Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 55)
Наконец Беатрис отстранилась и, толкнувшись назад, с дерзкой улыбкой принялась плавать вокруг него, держась за пределами досягаемости. Остин с удовольствием принимал поддразнивание резвящейся вокруг него женщины, которая то и дело подплывала к нему вплотную, целуя его. Она то скользила по нему прохладными ладонями, то гладила по груди, то прижималась на миг сзади, взявшись за бока, то скользила горячим дыханием по его шее, всеми пальцами обхватывая член и вырывая из его груди невольный стон, то вновь отплывала, подзадоривая его улыбкой и взбрызгивая воду.
По дерзкому блеску в глазах Беатрис видно было, что она понимает, насколько он близок к грани, и сознательно удерживает его там, еще сильнее распаляя в нем желание. И Остин отплатил ей сполна, принявшись тоже прикасаться к ней, задевая ладонями ее твердые соски, оглаживая покрытый мурашками живот, стискивая кончиками пальцев ее «щечки». Может, вокруг было и темно, но все равно в ее глазах он видел лихорадку сладострастья. И знал, что та же горячка отражается и в его глазах.
Похоже, идея отсроченного удовольствия сработала на пользу им обоим.
Казалось, они еще целую вечность плескались и раздразнивали друг друга. От долгих игр и ледяной воды шары у него сделались твердыми и тяжелыми, как свинцовые грузила. Это было мучительно и возбуждающе одновременно, и Остин уже опасался, что в ответственный момент сильно рискует опозориться.
– Ну что, – объявила наконец Беатрис после того, как они битых полчаса прорезвились в озере, – как-то уже холодно становится. Кажется, пора нам вылезать.
Она широко улыбнулась ему, определенно зная, какую пытку доставляет ему этим заявлением, потом развернулась и, замелькав у поверхности белой пятой точкой, шустро поплыла к берегу. Остин усмехнулся этому приглашению, где словно было вытиснено золотом: «
Беатрис вышла из озера, роняя на песок струи воды с волос и тела, и направилась к сваленной беспорядочной кучкой одежде. Подняв с земли фонарик, она включила его, развернулась и направила луч света на Остина.
– Хочешь меня, Остин Купер, – так иди и возьми!
Обманчиво ухмыльнувшись, Остин внезапно взревел и стремительно, точно аллигатор в бурлящей воде, кинулся на добычу. Взвизгнув от неожиданности, Беатрис выронила фонарик и бросилась бежать. Однако Остин оказался крупнее и быстрее, и к тому же его вожделение достигло критической точки. В несколько размашистых шагов он нагнал Беатрис и пару мгновений пытался ухватить ее скользкое мокрое тело, в то время как она отчаянно извивалась, пытаясь увернуться от его хватки. Смеясь, Остин подхватил ее на руки.
– Пусти меня! – заорала она во всю мощь своих легких и тут же расхохоталась. – Пусти-и!
– Ну не-ет, ни за щетинку у меня на спинке![30] – прорычал Купер и, зашагав обратно к воде, зашел в озеро на изрядную глубину.
Не успев даже вдохнуть, они припали друг к другу губами, но для Остина уже было не важно, сколько осталось кислорода в легких. Беатрис обхватила ногами его за пояс, и они слились в поцелуе так, будто вот-вот настанет конец света. Найдя своим горячим влажным лоном конец его члена, она шепнула Остину:
– Скорее!
Но, как бы далеко они уже ни зашли, Остин помнил, что у них при себе нет защиты. Он знал, конечно, что у Беатрис стоит противозачаточная спираль, но предпочитал все же беречься надежнее.
– У меня нет презерватива, – тяжело дыша, ответил он в ее раскрытые губы.
– Не важно, – тоже задыхаясь, отозвалась она. – Я предохраняюсь, и я хочу тебя. Хочу тебя так, как никогда и ничего в своей жизни.
Глаза ее были огромные и горящие, зрачки расширились от вожделения, и Остин решил не искать в ее словах ничего, кроме острой и неотложной потребности в любовном соитии, не менее жарко пылавшей и в нем самом. Он стремительно, с силой вошел в ее распаленную, жаждущую плоть, и Беатрис резко выдохнула, впившись ногтями ему в плечи.
Застонав, Остин тут же немного подался назад и так же, с силой, вошел в нее снова. Их глаза встретились, и он продолжил, все яростнее ускоряя темп, все энергичнее сливаясь с ней в холодных водах ночного озера. Звезды над головой вспыхивали и меркли, разверзались черные дыры. Рождались новые галактики, а прежние испускали свой последний вздох. В считаные секунды Остин испытал полноту бытия, умер и родился заново, и ему отрадно было слышать те же звуки жизни от Беатрис, ощущать себя в ее пульсирующей плоти.
