Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 57)

Обняв Остина за пояс, Би улыбнулась ему:

– Мне показалось, что пора.

Она его поцеловала, и Остин ответил все тем же жадным поцелуем, который, хотя и был ей уже знакомым, всякий раз казался особенным. Би сегодня была, конечно, крайне занята – но не настолько, чтобы упустить это удовольствие. Чтобы упустить близость с Остином и то, как он заставлял ее почувствовать себя единственной женщиной во всей Вселенной.

Он скользнул ладонями ниже пояса и вдруг резко отпрянул, разорвав поцелуй и недоуменно оглядывая ее тело:

– Ты что это… – нахмурился он. – В полном облачении?

Би снова рассмеялась.

– Ну если карго с футболкой считаются облачением – то да.

Остин кинул шляпу на блестящий чистотой кофейный столик, отступил на шаг и упер руки в бока:

– Кто ты такая и что ты сделала с Беатрис?

Легкая улыбка немного смягчила суровость тона, однако Остин все равно выглядел весьма озадаченно, изучая ее с ног до головы.

– И на тебе бюстгальтер, – еще сильнее нахмурился он.

Би пожала плечами:

– Ну я не могу нормально работать, когда грудь болтается.

Купер рассмеялся, и Би вздохнула с облегчением. И все же он продолжал тревожно хмуриться:

– В последний месяц ты вроде как справлялась.

– Так там работа была творческая, – небрежно отмахнулась она.

Валяться в постели, без бюстгальтера, в окружении остатков пиццы и огромной, вечно дремлющей кошки, выбираясь лишь иногда, чтобы съездить на озеро, – все это скорее подходило для богемного существования художника. А коммерческая реклама – это бизнес. И чтобы ею заниматься, Би требовался идеальный порядок. Чтобы все лежало на своих местах.

Остин снова нахмурился:

– Ты взялась за другую работу?

Едва не приплясывая на месте от нетерпения, Би широко улыбнулась и приподнялась на цыпочки.

– Да! – И, шагнув к Остину, крепко его поцеловала. И тут же застонала, поскольку он ответил ей таким же жарким поцелуем, а его ладони вновь скользнули к ее ягодицам, сжали, потискали, прижали к нему плотнее.

Когда Остин наконец ее отпустил, сердце у Би бешено колотилось, а вокруг его головы ей виделись звездочки и расплывчатый ореол.

Он выглядел чертовски замечательно, и она ощущала себя чертовски довольной. И все было чертовски хорошо.

Выскользнув из его объятий, Би направилась к холодильнику:

– Хочешь пива?

– Да, спасибо, – кивнул Остин и через мгновение поймал брошенную ему баночку. Щелкнув пару раз по крышке, потянул за «язычок».

Прихватив баночку и для себя, Би вернулась к дивану и села бочком, скрестив ноги. Остин поглядел на сиденье так, будто бы видел впервые:

– А у тебя, оказывается, голубой диван.

Би ухмыльнулась:

– Ну да, как видишь. Присаживайся.

Остин уселся в своей обычной непринужденной манере, всем своим видом источая мужскую уверенность, а Би принялась оживленно рассказывать ему последние новости насчет захватывающего делового предложения Ким. В какой-то момент к ним решила пристроиться рядом Принцесса, и дальше они сидели на голубом диване с громко мурлыкающей кошкой, втиснувшейся между ними, и Би передавала содержание каждого телефонного звонка или имейла.

Остин, со своей стороны, слушал все это с одобрением и вроде бы искренне за нее радовался, улыбаясь и кивая. Однако, когда Би наконец выговорилась, он как-то подозрительно притих, оценивающе глядя на нее.

– Что? – не выдержала Би и непроизвольно провела ладонью по лицу. – У меня все это время на носу была козявка?

Остин рассмеялся и поставил пиво на картонный кружок.

– О! У тебя еще и подложки появились!

– Нашла в одном из ящиков на кухне. – «А что тут, собственно, такого?» – У тебя все в порядке?

– Ага. – Тут Остин забрал у нее пиво, поставил баночку на другую подложку и взял Би за руки: – Просто… Ты уверена, что именно этого хочешь? Мне казалось, ты покончила с рекламным бизнесом. Что ты, типа, горела на работе и вся выгорела. Во всяком случае так было, когда ты только сюда приехала.

«А, ну да, понятно! Печется о моем душевном и физическом здоровье. Господи, этот мужчина просто чертовски заботлив!»

– Я тоже так считала. – Би высвободила руки из его ладоней и встала, намереваясь изложить свои доводы – как для него, так и для самой себя. – Я действительно полагала, что с этим покончила. Мне казалось, что либо Криденс, либо реклама – и среднее исключено. Никаких компромиссных вариантов. Но то, что мне предложила Ким, как раз и есть, как мне кажется, разумный компромисс. Это всего лишь разовая рекламная кампания – причем по продвижению моего же продукта. Один раз – и все. Причем я могу заниматься этим прямо отсюда. По-моему, это лучшее объединение этих двух сфер. И, Остин… Какие идеи вертятся у меня в голове! Я ведь и забыть уже успела, какой это кайф!

