Эмили Барр – Вся правда и ложь обо мне (страница 26)

Я тоже перевожу на нее взгляд.

– Ага, только рюкзак оставила у друга в Рио.

Звучит убедительно, но ему, похоже, все равно.

– Вот оно что, – говорит он. – Ну, есть тут несколько отелей. Или ты хостел ищешь?

– Я ищу что подешевле. Не обязательно со всеми удобствами.

– Ясно. Слушай, бери велик и езжай смотреть остров. Моя подруга сдает комнаты, у нее найдется для тебя койка. Пока ты катаешься, я с ней созвонюсь, ага? А вообще переночевать можно много где. Рай для туристов. Проще простого.

– Спасибо!

– Надолго тебе нужен велик? За час – десятка.

Я пожимаю плечами.

– Часа на два.

– Понял.

Мы оба смотрим на часы, висящие на стене, и я вдруг осознаю, что понятия не имела, который теперь час. А оказывается, почти пять.

– До семи, – уточняю я и даю ему двадцать реалов.

– Мы около семи закрываемся, – сообщает он, – так что будет в самый раз.

Он спрашивает, как меня зовут, и я отвечаю, что Крисси, потому что думаю о Кристиане. Записав мое имя, он зовет своего товарища, оба внимательно смотрят на мои ноги и наконец выкатывают велосипед приблизительно подходящего размера.

– Мы тебе вот этот дадим, с корзинкой, – говорит парень. – Чтобы было куда положить сумку.

Я гляжу во все глаза на этого мальчика-волшебника, который с такой легкостью мне помог. Даже не знаю, как ответить на его доброту.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Алекс. – Он с притворной церемонностью протягивает руку и пожимает мою.

Я еду на своем новом велике по пыльной дороге, она делает поворот, извивается и выводит к морю. Поначалу я качусь неуверенно, дорога немного неровная, солнце жжет макушку, хотя вечер уже близко. Попадаются люди на огромных трехколесных велосипедах – двое сидят бок о бок, почти все хохочут, – но их велики выглядят как приманка для туристов. А мне, к счастью, достался настоящий велосипед, из тех, на которых можно ездить хоть в Рио, хоть в Лондоне, хоть в Гонконге. Велосипед – индивидуальное транспортное средство, и теперь у меня есть свой. Я налегаю на педали так, что ноги начинают ныть. Кататься на велике я всегда любила.

В конце улицы я поворачиваю направо и еду вдоль моря. Потом выбираю путь, ведущий от моря, и наконец на скорости объезжаю остров, проношусь мимо нескольких пляжей, огромных обшарпанных и разрушающихся домов, мимо деревьев, оплетенных лианами, и тропических растений с гигантскими листьями. Ветер треплет мои волосы за спиной, дует в лицо горячим воздухом. Попадающиеся на пути люди смотрят на меня, иногда говорят «Hola». А я еду, еду и в то же время замечаю мелкие детали – гусениц, мелких птичек, цветы, облупившуюся краску. И все это время думаю о моих биологических родителях.

Когда я родилась, мама была совсем молоденькая.

Ее вынудили отдать меня на удочерение.

Она скучала по мне каждый день и теперь ищет меня, потому что знает, что мне уже почти восемнадцать.

Она хочет найти меня. Это я знаю наверняка.

А я хочу найти ее. Хочу знать, откуда я взялась.

Настоящая мама, образ которой вырисовывается у меня в голове, пока я жму на педали, похожа на меня (разумеется, ведь я ее дочь). Она была молода, забеременела, родные лишили ее поддержки, и она отдала меня на удочерение, потому что ничего другого ей не оставалось. Я прощаю ее. Снова и снова прощаю.

Спустя некоторое время я останавливаюсь, завожу велосипед на пляж и прислоняю к дереву. Сбрасываю шлепанцы, только теперь заметив, что они натерли мне промежуток между пальцами до волдырей, бреду к морю и вхожу в воду. Она коричневая, чего я не ожидала, но чуть поодаль брызгаются девчонки, так что, наверное, купаться здесь можно. Я шлепаю босиком по воде, захожу поглубже, наклоняюсь и плещу в лицо мутную, возможно, загрязненную бразильскую воду, стоя на далеком чужом берегу Атлантики.

Понятия не имею, смылся ли наконец зелено-черный грим и запекшаяся кровь зомби, но, возможно, выгляжу чуть больше похожей на человека. Вода приятно холодит ступни, я решаю постоять в ней подольше. Смотрю в море, вижу еще одну полоску суши и не знаю, то ли это другой остров, то ли тот же самый, а я нахожусь в бухте, то ли материковая часть Бразилии. Но если очень надо, это можно выяснить.

Я пытаюсь ощутить хоть что-то, но на самом деле как будто онемела.

Солнце печет как раньше, никакие правила меня больше не касаются. Рядом нет взрослых, чтобы мной командовать. Не хочу, чтобы меня арестовали. Сажусь в тени дерева и смотрю на песок, облепивший мои ступни.

Потом достаю телефон, делаю глубокий вдох, выдыхаю и включаю его.

Связь есть, прием полный. Смотрю, как сыплются новые эсэмэски, как растет количество поступивших голосовых сообщений. Не хочу открывать эсэмэски от Блэков, их я просто пропускаю. Мне нужен только один человек, а он до сих пор так и не написал мне.

