спрашивает Жасмин. – Тебе же не привыкать.

– Конечно. Ничего страшного.

Она хочет сказать еще что-то, но осекается. Потом ставит свой стакан на стол и придвигается ко мне.

– Ты такая загадочная, Джо, – вполголоса продолжает она. От нее пахнет сладкими коктейлями. – Я тебя уже давно знаю, а ты до сих пор ничего о себе не рассказала. Всякий раз, когда я пытаюсь расспросить, как ты жила раньше, ты меняешь тему, а ведь я, когда увидела тебя в первый раз, подумала, что ты тяжело больна, вот и не стала приставать с расспросами. Иногда во сне ты кричишь.

– Правда?

– Прямо сердце кровью обливается. Да еще эта женщина, которая тогда звонила и разыскивала кого-то из наших. Правда, она спрашивала не Джо, но мне показалось, что она ищет тебя. Потому что из нас всех загадочная только ты.

Я отставляю свой стакан.

Мама заплатила за меня взнос. И какая-то женщина искала меня. Не хочу, чтобы она приезжала сюда. Да, речь шла обо мне, но я не желаю встречаться с Блэками. Хотя я, конечно, рада, что они внесли деньги.

МЫ МОЖЕМ ПРИНЯТЬ ОТ НИХ ДЕНЬГИ, А С НИМИ НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ.

Так нечестно.

А ЧТО ВООБЩЕ ЧЕСТНО?

– А кого она спрашивала? – интересуюсь я.

– Эллу. Или Крисси. Кажется, звонила она раза два, но я говорила с ней только однажды. Мне потом другие сказали.

– И что ты ответила ей?

– Сказала, что у нас нет никого по имени Элла или Крисси.

Меня мутит. Моя подруга Жасмин выбила почву у меня из-под ног. Но все-таки она меня не выдала – это самое главное.

– Ты чудо, – тихо говорю я. – Спасибо тебе, Жасмин. Все сложно. Но сегодня твой день. Завтра, когда мы вернемся к себе, я расскажу про меня.

Пока не знаю, что я ей расскажу – наверное, какую-нибудь часть правды. Одну из версий. Но не всю. Она выглядит такой счастливой, что мне становится совестно – я плохая подруга. А еще я нервничаю. Пытаюсь встать, но ноги дрожат и подгибаются, и я поскорее сажусь.

Кто-то заплатил за меня. И некая женщина звонила в школу, разыскивая меня.

С тех пор как Кристиан нашел меня, я, в сущности, не пряталась. Закрываю глаза. Тело отзывается на ритм ударных. Жасмин что-то говорит, но я не понимаю ее.

Мне незачем прятаться от Блэков. Мне восемнадцать. Я имею полное право жить в Рио и преподавать английский, если мне так хочется. Все у меня хорошо.

Полиция не отвезет меня к родителям, как похищенного малыша, потому что я по возрасту уже могу вести самостоятельную жизнь, так что незачем мне от них скрываться.

И с полицией у меня нет никаких проблем. Так Кристиан сказал.

Я не причинила тому человеку серьезного вреда.

Так что я прячусь не от Блэков и не от полиции.

Совсем не от них.

Поворачиваюсь к Жасмин.

– А какой у нее был голос?

Она хмурится, потому что говорила о чем-то совсем другом – понятия не имею о чем. Может, как раз описывала голос позвонившей незнакомки.

– Голос? – переспрашивает она. – А-а. Ну, она говорила по-английски, и голос был такой, типично английский.

– Типично английский – а какой именно? «Вы не знаете девушку по имени Элла?» – я старательно подражаю голосу Фионы Блэк и ее акценту, совсем как у ведущих «Радио-4». И сразу жалею, что назвала свое настоящее имя. Свое вроде как настоящее имя.

– Нет. Это у тебя самой такой голос. А тот был скорее таким: «Вы не знаете девушку по имени Элла?» Нет. Тоже не так. Английский акцент был точно, но не такой, как у тебя.

Я сглатываю. Понятия не имею, как звучит голос моей биологической матери, но точно знаю, что она англичанка. А еще знаю, что она из Бирмингема, и попытка Жасмин воспроизвести ее акцент звучала именно так, как могла бы говорить уроженка Мидлендса. Ясно одно: если ее голос не был похож на мой, значит, это не Фиона Блэк.

Ни с того ни с сего я начинаю паниковать. Как мог человек, совершивший такие тяжкие преступления, как она, а потом полжизни просидевший в тюрьме, разыскать меня, как это сделал Кристиан?

Но если я не могу представить себе, как она это сделала, это еще не значит, что такое невозможно. Я ведь знаю, что она хотела встретиться со мной. Родители потому и утащили меня сюда, подальше от нее, и теперь я благодарна им за этот безумный план. Не знаю, что известно о моем исчезновении в Великобритании, но если ее юрист сумел связаться с Блэками, ей не составило труда выяснить, что я в Бразилии. Я же говорила Мишель, что звоню из-за границы. Ничего сложного.

Наверное, она меня ищет. Там самая женщина, которая заманила в ловушку пятерых ни в чем не повинных людей, которых мучали, а потом убили, вполне могла набрать тот самый номер и догадаться, кого надо спросить.

Лорен наклоняется к нам. Лорен, похожая на Эллу Блэк в обстановке фавелы, слушала наш разговор, сидя по другую сторону от Жасмин.

– Ах да, – говорит она, – я как раз собиралась тебе сказать: на звонок этой женщины ответила я. Она искала Эллу или Крисси. После того как приходил тот потрясный парень и спрашивал Крисси, а оказалось, что речь о тебе, я подумала, что и она тебя ищет, и спросила, может, ей нужна Джо.

Я смотрю на нее во все глаза.

– Когда она звонила?

Лорен в задумчивости прихватывает зубами прядь своих волос.

– Несколько дней назад. Извини, я правда собиралась сказать. В общем, она согласилась, что, наверное, имела в виду Джо. Говорила очень вежливо.

– Пожалуйста, скажи, что этого не было.

– Я просто пыталась помочь…

– Не вышло.

– Извини. Я же не знала.

Я встаю, наполненная Бэллой. Вся я – Бэлла. Долгое время я была Эллой-Бэллой. А теперь ненавижу Лорен. В эту минуту ненавижу ее больше, чем кого бы то ни было. Я не могу позволить себе сорваться здесь, при всех, но и видеть ее невыносимо.

– Ты понятия не имеешь, – выговариваю я ей, – ты не понимаешь, что натворила. Вообще. Охренеть, Лорен.