Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 70)
– Люди не обязаны всегда приносить подарки, когда приходят к тебе в гости, – пробормотала Лила. – Даже если их и не приглашали.
Я проигнорировал ее очередную колкость и сосредоточил все свое внимание на Ноа, своем главном и единственном союзнике. Он уже давно был на моей стороне, и я не прочь пустить в ход маленькие подкупы и взятки, чтобы все и дальше так же оставалось.
– Конечно, принес. Но его можно будет есть только после ужина!
Он спрыгнул с маленького табурета, взял у меня из рук пластиковый пакет, быстренько открыл и с нетерпением посмотрел внутрь. Его лицо ярко засветилось от радости.
– Мороженое!
– Что может быть романтичнее настоящего диабета, – сказала Лила. Она в это время наполняла банки водой, чтобы поставить в них мои цветы. – Хватит уже постоянно подкупать нас сахаром.
Я мило ухмыльнулся:
– Так мои взятки все-таки работают?
– Нет!
Она стояла сейчас спиной ко мне, и я не видел ее лица, но это «нет» было очень похоже на хорошее «да». Она разместила все цветы в трех банках на подоконнике. Я слегка пододвинул ее в сторону и открыл кран с водой.
– Тогда мне придется применить совсем другую тактику.
Я вымыл хорошо руки в массивной кухонной раковине. Из окна открывался прекрасный вид на сад Лилы, окрашенный в мягкие бронзовые тона последними лучами вечернего уходящего солнца. Цветы и другие растения там пышно цвели. Лила – прирожденный садовод. За маленьким садом стоял большой дуб, на одной из ветвей которого висели милые качели из покрышки, а прямо рядом с дубом стояли деревянная горка и небольшой сарай. Я вытер вымытые руки кухонным полотенцем и повернулся к Ноа и Лиле.
– Чувствуй себя прямо как дома.
– Обязательно. – Я потер ладони. – Где мое тесто?
– Ты пришел к нам без приглашения, так что ты сегодня будешь просто смотреть.
– Могу с тобой немного поделиться. – Ноа отщипнул от своего куска теста маленький пятисантиметровый комочек и положил его прямо передо мной.
– Спасибо, малыш, ты очень щедр. Спорим, что я сделаю из этого кусочка пиццу диаметром примерно в двадцать пять сантиметров? – Для наглядности я показал ему размер пиццы своими руками.
Ноа смерил мое тесто недоверчивым взглядом.
– Как? – заинтересованно спросил он у меня.
– Магия! – Я быстро утащил у Лилы ее кусок теста и стал уверенными движениями месить его на припыленной мукой поверхности.
– Эй! – Лила шлепнула меня по руке и совершила неудачную попытку вернуть утраченное, но я мягко оттолкнул ее руки.
– Уйди, Минни Маус. Тебе ведь очень нравится смотреть, как я работаю с тестом. Как мои крупные ладони мягко месят его, а мои мускулы при этом напрягаются…
– Перестань! – громко засмеялась она. – Серьезно, хватит!
Ноа сейчас был слишком занят тем, что с удовольствием колотил свой кусок теста скалкой, чтобы обратить внимание на наши глупые разговоры.
– Твоя мама ведь научила тебя, как правильно нужно растягивать тесто? – поинтересовался я у Ноа, после того как придал своему кусочку форму небольшого диска.
Он отрицательно покачал головой:
– А ты меня научишь?
– Конечно. Главное – это правильное вращение.
– Хватит уже выделываться, – сказала Лила, внимательно наблюдая за тем, как я подкидываю тесто в воздух, придавая ему вращение, и ловлю его большими кулаками.
Она вновь смеется. Как же я счастлив снова услышать ее смех. Как же это, черт возьми, потрясающе – приносить ей только радость, а не печаль.
Такой я всегда и представлял нашу дальнейшую совместную жизнь. Полной радости, смеха и любви.
После того как я все же поддался на долгие уговоры Ноа и рассказал ему добрую сказку на ночь, Лила поскорее выгнала меня из его спальни, чтобы пожелать сыну спокойной ночи и хорошо укрыть его. С моей стороны не остался незамеченным тот приятный факт, что она прикрепила к потолку в его комнате сияющие звезды, так же, как много лет назад это сделал для нее я. Ноа спит под большим созвездием Ориона; я воспринял это как хороший знак того, что Лила все еще думает обо мне. Значит, вопреки всему, у нее внутри еще остались и хорошие воспоминания, связанные со мной, а не только ужасные и приносящие разрушающую боль. После того, что она сказала мне в прошлый раз перед моим отъездом, у меня не было в этом никакой уверенности.
