Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 47)

Неотрывно смотрю на конверт. Денег у меня нет, но есть еда и все, что мне нужно.

– Я не могу взять у тебя деньги, – говорю я.

Сюда я добралась сама. И добилась всего, что имею сейчас, тоже сама, – только благодаря себе у меня есть еда и крыша над головой. Не хватало еще, чтобы теперь меня спасал прекрасный принц.

Правда, я не заплатила за право работать в школе.

– Не глупи. Если хочешь, считай, что я дал тебе взаймы. Вернешь, когда сможешь. Или сама привезешь. Что угодно, только возьми их сейчас. Жаль, что я не могу дать тебе больше. Это не та сумма, от которой переменится вся жизнь. Просто немного наличных. Вот и все.

Я отдам их Бену. Беру деньги и широко улыбаюсь Кристиану – надеюсь, он видит сияние души в моих глазах. Кристиан платит за пиво, я веду его по холму мимо кур, прямиком к вершине, где дети играют в футбол. Перед нами раскинулся город – цепочки мерцающих огней. Над океаном светит луна. Горы скрывает тьма. Город у наших ног – поблескивающий, живой.

При виде его Кристиан смеется, и мы поворачиваемся лицом друг другу. Он обнимает меня, я обнимаю его, и мы целуемся долго-долго.

Хочу, чтобы эта минута никогда не кончалась. Я Джо, я целуюсь с парнем, которого люблю так, что выразить не могу, – целуюсь в самом сердце фавелы, на освещенной лунным светом вершине бразильского холма.

16

5 дней

Конверт я открываю гораздо позднее, уже лежа на матрасе в комнате Жасмин. Свет погашен, я поворачиваю конверт к полоске лунного света, пробивающейся между краями жалюзи.

Кристиан дал мне деньги. Мне хватит наличных, чтобы отметить в пятницу день рождения Жасмин. Я смогу купить ей маленький подарок. Дам немного наличных Бену и Марии. И когда-нибудь верну долг Кристиану. Я его люблю.

Но в конверте не только деньги. Поглядев на них, я вынимаю фотографию. На ней мы вдвоем, а я и не заметила, что нас фотографируют, потому что рядом с Кристианом не замечала ничего вокруг, даже селфи сделать не додумалась. Селфи – что-то далекое от меня, как другая вселенная. Но сейчас у меня в руках снимок, на котором мы с Кристианом танцуем на улице Лапа. Значит, эта ночь, лучшая ночь в моей жизни, не привиделась мне, а была на самом деле. Вижу себя с длинными лиловыми волосами: я смотрю на Кристиана и смеюсь, он смотрит на меня и смеется, и мы так счастливы. Смотрю на нас обоих и наглядеться не могу.

На обороте снимка он написал:

«Это Сюзанна нас сняла. Лучшая ночь в моей жизни».

Жасмин ворочается во сне. Я убираю фотографию и деньги под подушку и лежу без сна, начиная снова чувствовать уверенность.

Встаю рано, и пока закипает чайник, смотрю на школьный телефон. Звонить отсюда нельзя: меня легко найдут. Собираю несколько монет, остатки прежнего запаса, и бегу к подножию холма, где видела таксофон. Потом, передумав, спешу дальше, чтобы позвонить с телефона рядом с «Супер-сукос». Если мой звонок и отследят, так сразу меня не найдут.

Делаю глубокий вдох и, не давая себе времени передумать, набираю номер Блэков в отеле Копакабаны, который Кристиан записал для меня. Пальцы дрожат. Я часто дышу, но не позволяю себе повесить трубку. Наоборот, плотнее прижимаю ее к уху.

Когда на звонок отвечают, я торопливо прошу:

– Будьте добры, соедините меня с мистером и миссис Блэк, номер тысяча сто восемь.

Все это я говорю на португальском исключительно из вежливости.

– Минутку, – отвечает администратор по-английски, слышатся гудки, потом кто-то берет трубку и говорит в нее: «Алло?»

Это Грэм Блэк, мой приемный отец. Мой папа. Голос спокойный. Он не надеется услышать меня, не надеется ничуть. Сейчас половина седьмого, но голос не сонный, значит, я его не разбудила. Как же они живут теперь? Сидят в своем номере и ждут? Телефонный звонок их не удивил. Но они даже не догадываются, что звоню я.

– Привет, папа, – говорю я. – Извини. У меня все хорошо. Прости меня. Поезжайте домой. Я позвоню вам туда, обещаю. Мне просто нужен новый паспорт. А для этого – еще кое-что. Передай маме, что я извиняюсь перед ней, и…

Не дождавшись, когда он ответит, я вешаю трубку. И дрожу всем телом. А потом быстро ухожу обратно вверх по склону холма, не оглядываясь.

Занятия с четырехлетками – одно удовольствие. Сегодня Ана сразу подходит ко мне, льнет к моим ногам, я наклоняюсь и подхватываю ее на руки. Она достаточно увесистая, и я надеюсь замаскировать таким способом дрожь в руках, которая не проходит до сих пор.

Ана хихикает и гладит меня по обросшей пушком голове.

– Привет, учитель Джо-Паула, – говорит она.

– Привет, Ана.

