Эми Кауфман – Пламя Авроры (страница 35)
— ПРИВЕТСТВИЯ ОТ ВСЕМИРНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ, ТЕМПЛАР. МОЖЕТЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ПРИНЦЕПС. - голос бесполый. Металлический. Невозможно понять, кто находится под маской. Но я-то знаю, что под этой безупречной униформой мужчина, чудовище.
Или, во всяком случае, то, что от него осталось. Он был одним из нескольких сотен колонистов на Октавии III, которые были поглощены и эмансипированы Ра`хаамом. Они работали в тени в течении двух столетий, внедряясь в ВРУ, и только одному Творцу известно в какие еще подразделения правительства Земли. Они стерли все свидетельства существования колонии на планете Октавия. Скрыли существование двадцати двух миров, засеянных Ра`хаамом, тем самым закладывая прочный фундамент для его возвращения.
Вид Принцепса словно еще один удар для меня — в последний раз мы видели его на Октавии. И вот я словно снова там, обреченном и разрушенном мире. С неба падают голубые споры. Вся колония заросла растениями существа, дремлющего под его мантией. Глаза Кэт, ярко — голубые в форме цветка, наполняются слезами, когда она смотрит на меня в последний раз.
Мир снова расплывается. Я утираю ладонью влажные глаза.
— Чего ты хочешь, Землянин? — отвечает Саэди, глядя на фигуру на экране.
— ТЕМПЛАР, НАСКОЛЬКО МЫ ПОНИМАЕМ, ВЫ ЗАДЕРЖАЛИ НЕСКОЛЬКИХ ГРАЖДАН ЗЕМЛИ, ЗАНИМАВШИХСЯ ШПИОНАЖЕМ НА БОРТУ СПАСАТЕЛЬНОГО КОНВОЯ «ГЕФЕСТ». ВЫЖИВШИЕ СОТРУДНИКИ «ГЕФЕСТА» ПОДТВЕРЖДАЮТ ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ ВО ВРЕМЯ БИТВЫ.
На мгновение я удивлен, что Несломленные оставили кого-то в живых в том конвое, чтобы те смогли дать показания. Но, думая об этом, полагаю, это имеет некий смысл: они оставляют свидетелей, чтобы те сеяли страх. Не похоже, чтобы последователи Звездного Истребителя боятся репрессий. В галактике нет храбрецов, чтобы связываться с ними.
— Кто на нашем борту, а кого нет — вас не касается, — отвечает Саэди.
— ЭТИ ПРЕСТУПНИКИ РАЗЫСКИВАЮТСЯ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ЗЕМЛИ ЗА МЕЖГАЛАКТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ, — говорит Принцепс. — БЕТРАСКАНЕЦ ФИНИАН ДЕ СИИЛ И СИЛЬДРАТИ КЭЛИИС ИДРАБАН ГИЛРАЙТ НАС НЕ ИНТЕРЕСУЮТ. НО МЫ БЫ ОЦЕНИЛИ, ЕСЛИ БЫ ВЫ ВЕРНУЛИ НАМ НАШИХ ГРАЖДАН.
Ра`хаам. Сущность — гештальт, которая вот-вот вылупится на тех двадцати двух мирах на звездной карте Аври. Если они заполучат её, у них в руках будет Триггер от главного Оружия Эшваренов. Они заполучат единственного человека, которому под силу остановить расцвет планет и распространение спор Ра`хаама по всей галактике. И я пытаюсь набраться духу, чтобы возразить, предупредить Саэди, чтобы она не выдавала нас, дать ей хотя бы намёк о том, что поставлено на карту.
— Я — Темплар Несломленных, — властно объявляет она. — Порождение Войны от рождения и по праву. Какие бы заключенные не находились на этом борту, это лишь моя забота. И вы опасно близки к тому, чтобы вмешаться в дела Сильдрати. Советую вашему флоту отступить. — Она подается вперед и сердито смотрит. — Иначе вы вызовите гнев Звездного Истребителя.
Вот оно. Конечная бесплатная карта Выхода из Тюрьмы (прим. пер. как в Монополии). Никто в здравом уме не станет связываться с Архонтом Каэрсаном. Никому не захочется, чтобы парень, которому под силу уничтожать солнечные системы, разозлился. На самом деле, это довольно разумная политика.
Принцепс бросает взгляд на кого-то за кадром.
— ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ФЛОТУ. ВСЕМ СУДАМ. ДЕРЖАТЬ ПРИЦЕЛ НА КОРАБЛЕ СИЛЬДРАТИ «АНДАРАЭЛЬ». ИСТРЕБИТЕЛЯМ ПРИГОТОВИТСЯ К ЗАПУСКУ.
Принцепсу требуется лишь мгновение, чтобы получить ответ. Полагаю даже в разгар этого самого мгновения тот, кто получил приказ, точно понимает насколько он монументален. Терра не вмешивается в дела Сильдрати. Он, конечно, не откроет огонь по флагману Несломленных, на борту которого находится один из доверенных адъютантов Каэрсана. Если на то пойдет…
Но, наконец, мы слышим ответ.
— Сэр, да сэр.
Мгновение спустя раздается сигнал тревоги по громкой связи «Андараэля». Лейтенант Саэди звонит ей по связи. Он говорит на сильдратийском, но я достаточно хорошо понимаю язык, чтобы понять суть. Земляне добились блокировки орудий. Двери отсека истребителей открываются.
