Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 22)
Но любовалась Василиса недолго. Медведь прихватил в зубы котомку, затоптал костер и рысцой побежал вдоль берега.
— Ах ты ж, зараза… — прошипела Василиса.
Но ничего не сделаешь, и ей пришлось включаться в утренний марафон.
Глава 12
Как Василиса выдержала до привала, она и сама не поняла. Но когда медведь остановился, рухнула на траву без сил. Тело нещадно ныло, а в голове сквозила космическая пустота. И изредка отборные маты.
— Размялся, малец? — насмешливо прозвучало над головой.
Василиса чуть-чуть приоткрыла глаз и…
— Сгинь, — прошептала голым мужским ступням.
Выше посмотреть не могла — не было сил. А лесная зараза снова хмыкнул.
— Сам себе вредишь, Васятка. Сейчас передохнем малость и вновь побегаем. А не встанешь — так я мурашей насобираю и за шиворот тебе сыпану. Взбодришься.
Василиса только зубами скрипнула. Вот сука!
Но вслух говорить не стала. Потом отыграется. Только бы представился шанс… Василиса прикрыла глаза, собираясь с силами. Полежать бы так часик-другой, но отдыха ей дали максимум минут двадцать. А потом марафон продолжился. И длился до тех пор, пока Василиса не споткнулась о корень и не осталась лежать. Пусть хоть муравьев ей за шиворот сыплет, хоть тарантулов. Больше она и шагу ступить не сможет.
Но, видимо, лесная сволочь очень хотел вернуть слугу своей зазнобушки живьем. Поэтому издеваться дальше Северян не стал. Превратившись в человека, вновь склонился над ней и тихо прорычал:
— Ежели живот голодом свело — попр-р-роси сначала, как подобает.
И ушел куда-то.
А Василиса с трудом перевернулась на спину и… все. Даже глаз открыть не было сил.
— Мяу, — почти шепотом заурчали в самое ухо.
Ладимир тут… Василиса едва шевельнула рукой, давая понять, что услышала. Но оборотню хватило и этого. Рядом зашуршала трава, а потом ей на грудь упал длинный стебелек, унизанный ягодами.
И такой от нее запах шел, что Василиса даже нашла сил схватить и съесть угощение.
— Вкусно… — прошептала, облизывая перепачканные соком губы. — Ой, ты еще принес.
Второй точно такой же подарочек лег в руку. Василиса не стала отказываться. А сил вроде как прибавилось… Можно попробовать сесть.
И, надо же, у нее получилось!
Ладимир ободряюще мяукнул и глянул на лежавшие три стебелька с ягодками.
— Ты когда успел? — удивленно присвистнула Василиса.
И тут же съела все, что принес Ладимир. Ох… как хорошо! А кот рыжей тенью скользнул к дереву и спрятался.
— Ты бы легла, как прежде, Василиса Премудрая, — донеслось из-за ствола. — Северян на охоту ушел, но скоро вернется… И если увидит, что ты бодра, вновь загоняет.
— Скотина… — шепнула тихонечко.
Но Ладимир услышал и бархатно рассмеялся.
— Господин твой, Василиса. А ты — дерзкий прислужник, навязанный против его воли.
— Ты-то откуда знаешь? В тереме побывать успел?
— Нет, но рос в одном селении с лесным князем. Северян Силый тот ещё нелюдим. Даже когда князем стал пригласил в свой дом лишь одну прислужницу. И то по необходимости…
Воображение живо нарисовало юную фроляйн с грудью четвертого размера и коровьим взглядом. Василиса чуть не плюнула.
— …Еды сварить, одежу простирнуть — Сычиха на все руки мастерица.
— Кто?!
— Сычиха, — терпеливо повторил Ладимир. — Баба, которая к лесному князю ходит. Сама-то она уже вдовица, дочерей вырастила-выпустила, чего одной куковать?
— М-гм… — задумчиво согласилась Василиса.
Образ пышнобёдрой девицы рассыпался в прах, не успев толком сформироваться.
— А тут ты, — продолжил Ладимир, — лядащий, прости боги, несуразный, но языкастый — аж жуть… Знаешь, что за такие речи с тобой бы в тереме сделали?
Василиса промолчала. Но почему-то вспомнился главный стрелец. И по коже прокрался озноб.
А Ладимир продолжил:
— Отходили бы розгами, а то и плетью угостили. Северян не так жесток, по-другому тебя учит.
— Голодом и хамством?! — не выдержала Василиса.
Но оборотень не смутился.
— Всяко лучше, чем кровью истекать. Будь хитрее, Премудрая. Покорностью всякого мужика окоротить можно. Но льстить не смей — почует.
— Ты же сказал, что лунница эта ему чутье сбивает!
— Токмо запах твой женский и желание, а другое все как на ладони.
Вот блин!
Василиса крепко призадумалась. Корчить из себя послушную овечку она не привыкла. Но и бегать по лесу ой как не хотелось.
— А зачем ты мне помогаешь? — спросила у Ладимира. — Похоже, вы с князем не ладите.
— Истинно так.
— Но почему?
— То он сам тебе расскажет, когда время придет. А теперь приляг скорее — вот-вот господин твой вернется.
И стало тихо. Василиса рухнула на бок и прикрыла глаза. Сделает вид, что уснула. После таких нагрузок немудрено… Над головой согласно чирикнули птицы. Ласково зашумел ветер. Василиса протяжно зевнула и… провалилась в сон.
Северян
Спит, паршивец. Свернулся в клубок, аки белка, и знай носом насвистывает. Северян сложил руки на груди, оглядывая тщедушного служку. Разозлиться бы, да что-то перехотелось — так жалко выглядел малец.
Замаялся, болезный…
Жалость царапнула сердце острым коготком, но Северян отмахнулся. Покажешь слабину — так тебе на шею сядут. Нет уж! Мальчишка должен учится почтению! Если умен, то за один раз поймет, а нет — то каждый день бегать станет. Заодно и окрепнет.
Северян еще раз оглядел мальчишку да и пошел к реке — освежиться. Однако плескался недолго, а после того как на берег вышел и сам под сосною прилег. Теплынь в лесу стояла, будто в бане — солнышко на самый верх небосвода вскарабкалось.
Северян прикрыл глаза и…
...вскочил на лапы уже медведем.
Опять он в лесу. Только рядом с рекой. А на крутом бережке вроде сидит кто-то — за деревьями не разобрать.
Но вдруг пахнул легкий ветерок, и зверь аж шерсть вздыбил. Вот он — запах сладостный! И ягодка в нем лесная, хмелем вымоченная, и лёгонький утренний туман, исполненный нежной свежести.
Медведь со всех лап кинулся вперёд, однако сделал лишь три шага, а потом увяз во мхе, будто в болоте. От злости заревел на весь лес. А сидевшая на берегу девица легко подскочила на ноги и обернулась.
Но лица ее Северян не увидал — в тот же миг ветви разошлись и солнце застлало глаза. Уж и так он отворачивался, и этак… Ну нельзя поглядеть! Только и успел заметить, что гибкий стан и золотые волосы.
— Ой, мишка… — воскликнула тихонечко.