Эмиль Кронфельд – Спортивная прокуратура: Дело 1. Тренер на крючке (страница 3)

– Мертвые души. Классика.

– Не просто классика. Это профессионально. Следы ведут на несколько уровней вглубь. Номинальные директора, цепочки счетов-прокладок… Но вот здесь – смотрите.

Она развернула ноутбук. На экране был график денежных потоков, стрелки, цифры.

– С «Олимп-Инвеста» деньги поступают на счет Лобанова. Часть – на его личный, часть – на специальный, якобы «спортивный». Но с этого спортивного счета идут переводы не только на ледовые арены и ателье. Вот – регулярные платежи в адрес ООО «Угадай результат». А вот – разовые, но крупные суммы на счет частного лица… – она щелкнула, открылась фотография паспорта. – Артем Владимирович Круглов. Известен в определенных кругах. Бывший борец, сейчас – владелец сети залов, баров и, по неподтвержденным данным, подпольных пунктов приема ставок.

– Ставки, – тихо проговорил Кирилл. Он подошел к столу, опустился в кресло. Боль в колене утихла, сменившись другим, знакомым напряжением – предстартовой концентрацией. – Фигурное катание. Субъективный вид. Судьи, предпочтения, политика. Но если есть рычаги давления на спортсмена или тренера…

– Идеальный инструмент для договорных результатов, – закончила Алина. Ее глаза блестели. – Лобанов не просто тратил спонсорские деньги. Он их брал под обязательство. Под гарантию результата. А если результат под угрозой – например, из-за нервного срыва перспективной фигуристки, – то долг превращается в петлю.

– Которую нужно либо отдать, либо… переложить на чьи-то плечи. – Кирилл провел рукой по лицу. Усталость копилась в уголках глаз, тяжелым свинцом в висках. Но мысли работали четко, выстраивая гипотезы, как когда-то он выстраивал тактику на дистанции. – Родители говорили о спонсоре. Они боялись. Боялись не только за дочь, но и за себя. Значит, знали о характере этого «спонсорства». Возможно, подписывали какие-то бумаги. Возможно, брали кредит под будущие победы дочери.

– В наше время такое практикуется, – сказала Алина, и в ее голосе прозвучала горечь поколения, выросшего среди обвалов и пирамид. – Родители закладывают квартиры, чтобы купить ребенку место в академии футбола или оплатить тренировки в теннисе. Это русская рулетка: либо чемпион, либо банкрот.

– Только здесь рулетку крутит не судьба, а люди в дорогих часах, – Кирилл взглянул на часы. Полночь. – Завтра с утра едем в «Угадай результат». Посмотрим, что это за зверь.

Он собрал бумаги в папку. Движения были экономными, точными. Внутри все уже кипело – предвкушение схватки, адреналин, который не давал усталости взять верх.

– А про уборщицу? Марью Ивановну? – напомнила Алина.

– Пока не трогаем. Если она действительно что-то видела, то ее жизнь зависит от нашего незаметного подхода. Сначала нужно понять масштаб системы. Чтобы знать, с чем имеем дело. Идемте, вас домой отвезу.

Она хотела отказаться, но он поднял руку.

– Приказы старшего следователя не обсуждаются. Тем более ночью. Москва сейчас – не для прогулок.

По дороге, в темном салоне «Волги», они молчали. Город проплывал за окном, как декорации чужого сна: грязный снег в свете фонарей, спящие троллейбусы у депо, редкие прохожие, сгорбившиеся от холода. На Садовом кольце мелькнула яркая вывеска нового казино – «Метелица». Круглосуточный азарт, еще один символ эпохи.

– Вы раньше, на лыжах… – вдруг начала Алина, не глядя на него. – Вы чувствовали это давление? Деньги, ставки?

Кирилл какое-то время молчал, смотря на дорогу, по которой машина скользила почти бесшумно.

– В конце восьмидесятых уже начиналось. Не в лыжах, пожалуй – не самый зрелищный вид. Но в хоккее, футболе… Помню, к нам на сборы приезжали какие-то «болельщики» в меховых шапках и кожаных куртках. Дарили коньяк, обещали поддержку. Тренер потом собрал нас и сказал: «Ребята, держитесь от этих подальше. Их интерес измеряется не в медалях, а в процентах». Тогда я не совсем понял. Потом, позже, многое стало ясно. Спорт переставал быть игрой. Он становился бизнесом. А где бизнес, там и криминал. Просто тогда это было еще дико, неприлично. Сейчас же… – он махну рукой в сторону проплывавшей мимо рекламы банка с трехпроцентными ставками. – Сейчас это норма. Рыночные отношения.

– Жуткая норма, – прошептала Алина.

– Да. Особенно когда товаром становятся дети.

Он остановился у неприметной пятиэтажки в одном из спальных районов. Типовая застройка, облупившаяся штукатурка, разбитые фонари.

– Вы здесь живете? – удивился Кирилл.