– Ты в порядке? – спросил он, когда наконец обрел способность говорить, крепко прижимая ее к себе в воде, которая теперь казалась теплой, точно в спа-салоне.
В ответ она издала низкий хрипловатый смешок, говоривший о полноте ее удовлетворения, и Остину приятно было его слышать.
– Угу.
– Хочешь, повторим, только уже в постели?
– Даже не представляешь, как сильно я этого хочу.
Уж он-то это как раз даже очень представлял! Слов не было, как он хотел уединиться с ней в спальне и наконец уложить ее, черт возьми, горизонтально на нормальную постель.
– Тогда нам надо поскорее одеться и идти, – пробормотал он.
– Хоть сейчас.
Он улыбнулся, поцеловал Беатрис в лоб и вышел из нее, отчего оба одновременно застонали. Поднявшись из воды, они медленно, спотыкаясь, точно новорожденные жеребята, и в то же время посмеиваясь над такой непослушностью своих тел, двинулись к берегу.
И уж точно чего меньше всего на свете Остин ожидал, ступив наконец на песок, – так это прорезавшего тьму луча фонарика и басистого окрика:
– А ну стоять!
Инстинктивно Остин задвинул Беатрис себе за спину и прикрыл ладонями гениталии.
– Какого хрена! – возмутился Остин, жмурясь в ярком свете фонаря.
– Ма…
Он недоуменно заморгал.
– Шеф?
«Отлично, блин!..» Похоже, завтра на работе его ждет щекотливый разговор.
– Ты тут какого черта вытворяешь?! – сурово вопросил Арло и, опустив фонарь, повернулся к ним спиной.
– И кто это там? – настойчиво спросил женский голос откуда-то из-за Арло. Голос был высоким и звучал деловито.
Через мгновение, выдохнув «О боже!», из темноты показалась Вайнона. Мигом уяснив, что перед ней Остин – причем Остин в костюме Адама, – прикрывавший собою такую же голую Беатрис, женщина резко развернулась, встав, как и Арло, к ним спиной.
– Я же велел тебе оставаться дома, – проворчал Арло.
– Почему это я должна там оставаться?
– Потому что это прямой приказ полицейского.
Вайнона фыркнула:
– Успокойся, Робокоп! С чего это вдруг я должна подчиняться твоим приказам?
Остин с Беатрис переглянулись. В другой день, в другом месте и в иной ситуации было бы очень даже мило стать свидетелем того, как грозного Арло так подминает писательница эротических романов.
– Как вы тут оказались? – спросил Остин, подняв с песка и вручив Беатрис ее платье, после чего потянулся за своей одеждой.
– Вайнона заявила, что здесь, на озере, кто-то бродил с фонариком и слышались отчаянные женские вопли: «Отпусти!»
Беатрис и Остин виновато переглянулись. Он и не подумал, что они так близко оказались к участку Вайноны! Беатрис одними губами произнесла: «Извините», – а Остин чуть не покатился со смеху, несмотря на всю нелепость ситуации.
– Ну, как вы можете убедиться, – сказал Остин, который, не заморачиваясь исподним, торопливо засовывал ноги в джинсы, – здесь совершенно не на что смотреть.
«Во всяком случае, теперь».
– Может, нам просто захотелось немного уединиться, – продолжал он. – А теперь собрались вернуться в город. И думаю… давайте забудем о случившемся.
– Не возражаю, – с облегчением отозвался Арло. Как будто вид его помощника, схватившегося за свои причиндалы, был воплощением вреда чересчур лишней информации.
– Э-э… А я вот так не договаривалась, – возмутилась Вайнона. – Би… позвони мне завтра.
На губах у Беатрис заиграла кривая усмешка.
– Разумеется.
– Ну ладно, – объявил Арло, направив перед собой на землю луч фонарика, – пойдем уже, Вайнона.
Та пренебрежительно фыркнула, проворчав насчет того, что он ей не начальник, но тем не менее пошла вместе с ним, хотя и не безропотно. По мере их удаления забавная перебранка Арло с Вайноной слышалась все тише.
Остин поглядел на Беатрис, которая была уже в платье, с прилизанными назад мокрыми волосами, с кончиков которых на плечи еще падали капли воды.
– Это было… неожиданно, – произнес он.
Беатрис расхохоталась, и Остин засмеялся вместе с ней, с облегчением поняв, что она восприняла это скорее как забавный казус.
– Ладно, пошли, – сказала она, отсмеявшись. – Поедем уже домой.
Но было ли это взаимно? Или сам он был для нее лишь промежуточным пунктом на долгом пути?
Глава 24
На следующий день, в час ланча, когда Би с восхищением разглядывала очередную свою зарисовку для