И я впервые вижу, как в броне моей похитительницы появляется крошечная трещинка. Она быстро прячет её, но я успел заметить. Проблеск во взгляде.
Тем не менее, она усмехается, глядя в зеркальную маску Принцепса, тем самым традиционным надменным взглядом Сильдрати — её собственная маска.
— Ты блефуешь, Землянин.
— НЕУЖЕЛИ? — отвечает Принцепс.
Экран темнеет. Еще одно предупреждение приходит от заместителя Саэди, и она приказывает подготовить орудия, а истребители готовить к запуску. Мы все примерно в тридцати секундах от полномасштабного сражения. Впервые военные корабли Сильдрати и Терры откроют огонь друг по другу со времен Иерахонского соглашения 78 года — пакта, который официально положил конец войне меж нашими расами два года назад.
Вот тогда я всё понимаю. Словно головоломка, которая складывается передо мной. Точно в шахматах, всё просчитано на дюжину шагов вперед. Я понимаю, что именно здесь происходит и к чему это приведет. И с ужасающей уверенностью я могу сказать, что есть только два возможных варианта развития событий. Либо Саэди капитулирует и передаст им Аври, чего никогда не произойдет. Либо Сильдрати и Земляне снова начнут войну.
Потому что если Терра развяжет войну с Несломленными, тоже самое сделают и наши союзники — Бетрасканцы. А это означает, что сюда втянут и Легион Авроры. Возникший в результате конфликт поглотит все разумные расы в галактике. И во всем этой хаосе, бойне, Ра`хаам будет преспокойно вынашивать своё потомство. Пока то не будет готово появиться, и извергнуться пыльцой через Складку на близлежащие миры.
— Саэди, — ахаю я, хватаясь за промежность, которая до сих пор ноет. — Не делай этого.
— Не шуми, — отвечает она, не удостоив меня и взглядом.
Она не отрывает взгляда от экрана, где было изображение Принцепса. Я вижу, как к нам приближаются земные корабли, два авианосца, истребители и четыре, вооруженных до зубов эсминца.
— Они хотят, чтобы ты выстрелила первой, — говорю я, уже в полном отчаянии. — Они хотят, чтобы ты начала всё это. Если откроешь огонь по этому флоту, то нарушишь нейтралитет между Сильдрати и Землянами, как ты не понимаешь? Это будет означать начало войны.
Она холодно смотрит на меня.
— Мы — Порождения Войны, Землянин, — просто отвечает она. — Мы были рождены для войны.
Они нажимает на передатчик на груди, а мое сердце замирает.
— Эриэн, сообщи на Нериду, что мы вступаем в схватку с силами Земли.
— Сию минуту, Темплар.
— Орудия готовы?
— Ждем вашего приказа, Темплар.
— Саэди, не делай этого!
Она суживает глаза. Губы сжимаются в тонкую ниточку.
— Уничтожьте их, — говорит она.
14
«Андараэль» — один из самых больших кораблей, экипаж которого насчитывает более тысячи адептов, паладинов, драгунов, а также вспомогательный персонал. Так что пока мы идем к блоку предварительного заключения, нам довольно легко удается не привлекать излишнее внимание. Зила шаркает передо мной, магнитные наручники застегнуты, но в тоже время разомкнуты вокруг её запястий. Максимум, нам достается лишь случайный взгляд, но не более. Но часть меня знает, что эта уловка ненадолго.
Моя грудь — сплошной синяк после выстрела из дезинтегратора на борту «Пляски Смерти». Рёбра горят белым пламенем. Портсигар, подаренный Адамсом, взял на себя большую часть выстрела, но Несломленные отняли у меня подарок, пока я был без сознания, так что я понятия не имею, где он сейчас. Полагаю, я так и не узнаю, что было внутри. Но, несмотря на это, эта штуковина спасла мне жизнь. И теперь я знаю, что мы — часть великой тайны, которая ожидала нас даже не десятилетиями, а столетиями.
Зила сказала, что Тайлера увели в комнату Саэди для допроса — вернуть его, значит встретиться с сестрой лицом к лицу. И поскольку я ранен, мне будет довольно сложно вытащить друзей из-под стражи, не говоря уже о проникновении в центр управления, чтобы спасти своего Альфу. Сестра всегда была жестокой, даже когда мы были детьми. Мать ненавидела это, а отец поощрял. Представляю, каким пыткам она могла подвергнуть Тайлера. Но затем я выбрасываю из головы все мысли о нем.
Мы приходим к камерам временного содержания, и я сразу подозреваю неладное — камеры переполнены. Для Несломленных не характерно быть пленных. Даже на самых больших судах места содержания под стражу невелики и нечасто используются. Но сквозь прозрачные потрескивающие стены я вижу сотни фигур. Все они Сильдрати. Исхудавшие и несчастные, и у меня сжимается желудок, когда я вижу что у всех у них одинаковые глифы на лбу. Глаз и пять слез. Такой же был и у моей матери.
Нет времени на вопросы. Адепт — стражник смотрит на Зилу с лёгким недоумением, затем переводит взгляд холодных глаз на меня. Его стол такой же круглый, что и камеры вокруг нас. Он на год или два старше меня, но трофеи на его доспехах говорят о том, что он далеко не новичок.