– Снимаю комнату. Институтское общежитие было хуже, – она улыбнулась, и в этой улыбке была какая-то детская уязвимость, тщательно скрываемая за напором и компетентностью. – Спасибо за проводы. До завтра.

– До завтра. Будьте осторожны.

Он смотрел, как она скрывается в темном подъезде, и почувствовал внезапный, острый укол ответственности. Молодая, умная, гордая. Идеалистка в мире, где идеалы давно стали разменной монетой. Ему вспомнилась его первая практика в прокуратуре, старший следователь, седой как лунь ветеран, сказавший: «Запомни, Соколов, наша работа – не в том, чтобы ловить преступников. Наша работа – в том, чтобы удерживать баланс. Чтобы тьма не поглотила свет полностью. И иногда для этого приходится лезть в самую грязь». Тогда эти слова казались пафосными. Сейчас – единственной правдой.

***

Утро было не лучше предыдущего. Свинцовое небо, колючая изморось, превращающая снег в серую жижу. Москва напоминала гигантского зверя, только что вышедшего из спячки и недовольного этим фактом.

«Угадай результат» располагался не где-нибудь, в подвале, а в самом центре, на первом этаже реконструированного особняка недалеко от Чистых прудов. Вывеска была стилизована под старину, с позолотой и вензелями. Большие витрины, тонированные стекла, через которые просматривался дорогой интерьер: красное дерево, кожаные кресла, экраны с бегущими строками котировок. Но котировались здесь не акции, а шансы спортивных команд и спортсменов.

– Легальная контора, – заметила Алина, изучая вывеску. – Лицензия на букмекерскую деятельность есть, все по закону. По крайней мере, по тому, что считается законом сейчас.

– Легальная вывеска для нелегальных дел, – проворчал Кирилл, поправляя воротник пальто. – Пойдем как проверяющие из налоговой. У тебя есть бейдж?

– Сделала, – Алина достала из сумки два пластиковых бейджа с гербом и надписью «Государственная налоговая инспекция». – Подделка, конечно, но на первый взгляд сойдет.

– Отлично. Ты ведешь. Я – твой молчаливый напарник.

Внутри пахло дорогим кофе, сигарами и деньгами. Тихий гул голосов, щелканье клавиш, мерцание мониторов. Несколько клиентов, дорого одетых мужчин, изучали таблицы, делали пометки в блокнотах. Контора работала как швейцарские часы – точно, без суеты.

К ним сразу направился молодой человек в безупречном костюме, с улыбкой профессионального гостеприимца.

– Доброе утро. Чем могу помочь? Хотите сделать ставку? У нас сегодня отличные коэффициенты на матч «Спартака».

– Мы из налоговой, – четко сказала Алина, показывая бейдж. – Плановая проверка документации. Потребуются договоры с контрагентами, финансовые отчеты за последний год.

Улыбка у молодого человека не исчезла, но стала жестче, как будто вырезанной из льда.

– Конечно. Прошу пройти в кабинет к управляющему. Предупрежу.

Через минуту их провели в просторный кабинет на втором этаже. Здесь панорамные окна выходили на заснеженные кроны деревьев, а интерьер говорил о деньгах еще громче: кресло за столом стоило как годовая зарплата Кирилла. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, крепко сбитый, с короткой стрижкой и внимательными, быстрыми глазами. Он не встал, лишь кивнул на стулья напротив.

– Александр Борисович Громов, управляющий. Слушаю вас.

Алина снова представилась, повторила формальный запрос. Громов слушал, не перебивая, его пальцы барабанили по стеклянной поверхности стола.

– Документы предоставим, – сказал он, когда она закончила. Голос был спокойным, бархатистым, но с металлическим подтоном. – Но, знаете, у нас все чисто. Мы работаем в белой зоне. Платим налоги, сотрудничаем только с лицензированными операторами. Спорт – это честная игра.

– Мы не сомневаемся, – улыбнулась Алина, и ее улыбка была не менее профессиональной. – Просто формальности. Особенно нас интересуют крупные контрагенты. Например, ООО «Олимп-Инвест». У вас с ними были финансовые операции?

Глаза Громова сузились на долю секунды. Почти незаметно. Но Кирилл, наблюдавший за ним как за соперником на трассе, уловил это мгновенное напряжение.

– «Олимп-Инвест»? – Громов сделал вид, что вспоминает. – Не припоминаю. У нас сотни контрагентов. Бухгалтерия проверит. Если что-то было, предоставим копии договоров.

– И частное лицо, – продолжала Алина, глядя в свой блокнот. – Лобанов Виктор Сергеевич. Тренер по фигурному катанию. Он также являлся получателем средств от вашей организации.

Теперь Громов перестал барабанить пальцами. Он откинулся в кресле, сложил руки на животе.

– Интересно. А на каком основании налоговая интересуется частными переводами? Это уже пахнет не проверкой, а чем-то иным.

– Основание – возможное уклонение от уплаты налогов через схему с необоснованными транзакциями, – не моргнув глазом, солгала Алина. – Если Лобанов получал от вас деньги как физическое лицо, но не декларировал их как доход, это нарушение.