Я снял с полки одну из множества фотографий в рамке и как следует рассмотрел ее. На фото стояла Лила и держала на руках Ноа. Должно быть, тогда он еще только родился. Лила с улыбкой смотрела на своего совсем крошечного сына, завернутого в белое маленькое одеялко. Рядом с ее больничной койкой стоял Броуди и широко улыбался, повернувшись к Лиле. Он смотрел на нее так, будто она только что повесила на небо звезды. Так все и было – она ведь подарила ему сына. И я люто ненавижу его только за это. За то, что ему повезло разделить с Лилой что-то, чего у нас с ней никогда не было, да и, скорее всего, уже никогда и не будет.
Услышав ее тихие шаги за спиной, я поставил эту рамку обратно на полку.
– Ты любишь его? – спросил ее я, все еще не поворачиваясь к ней лицом.
Она не сразу мне ответила. Видимо, решила тщательно подумать, что сказать. Значит, резкого отрицательного ответа, о котором я так сейчас молился, можно мне не ждать.
Я приготовился услышать всю горькую правду и резко повернулся к ней лицом.
– Ты все еще любишь Броуди? – повторил я.
– Не так, как любила тебя.
– Так ты любишь его?
Она подошла поближе ко мне и окинула взглядом ту фотографию в рамке, которую я только что поставил обратно на полку.
– Я люблю его как хорошего друга. Как отца своего ребенка.
– Что произошло? Как это все случилось? – Злость и поглощающая обида, которые долго копились во мне с того дня, когда я узнал о том, что у Лилы и Броуди появился на свет сын, грозились прямо сейчас вырваться наружу из ящичка, в который я их с трудом запихнул. Все эти долгие годы я отказывался открывать этот ящик и вообще признавать его естественное существование. – Почему именно с ним, Лила?
Она отвела свои глаза и вздохнула. Я уже было решил, что она мне не ответит. Может быть, она и правда считает, что не обязана ничего мне объяснять, но, черт возьми, я заслужил хотя бы узнать это.
– Ты бы предпочел, чтобы я переспала с каким-нибудь незнакомцем? Броуди тогда поддержал меня. Он мой друг, и он подставил мне свое крепкое плечо в тяжелый для меня период. А переспали мы с ним всего один раз. По пьяни.
– Всего один раз?
Один раз, но все сложилось достаточно идеально. Она забеременела и родила на свет здорового сына.
Она кивнула:
– Мы так сильно напились тогда, что я почти ничего не помню.
Вот же сукин сын.
– Ты выпила, а он воспользовался тобой? – Мой голос вдруг задрожал от гнева.
– Нет, все было совсем не так. Он никогда бы не… Господи, Джуд! Броуди – действительно хороший парень!
Я мог бы с ней поспорить.
– Это случилось спустя год после того, как ты отсюда уехал, и я… – Она грустно покачала головой. – Неважно. Ты уехал и не собирался возвращаться обратно. Броуди ничего не делал специально, что бы ты там ни вбил себе в глупую голову. Последнее, чего ему тогда хотелось, – это заводить ребенка. Он всегда был в разъездах, и ему не нужны были отношения и оковы. Но в жизни случается всякое. Можешь думать что хочешь, но Броуди и правда хороший отец. Он очень любит Ноа и готов ради него на все.
Я потер грудную клетку, пытаясь заглушить тупую боль от ее слов.
– Прости, Джуд. Я знаю, что тебе тяжело это принять, но я сильно люблю Ноа и не могу назвать его своей спонтанной ошибкой. Он ведь лучшее, что есть в моей жизни. Для меня нет никого важнее и дороже его.
Она смотрела мне прямо в глаза, желая действительно убедиться в том, что я все правильно услышал. С тем же успехом она могла бы больно избить меня, ведь ее слова прилетали мне прямо по голове.
– Я все прекрасно понимаю и ничего другого и не жду. Я всегда знал, что из тебя выйдет самая прекрасная мать.
Она отвела взгляд, поэтому я не увидел, какой эффект возымели на нее мои слова. Лила ведь очень сильная. Она может быть настоящим кремнем, когда в этом есть какая-то необходимость. В своей жизни она пережила много потерь и боли – такие события всегда меняют людей, делают их тверже. Но под непробиваемой оболочкой все же скрывается очень чувствительная натура.
Мне хотелось остаться рядом с ней, хотелось обнять ее и никогда не отпускать. Мне много чего хотелось, но она показала мне рукой на дверь.
– Тебе уже пора идти. – Ее голос был жестким. Я понял, что сейчас не время испытывать свою потерянную удачу.
– Я хочу увидеться с тобой еще раз. И поскорее.