Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 24)

Рядом идет беременная с пластмассовой головой и ручками младенца, сплошь в искусственной крови, – они будто торчат из ее настоящего живота. Девочка в костюме Белоснежки вся перепачкана запекшейся кровью и держит в руках куклу с отрубленной головой. Мальчишки-близнецы, одетые в лохмотья, как зомби из старых фильмов, волочат ноги, выставив руки перед собой, и безудержно хохочут. Я продолжаю идти все вдоль и вдоль пляжа: когда отель останется далеко позади, метнусь в сторону, и была такова.

А я все иду. Скалюсь в объективы фотографов. Собираю волосы обеими руками, скручиваю, пытаюсь сделать узел с длинной стороны, чтобы шее было не так жарко. Хочу посильнее размазать грим, но он уже высох, а когда немного погодя какой-то парень передает мне банку с зеленой и жирной гримерной краской, я обмазываю ей все лицо, чтобы стать совершенно неузнаваемой, хотя и знаю, что меня сразу же выдадут волосы.

Каждую минуту я жду, что сейчас меня схватят за плечо. Я же знала, что рано или поздно Бэлла на кого-нибудь нападет, и вот теперь это случилось. Я Бэлла, я накинулась с разбитой бутылкой на свою мать, я полоснула незнакомого человека по лицу, и теперь полиция гонится за мной.

Время от времени шествие останавливается, и начинается постановочная битва между зомби и людьми в костюмах полицейских и солдат. Зомби хватают зрителей, делают вид, будто кусают их, и тогда эти зрители превращаются в зомби и либо присоединяются к шествию, либо исчезают в толпе. Во время одной из таких битв зомби-монстр хватает меня и притворно кусает за плечо, хотя я уже и так зомби, я визжу так громко, как только могу, и вдруг замечаю, что все мои чувства, которым я не могу подобрать названия, весь ужас и ярость выплеснулись из меня вместе с этим визгом. Визжу снова, так громко и долго, что вокруг меня начинают собираться люди. И смеются. Мной восхищаются за то, как я вошла в образ, а я понимаю, что здесь самое место крайностям, так что я могу делать что угодно, все, что взбредет в голову. Могу быть кем угодно. Мне незачем быть Эллой Блэк, потому что в этот мир я пришла вовсе не как Элла Блэк.

Своего настоящего имени я не знаю.

И продолжаю визжать.

Проходит еще немного времени, и я понимаю, что пора делать ноги. Официант наверняка позвонил в полицию, а мои родители мобилизовали на поиски всех, кого только смогли, хоть в Бразилии они вообще как беспомощные.

Мне надо найти место, где есть Интернет, и начать поиски моей настоящей матери. Этот мистер Вокс явно поставил перед собой цель не дать ей встретиться со мной, но это же бессмысленно, и у него все равно ничего не выйдет, так как я разыщу ее сама. Моими желаниями никто не интересовался, а я как захочу, так и сделаю.

Если бы я не напала только что на двух человек сразу, то отправилась бы в аэропорт, улетела домой и дождалась там мою родную мать: она знает, где мы живем, и наверняка приедет за мной. Я просто могла бы сидеть у нас дома и ждать ее. Но теперь не могу, потому что ранила незнакомого человека бутылкой, у него все лицо было в крови. Я знала, что Бэлла когда-нибудь так сделает, так и вышло, а я не хочу в тюрьму.

Шествие достигает дальней точки пляжа Копакабана, я выныриваю из толпы, перебегаю через дорогу, уворачиваюсь от машин, а когда мне сигналят, оборачиваюсь, скалюсь и рычу, как зомби. Пробежав по какой-то улице, я возвращаюсь к той самой, на которой стоит наш отель, – «авенида Носса Сеньора де Копакабана». Хуже места и представить себе нельзя. Надо убираться отсюда как можно быстрее. Бегу прямиком к какому-то автобусу, нахожу в кармане мелочь, отдаю ее водителю, толкаю металлический турникет, сажусь у окна и гляжу в окно. Жаль, что у меня нет какой-нибудь шляпы. Ведь искать будут белую девушку с лиловыми волосами.

Через пару минут автобус проезжает мимо нашего отеля. В этот момент я быстро выглядываю в окно, а потом порывисто наклоняюсь и притворяюсь, будто застегиваю туфлю. За долю секунды я успеваю увидеть припаркованную у отеля полицейскую машину – там, где обычно останавливаются такси. В вестибюле отеля я замечаю двоих полицейских, плачущую женщину и мужчину, который, кажется, встретился со мной взглядом прежде, чем я скрылась из вида.

А потом я проезжаю мимо, и все они остаются позади.

Хочется выйти из автобуса на следующей остановке и бегом вернуться к ним.

ТОГДА ПОЛИЦИЯ ТЕБЯ АРЕСТУЕТ.

Знаю, но все равно хочу вернуться.

ТЫ ЖЕ ПРЕСТУПНИЦА. ЗНАЕШЬ, КАКИЕ В БРАЗИЛИИ ТЮРЬМЫ?

Нет. А ты?

МОЖЕТ, ВЫЯСНИМ? НУ КАК, ХОЧЕШЬ?