Надо послушать голосовую почту, что я и делаю, удаляя сообщения сразу же после слов «Элла, это мама» или «Элла, это твой папа». Представляя, что там дальше, я леденею от ужаса.

А вот и оно.

«Привет, Элла, это Кристиан. Я беспокоюсь за тебя: твои родители говорят, что ты убежала, отель кишит полицейскими. Все ищут тебя. Надеюсь, у тебя все хорошо… Эм-м, спасибо, что дала мне свой номер. Значит, мобильник уже у тебя. Так… Сначала набери плюс один – это Штаты, а потом пятьсот пятьдесят пять, восемьсот сорок девять, пятьдесят девять, двадцать три. Только бы с тобой ничего не случилось, Элла. Я соскучился по тебе».

Я записываю номер на влажном прибрежном песке, добавляю впереди +1. Фотографирую номер, потом забиваю его в мобильник. И звоню, не задумываясь, чем это может обернуться.

– Элла?

Его голос. Кристиана.

– Привет, – еле выдавливаю я из себя.

– Господи, Элла, ты в порядке? Где ты? Тут все с ума посходили, ищут тебя.

– А ты?… Ты не мог бы приехать и встретиться со мной завтра?

– Я? Да, хорошо. Конечно.

Закрываю глаза и заставляю себя дышать ровно и глубоко. Он сказал «конечно». Не задумываясь. Он понятия не имеет, что я натворила.

– Элла, только сообщи родителям, что с тобой все хорошо. Обязательно. Они обратились в полицию. И совсем извелись от беспокойства.

Нет, не скажу ему.

– Я тебе все завтра объясню.

– Ладно. А где ты?

Медлю в нерешительности. Я не могу сказать ему, что я на этом острове. Если он поймет, что полиция ищет меня не потому, что родители беспокоятся о моей безопасности, а потому, что я ранила человека, он всем расскажет, что я здесь. А если не узнает, то и не расскажет.

– Я пришлю тебе эсэмэску завтра в девять. Только пообещай, что никому не скажешь, куда едешь. Пока я не расскажу тебе, что случилось.

Он, кажется, задумался.

– Ясно, – наконец говорит он. – Ясно. Хорошо.

Велосипед я возвращаю в семь. Парень из проката отрывается от старенького ноутбука.

– Как раз вовремя, – говорит он. – Ну, Крисси, я нашел тебе койку в хостеле «Пакета». Здесь недалеко, пешком дойдешь. Если хочешь, можешь взять велик на пару дней. Я тебе карту нарисую, как туда добраться. Хозяйка Ана-Паула ждет тебя, – называя ее по имени, он похлопывает себя по животу, словно главное достоинство Аны-Паулы – толщина.

– Спасибо, Алекс.

Я сияю. У меня есть где переночевать, а утром приедет Кристиан, и я расскажу ему все-все, даже самое плохое.

Хостел – просто большой дом с облезлой штукатуркой и желтыми подоконниками. Направляясь по дорожке к дому, прохожу мимо гигантского дерева в саду, сплошь увитого лианами. Повсюду стрекочут какие-то насекомые. Трава короткая, у растений огромные листья. Вижу, как по одному ползет какой-то жучок. Воздух неподвижен.

Собравшись с духом, я стучу в дверь – сначала тихо, потом, не дождавшись ответа, погромче, и наконец, убедившись, что это не помогает, начинаю дубасить изо всех сил. Тишина угнетает, ощущается запах чего-то спелого и уже понемногу подгнивающего. Хоть я и знаю, что нас со всех сторон окружает море, а буквально напротив раскинулся удивительный большой город, место, где я сейчас нахожусь, ничем не примечательно и может быть где угодно. Среди любых тропиков. В любом уголке Латинской Америки.

Но это, конечно, не так. О Латинской Америке я ничего не знаю. А хостел напоминает мне романы Габриэля Гарсиа Маркеса, истории о странных событиях, происходящих в далеких плодородных местах. Здесь может случиться что угодно. Даже самое странное. Я точно знаю.

К двери никто не подходит. Ну и ладно. Мне все равно некуда идти, поэтому я сажусь на каменную ступеньку крыльца, нагретую солнцем и потрескавшуюся, подтягиваю сумку поближе к себе и откидываюсь на спину. Уже темнеет. Может, родители найдут меня здесь. Полиция легко выследит меня по волосам. Или Кристиан сообщит им, где я, как только получит от меня эсэмэску.

Катаясь по острову, я строю планы. Завтра я увижусь с Кристианом (только бы он приехал, только бы приехал, только бы приехал). И если все будет нормально, останусь здесь и несколько дней проживу под именем Крисси. А когда доберусь до Интернета, сделаю все, что смогу, чтобы помочь моей настоящей маме найти меня, и только потом объявлюсь.

Я вернусь к Блэкам, чтобы они убедились, что я цела и невредима, а потом сдамся полиции. Если мне разрешат, поеду домой. А что будет дальше, не знаю.

Из-за дома выходит женщина, и я сразу понимаю, что имел в виду «Гарри Поттер», когда похлопывал себя по животу: она на сносях. Мне вдруг вспоминается женщина-зомби, которую я видела утром, – с окровавленной куклой-младенцем, вылезающей из живота. Местная жительница с длинными черными волосами одета в жилетик и длинную юбку с поясом под выпуклостью живота. Вид у нее измученный, но при виде меня она улыбается, говорит «Oi»[7] и еще что-то по-португальски.