Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 58)
Еще она много разговаривала по телефону – немыслимо много. Что, разумеется, было вполне объяснимо, поскольку она работала над большим проектом. И Остин это понимал. Невелика, думал он, беда, к этому можно приспособиться. Проблема была в том, что, даже когда они проводили время вместе, Беатрис почти на сто процентов была сосредоточена на
И это угнетало его душу.
В последнюю неделю по ее настоянию Остин после трех ночных дежурств подряд отсыпался у себя дома. Якобы она боялась потревожить его сон телефонными разговорами и
Однако самым красноречивым свидетельством произошедшей в ней перемены было то, что теперь Беатрис носила нижнее белье с соответствующим днем недели.
Остин старался не слишком загоняться этими вопросами. Меньше всего Беатрис нужен был рядом вечно ноющий, избалованный мужчина-дитя, сетующий на нехватку внимания. Остин был не из таких. Он не желал становиться на пути ее возможностей, зацикливаясь лишь на себе и собственных нуждах.
Потому что это был бы отстой, а не жизнь.
И все же Остин сожалел, что они с Беатрис так и не успели обсудить отношения, намеренно избегая называть все своими именами. Он никогда не заводил об этом речь, поскольку боялся просто-напросто спугнуть ее. Но из-за этого он теперь был не уверен в своем положении, а он, черт возьми, не привык быть таким – неуверенным в себе.
И вообще ему все это в целом не нравилось.
С такими вот тягостными думами он поднимался теперь по лестнице к ее квартире. Была среда. Он немного задержался на работе, чтобы разгрести накопившуюся кипу бумаг, отчего день выдался особенно длинным, и Остин порядком устал. Но он знал, что, стоит ему увидеть Беатрис – всю усталось как рукой снимет, и они отправятся в бар. Ведь сегодня, как всегда, ожидались линейные танцы. Они смогут наконец куда-то вместе выбраться, пообщаться с людьми, расслабиться, повеселиться.
Между тем, когда он открыл дверь, Беатрис все так же сидела за рабочим столом, в шортах и футболке, а ее роскошные ярко-красные волосы, которые Остин последний раз видел разметавшимися с ним рядом по подушке, теперь были убраны на затылке тугим узлом.
– Привет, – бросила она через плечо, продолжая стучать по клавиатуре ноутбука.
– Привет, – отозвался Остин и, наклонившись, поцеловал ее в макушку. – М-м-м… – поводил он носом по ее шее. – Как ты приятно пахнешь.
Впрочем, она
– Ты тоже, – пробормотала она, и в ее голосе он различил улыбку.
Очень заманчиво было остаться сейчас здесь. Скользнуть ладонями ей под футболку, обхватить груди, погладить их большими пальцами, ощутив, как сжимаются от его прикосновения соски. Но если они не поспешат, то Беатрис рискует опоздать к началу занятий.
– Ты в этом пойдешь сегодня в «Лесоруб»? – неохотно выпрямившись, спросил Остин.
– Ой… – Ее пальцы зависли над клавишами, и Беатрис подняла к нему лицо: – Ты не против, если я сегодня пропущу? Мне надо это доделать к вечеру воскресенья, и у меня все горит.
Остин заставил себя мотнуть головой, словно ни в чем не бывало.
– Ну разумеется, не против. – Затем заставил себя как бы беззаботно чмокнуть ее в голову. – Не переживай.
– Спасибо, – улыбнулась ему Беатрис и погладила ладонью руку Остина, задержавшуюся на ее плече. – Но ты-то вполне можешь сходить отдохнуть с народом.
Остин открыл было рот, чтоб отказаться, но вовремя сдержался. На самом деле поход в бар поможет ему отвлечься от все чаще пробулькивавших у него внутри пузырьков тревоги и продемонстрировать ей, что у него имеются интересы и за пределами… как их отношения ни назови. К тому же он не хотел, чтобы Беатрис думала, будто он нетерпеливо маячит у нее за плечами, дожидаясь, когда же она закончит и сможет уделить внимание ему.
– Ну да, пожалуй, – ответил он и легонько пожал ей плечо. – Только переоденусь.
– Угу, – кивнула она, уже вернувшись к работе.
И когда Остин спустя пятнадцать минут снова наклонился к ней, чтобы поцеловать в шею и сказать до свидания, она даже не подняла головы. Просто буркнула:
– Пока, – и продолжила что-то печатать.
Когда он вернулся к ней вскоре после девяти, Беатрис по-прежнему сидела за столом, на сей раз разговаривая по телефону. Улыбнувшись ему, она одними губами изобразила: «Извини!»
Остин улыбнулся в ответ, подошел к ней, поцеловал в макушку.
– Ничего, – прошептал он. – Пойду-ка я спать, вымотался за сегодня.
И это была чистая правда. Он и впрямь сильно устал.