Затаив дыхание, пытаюсь представить себе эту картину. Пусть меня опекают и относятся как к ребенку, судебная система Бразилии наверняка сочтет меня взрослой, способной отвечать за свои насильственные действия.

Нет, говорю я Бэлле. Нет, давай не будем.

Ставлю сумку на колени и роюсь в ней. По-моему, я собрала все, что понадобится в бегах. Тут и одежда, и зубная щетка, и мой паспорт, и целая куча денег – по моим представлениям. И даже кредитка без пин-кода. И письмо от зануды мистера Вокса, который знает обо мне гораздо больше, чем я сама. Мне некуда идти и не с кем перемолвиться словом. Здесь у меня нет друзей. Все бы отдала, лишь бы рядом была Лили. И Джек.

Мне остается лишь спрятаться где-нибудь и попытаться установить, кто мои настоящие родители, чтобы они объяснили мне, кто я на самом деле. Я твердо намерена посмотреть в глаза женщине, которая родила меня, и сказать – это ничего, что она отдала меня, ведь наверняка не без причины, по крайней мере, она честно призналась, что не сможет обеспечить меня. Она хотя бы никогда не врала мне. И хочет меня вернуть.

А потом, после этого, я охотно сдамся в руки полиции.

Или не сдамся?

Не хочу в бразильскую тюрьму.

Я дала номер своего мобильника Кристиану. Надеюсь, он позвонит. Включаю телефон и убираю звук полностью. Пока что игнорирую все голосовые сообщения и просматриваю эсэмэски. Их здесь тучи – от родителей, само собой, их я не читаю. А еще – от Лили, Джека, Молли и даже от Тессы. Но от Кристиана – ничего.

Убедившись, что он не звонил и не писал мне, отключаю мобильник. Даже если его отследят до этого места, все равно не поймут, что я сидела в автобусе, когда включала его, и не узнают, куда я направилась.

По лицу текут слезы, я вытираю их тыльной стороной ладони и вижу, что она испачкана зеленым и черным гримом. Вид у меня тот еще, наверное, но ведь это зомби-апокалипсис, вот я и выгляжу ходячим мертвецом, и кому какое дело, если так задумано. Сижу в автобусе, смотрю в окно, прислушиваюсь к торопливому стуку сердца и ничего не вижу, пока автобус не останавливается и все пассажиры не выходят из него. И я тоже выхожу.

Я на тротуаре под жарким солнцем, в каком-то пригороде Рио. Воздух неподвижен, ни ветерка, вокруг ничего не происходит. Понятия не имею, где я. Все, кто приехал со мной в одном автобусе, уже разошлись.

Все, что я о себе думала раньше, улетучилось.

Каждая моя частица – ложь.

Меня должна бы захлестнуть буря эмоций, но я словно онемела.

Вокруг почти ничего нет. Неподалеку торчат краны. Здания большие, похожи на склады, нет ни кафе, ни домов, ни людей. Я иду куда глаза глядят.

Иду и иду, очень хочу воды и какую-нибудь панамку, чтобы не хватил солнечный удар. Следуя указателям, судя по виду – для туристов, спустя долгое время выхожу на широкую улицу, по которой в обе стороны мчатся автомобили и автобусы. На этой улице есть и банки, и другие здания, и все они выглядят пустыми и заброшенными. Из пешеходов здесь одна я, ужасно усталая, измученная жарой и жаждой, как никогда в жизни.

Чувствую себя персонажем компьютерной игры: цель квеста известна (найти моих настоящих родителей), а как пройти этот уровень – нет. Иногда перед глазами плывет туман, и я твержу себе, что надо лишь нажать на правильно выбранный участок стены или тротуара, и тогда откроется новый уровень, а я окажусь ближе к цели, но потом пробую, и ничего не выходит, потому что я самая обычная девчонка и здесь не игра, а реальность.

Стараюсь отвлечь себя от таких мыслей. Сейчас не время слетать с катушек. Некогда озираться в поисках магического решения, которое могло сработать во сне. Все это для меня сейчас – непозволительная роскошь. Надо сосредоточиться и найти способ перехода к следующему этапу моей жизни.

Продолжаю путь, стараюсь идти как полагается. Ставить одну ногу впереди другой. Я – часть этого города, людей вокруг прибавилось, а вот и магазин, он открыт. Покупаю огромную бутылку воды и залпом выпиваю ее. Покупаю маленький тюбик солнцезащитного крема и размазываю его по порозовевшим рукам, ногам и лицу.

Теперь мне надо в туалет. Нигде поблизости нет ни кафе, ни, насколько я вижу, общественных туалетов. А желание облегчиться становится таким настойчивым, что я уже думаю, не свернуть ли за ближайший угол и не сделать ли свои дела прямо там.

Через дорогу – сквер в окружении высотных зданий, в дальнем конце сквера виден какой-то билетный киоск. На нем изображения лодок, поэтому я направляюсь к нему. Если там продают билеты на какой-нибудь паром, на нем, наверное, есть туалет. По-английски спрашиваю билет на следующий рейс, женщина в киоске непонимающе хмурится. Кажется, она спрашивает, какой рейс мне нужен, куда я еду, а я стараюсь втолковать, что мне все равно куда, лишь бы побыстрее.