Улыбнувшись, Остин взял ее за руку и притянул к себе, так что она оказалась стоящей между его бедер – в весьма возбуждающем положении. Ладонями он обхватил ее колени с тыльной стороны.

– Я вижу, тебя это невероятно заводит.

– О да. Именно! – Би даже чувствовала, как горят от волнения щеки. – Я понимаю, что на ближайшие пару месяцев мой образ жизни немного изменится. Что мне придется то рисовать открытки, то переключаться на их рекламу – и жонглировать всем этим, ничего не уронив. Однако не беспокойся: я ни за что не позволю, чтобы этот мир меня снова затянул. – Би подступила к нему совсем вплотную, и Остин, воспользовавшись этим, поцеловал ее в живот, а она зарылась пальцами ему в волосы. – По средам я все так же буду ходить на линейные танцы, а по воскресеньям ездить на ранчо.

Остин помотал головой и поднял к ней лицо:

– Я и не беспокоюсь. Это твоя жизнь и твоя карьера. И ты должна следовать зову своей души.

– М-м-м… – Она провела пальцами по легкой щетине на его лице. – Какой хороший ответ.

Улыбнувшись, он добавил:

– Как я уже сказал, делай то, что тебе необходимо, а с меня по-прежнему будут пироги и оргазмы.

Би рассмеялась.

– Этот ответ мне нравится еще больше!

У нее даже на миг замерло сердце. Как же все легко и просто было с Остином! Никакого ненужного драматизма. Как естественно все складывалось. Впервые в жизни Би подумала, что, может быть, любовь и карьера вовсе не являются такими уж взаимоисключающими путями.

– Думаю, нам стоит сходить в «Лесоруб» и это отметить, – пробормотал Остин. Уткнувшись подбородком в пояс брюк, он скользнул взглядом по ее телу и встретился с ней глазами. – Тебе следует снова надеть то желтое платье.

Она улыбнулась:

– О да, насчет отметить — это непременно. – И Би подмигнула ему, не оставляя ни малейших сомнений в своем неотложном желании.

– То есть, – ухмыльнулся Остин, – в бар мы нынче не идем?

Она крепко прихватила его за подбородок:

– Именно так.

И оттолкнула его к спинке дивана. Она, казалось, вся пылала, точно в августе пустыня Мохаве.

Дотянувшись до его шляпы на столике, Би нацепила ее на голову и оседлала его колено…

В течение всего следующего месяца Остин обыкновенно видел Беатрис одетой и за рабочим столом. Да-да, она заказала себе из IKEA письменный стол, и его доставили в Криденс. Она теперь была полной противоположностью той женщине, которую он встретил в первый день, – в заляпанных штанах, с безумно растрепанными волосами и с текущим по рукам, подтаявшим мороженым, – но ему вполне был по душе и этот вариант. Ему нравился любой облик Беатрис: он любил ее и в спортивных штанах, и в трусиках-«недельках», и в обольстительном желтом платье, и нынешней – настоящей бизнесвумен.

Мало того, образ деловой женщины был даже, пожалуй, более возбуждающим. По ее невнятным рассказам в первый день знакомства Остин понял еще тогда, что встреченная им особа – вовсе не та версия Беатрис, что некогда жила и работала в Лос-Анджелесе. Однако ее нынешняя строгая, беспощадная деловитость, которая проявлялась и в том, как Беатрис организовывала вещи на столе, и в том, как писала себе «напоминалки» на стикерах и как радовалась, успев выполнить намеченное, – все это выказывало в ней поразительную перемену.

После дежурства Остин приносил ей, как и было обещано, сдобный пирог, и Беатрис всякий раз прерывала работу, закрывала ноутбук и присаживалась к нему на диван или кровать, болтая о прошедшем дне. Он смеялся над последними открытками с Сумасбродкой Би (хотя, как ему казалось, Беатрис уже поглощена была не столько рисунками, сколько рекламной кампанией), а она весело смеялась над любой забавной историей, что он рассказывал, над любым уморительным происшествием, выпавшим на его смену. А, надо сказать, в Криденсе редко когда не случалось чего-то уморительного.

По средам они все так же ходили в «Лесоруб» на линейные танцы, а по воскресеньям ездили к Остину на ранчо. Они пересмотрели всех «Ходячих мертвецов» и с удовольствием переключились на сериал «Друзья». И он по-прежнему доставлял ей столько оргазмов, сколько она желала.

И на первый взгляд ничего вроде бы не изменилось. Со стороны, возможно, даже казалось, что в их отношениях накатывается прочная колея. И Остину следовало бы этому только радоваться. Однако… все как-то потихоньку менялось. Он это чувствовал. Улавливал в мелких, незначительных проявлениях. Как, например, в том, что Беатрис перестала пить на завтрак пиво (хотя, наверное, как раз этот отказ был вполне разумным и целесообразным). Она по-прежнему съедала весь принесенный им пирог – вот только теперь немедленно собирала с постели крошки и отправляла в мусорную корзину. При том, что последние пару месяцев она практически постоянно спала с крошками в постели, это был серьезный звоночек.