Кивнув, она так же одними губами произнесла: «Хорошо», – после чего стала отвечать тому, кто был на другом конце линии – по всей вероятности, Ким.
К тому времени как Остин снял одежду и согнал со своей подушки Принцессу, Беатрис уже стала прощаться с собеседницей. Она повесила трубку в тот момент, когда Купер, включив светильник у кровати, забрался под одеяло.
– Извини, – подошла к кровати Беатрис. Поставив на постель сначала одно колено, затем другое, она подползла к нему поближе.
Остин вытянул под одеялом ноги, освобождая ей местечко, и спустя мгновение она уже удобно пристроилась с ним рядом. И внезапно отдельные части его тела напрочь стряхнули усталость.
– Я думала, успею освободиться.
Губы их встретились, и Остин скользнул ладонями к ее попке, прижав Беатрис к себе покрепче.
– М-м-м, пивком тянет, – пробормотала она, не отстраняя рта, и вновь прильнула к нему в поцелуе.
Сладкое опьянение ее запахом наполнило все его существо. Поцелуй их сделался глубже, и Остин задышал чаще и резче, а сердце бешено заколотилось в ребра. Господи, ведь он мог бы заниматься этим весь этот чертов вечер!
Однако вскоре Беатрис со вздохом разорвала поцелуй, и Остин понял, что она собирается вернуться к работе.
– Прости, – снова извинилась она. – Но мне надо еще кое-что доделать. Я уже почти закончила.
Остин погладил ее по предплечью:
– Ничего, все в порядке, – уверил он.
И это действительно было в порядке вещей, черт возьми! Такое обычно и происходило в отношениях (пусть даже они не стали никак свои отношения называть) после начальной любовной лихорадки.
Между тем Беатрис поглядела на выпуклость, торчащую посреди одеяла.
– Я могла бы… – многозначительно пошевелила она бровями, – быстренько помочь тебе, если хочешь?
Остин обычно никогда не бывал против быстрого перепихона или минета, но – господи! – это ж каким надо быть придурком, чтобы на это согласиться, притом что ей действительно надо доделать работу!
И ему не нужен был оргазм из жалости, как бы ни противился этому мнению его возбужденный приятель.
– Нет, спасибо, – улыбнулся он, – как-нибудь выдержу. Разбуди меня, когда закончишь и сможешь получить удовольствие сама.
– Замётано, – расплылась она в улыбке и, ловко извернувшись, поднялась с кровати.
Издав тихий смешок, Остин натянул повыше одеяло, а она вернулась к рабочему столу.
Господи, как же ему не хватало Беатрис в баре! Как быстро он привык к тому, что она всегда под боком – и теперь, когда ее рядом не оказалось, у Остина было такое чувство, будто он потерял половину себя. И он не хотел всерьез задумываться о том, что это означало, понимая: стоит ему зазеваться и случайно озвучить это в присутствии Беатрис, как все, что между ними сложилось, может обрушиться в одночасье…
Когда наступило воскресенье, Остин отправился на ранчо один. Проект свой Беатрис закончила и уже с нетерпением ждала того часа, когда вновь сможет покататься на Баффи, но тут запиликал телефон. Позвонила Ким. Что-то очень существенное понадобилось переделать в презентации к понедельнику, и Беатрис, всячески извиняясь, отказалась составить ему компанию.
И это тоже было совершенно в порядке вещей. Разумеется, ей необходимо было справиться с авралом на работе. Ни одна пара не проводит каждый час своего сна или бодрствования в объятиях друг друга. И все же у Остина возникло ощущение, будто Беатрис от него понемногу отдаляется – пусть даже пока неосознанно, – и по спине у него тонкой противной струйкой пробежало нехорошее предчувствие.
Когда он приехал на ранчо без Беатрис, никто из семейства не начал строить насчет этого никаких догадок, а сам Остин лез из кожи вон, чтобы весь остаток дня держаться весело и бодро. Он даже остался у родителей на ужин – с тем чтобы дать Беатрис время разобраться с делами.
И все же он вздохнул с великим облегчением, когда ужин закончился и пришла пора прощаться.
– Все у тебя хорошо? – спросила мать, провожая его до пикапа.
– Ну да, – кивнул Остин.
– Мне просто показалось, что ты… растерянный какой-то нынче.
Остина ничуть не удивило, что мать уловила его тревожное состояние. У Маргарет всегда был проницательный материнский радар.
– Да нет, нормальный, собранный.
Она кивнула сыну, но не похоже было, чтобы он ее убедил.
– С Би все в порядке?
– Ну да, просто она сегодня очень занята своей рекламной кампанией.
– И хорошо, что в порядке, – улыбнулась Маргарет и, помолчав мгновение, спросила: – Ты ведь ее любишь, правда?
Остин быстро взглянул на мать, изумленный ее предположением, и немедленно отверг его:
– Ну что ты, мам… нет, конечно. Это же нелепо. Мы знакомы-то всего пару-тройку месяцев.