Ана – моя маленькая спасительница. Она так никогда и не узнает, что для меня сделала. Ей и в голову не приходит гадать, как же меня на самом деле зовут: она называет меня Джо-Паула, и другие волонтеры, слыша это, снисходительно улыбаются. Никто не спрашивает, почему она так обращается ко мне. Все это выглядит совершенно безобидно, а мой секрет рано или поздно будет раскрыт. С тех пор как меня звали Элла, я сменила несколько имен и Паулой называлась самый краткий срок, зато с нее началось мое преображение.

– У тебя маленькие волосы, – говорит Ана, трогая их открытой ладошкой.

– Ничего, вырастут.

Я глажу ее по шелковистой короткой стрижке. Потом ставлю ее на пол и вместе со всеми малышами принимаюсь распевать детские песенки.

Я снова целовалась с Кристианом. Он чуть ли не горы свернул, чтобы разыскать меня, и теперь я должна написать ему по электронной почте и поблагодарить за деньги. Думая об этом, я улыбаюсь весь день, просто не могу удержаться.

Если мне предстоит и дальше быть Джо, надо строить для себя новую жизнь. Настоящую. Теперь я знаю, что с тем человеком все в порядке, меня не арестуют, так что все для меня изменилось. Пока Кристиан не объяснил мне все это, меня не покидало ощущение, какое возникает, когда думаешь, что уже дошел до самого низа лестницы, но оказывается, там, внизу, есть еще одна ступенька, и ты оступаешься и начинаешь паниковать – кажется, будто под ногами пропасть. Вот такое чувство и преследовало меня постоянно.

А теперь я наконец начинаю становиться такой, какой всегда мечтала быть: я совсем другая, я повзрослела, живу реальной жизнью, которую нашла для себя и продолжаю создавать. Я вырасту как Джо. Но не Блэк, не Хинчклифф и не Карр. Моя Джо – не Элла и не Бэлла. Когда я только появилась здесь, я дала моей Джо фамилию Марш – первую, которая пришла в голову. Теперь я Джо Марш, такой и останусь.

Оглядываюсь на Жасмин. Она на другом конце класса, собирает оставшиеся от утренних занятий стикеры, и я иду ей помогать. С Жасмин надо вести себя открыто, но не рассказывать ей всю правду, а болтать с ней, смеяться, перестать то и дело настораживаться. Это непросто, потому что я боюсь проговориться, упомянуть что-нибудь из моей прошлой жизни, но я стараюсь.

– А ты откуда родом, Жасмин? – спрашиваю я. Она вскидывает брови, и я понимаю, что вопрос вышел неловким. Я смеюсь. – Нет, я не имела в виду что-нибудь расистское, вроде «кто твои предки?». Ты говорила как-то, что твои родители живут в Дублине – значит, и ты там выросла?

Она усмехается.

– Так надо было спросить: «Где ты жила раньше?» – и кивнуть в сторону. Да, я выросла на западе Ирландии. А родилась в Гонконге, и мой отец умер, когда я была совсем маленькой. Он был китайцем. Мама увезла меня, еще кроху, в Ирландию, где я, наполовину ирландка, со своей внешностью казалась чужой. Многим не верится, что я никогда не жила над китайским рестораном, мало того – математик из меня никудышный, и играть на пианино я не умею. Уму непостижимо. Вот так. А несколько лет назад мама и мой отчим переехали в Дублин. Там хорошо. А ты? Где ты жила? Раньше?

Забавно: сейчас Жасмин – моя лучшая подруга, а если бы не ее доброта, я вообще никогда не переступила бы порог этой школы. Каждую ночь я засыпаю на полу в ее комнате, а по душам мы до сих пор не поговорили. Вот так старательно я избегаю разговоров на личные темы. Почти три недели я делала все возможное, чтобы не пришлось, отвечая на вопрос: «А ты?», рассказывать про себя.

– В Лондоне, – отвечаю я.

Ничего оригинального, но Лондон огромный, и я, по крайней мере, знаю его.

– О, круто, наверное, – говорит она.

– Нормально. Правда, я там уже давно не бывала, но это, наверное, все равно мой дом. В каком-то смысле. Но не такой, как здесь.

– Ой, здесь это чувство дома – самое лучшее, правда? Обожаю!

– Я тоже, – искренне соглашаюсь я.

С самого начала я знала, что мне понравится Рио, – так и вышло, хотя он оказался совсем не таким, как я себе представляла. Я знаю, что мне еще многое предстоит, притом довольно скоро, но пока просто стремлюсь быть счастливой, как советуют стихи.

17

2 дня

В пятницу Бен появляется в школе, когда мы уже собираемся в клуб отмечать день рождения Жасмин. И сразу идет ко мне.

– Минутка найдется? – негромко спрашивает он и ведет меня на кухню.

Одна из девочек готовит кофе, но взглянув на нас, быстро уходит. Не знаю, что нужно от меня Бену. Деньги я отдала Марии, но их и вправду было немного. Мне вдруг становится тревожно: а если он выяснил, что я назвалась вымышленным именем, и теперь выставит меня вон?

Он пронзает меня взглядом, от которого не ускользает ничто. Я жду, что сейчас он скажет, как был разочарован, узнав, что я все наврала.