Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 71)
Она снова покачала головой:
– Это так на тебя похоже. Ты приехал сюда спустя целых шесть лет полной тишины и ждешь, что все сразу будет опять по-твоему. Мы теперь совсем другие люди, Джуд. Ты все разрушил. Ты наплевал на все свои слова и обещания, и я не знаю, как теперь мне простить тебя за это.
Я и сам не знаю, как простить самого себя, а уж Броуди я тем более прощать никогда не собираюсь. Плевать, что говорит мне Лила. Он воспользовался той ситуацией и ее уязвимым душевным состоянием. Можно быть хорошим другом и предложить свою поддержку, и для этого совсем не обязательно вместе спать. Но нам с Лилой нужна была отправная точка, так почему бы не начать прямо сегодня?
– Мы можем построить с тобой все заново. Начать все здесь и сейчас. И я верю, что мы найдем дорогу обратно друг к другу.
– Уже слишком поздно, – сказала она, но ее голос прозвучал неуверенно; это дало мне маленькую надежду на то, что у нас еще есть шанс все исправить.
Еще не поздно – я отказываюсь в это верить! Тем более теперь, когда мне стало известно о том, что Лила не влюблена в Броуди и что в ее жизни нет других мужчин, кроме меня.
– Давай опять станем хорошими друзьями, – предложил я. – Можем начать хотя бы с этого. Ну что, Бунтарка, слабо?
Она закатила глаза и попыталась скрыть улыбку. Она тоже искренне хочет этого, я знаю.
– Нам уже не по девять лет.
Я фыркнул:
– Ты ведь всегда принимала мои пари. Не только в девять лет.
– Да, но я тогда была дурочкой. С тех пор я стала намного мудрее.
Это мы еще посмотрим.
– До встречи!
– Что это, черт возьми, такое?
Папа посмотрел на свою тарелку с едой, которую сейчас поставила перед ним мама. Лосось, приготовленный на гриле, и зеленый салат. Сказать, что папа не испытывал особого энтузиазма по поводу нового меню – значит, не сказать совсем ничего.
– Это твой ужин, – ответила ему мама и заняла свое место за столом.
– А где вкусное мясо и картошка?
Джесси тихо хихикнул и положил себе порцию салата. Он теперь занимается планированием папиного правильного рациона с помощью специального приложения. Ростом Джесси немного не дотягивает до моих ста девяноста сантиметров, и он очень поджарый. Он уже не раз говорил мне, что ему приходится постоянно сидеть на диете из-за мотокросса, а несколько лет назад, к большому папиному разочарованию и сожалению, он даже стал вегетарианцем.
Мама прервала папино недовольное ворчание:
– Слушай меня сюда, Патрик Маккалистер. У нас с тобой еще многое запланировано впереди. Ты обещал мне, что мы с тобой состаримся вместе, так что ты уж как-нибудь постарайся сдержать свое обещание. С сегодняшнего дня ты находишься на здоровом питании. И чтобы я не слышала больше никаких жалоб в мою сторону! Ешь свой вкусный ужин!
Какое-то время папа просто смотрел на нее. Мама сжала губы в тонкую нить и расправила широко плечи, как бы подначивая его попробовать возразить ей. В конце концов он одобрительно кивнул и, потянувшись к маме через стол, сжал ее руку в своей.
– Я так рад быть снова дома, Кейт.
Она мило улыбнулась:
– Мы тоже очень рады, что ты наконец вернулся домой, милый. Не смей меня больше так никогда пугать!
Он прочистил горло и взял в руку вилку. Никаких реплик за этим не последовало: все и так было понятно. Спустя столько долгих лет совместной жизни мои родители все еще очень любят друг друга и не могут друг без друга жить.
– Завтра я утром уезжаю в Калифорнию, – сообщил Джесси. – Приеду, наверное, только в конце августа, после большого чемпионата страны. Если тебе сейчас нужно жилье, можешь пока пожить в моей квартире. Она, конечно, совершенно обычная, в ней нет ничего особенного. Но я готов тебе ее предоставить.
Я не стал строить из себя человека-недотрогу.
– Я поживу там.
– Круто. Еще один плюс: она дешевая и находится недалеко от дома Ли…
– У нас в доме места более чем предостаточно, – перебила его резко мама. – Джуду незачем съезжать. У него нет нужды жить в твоем гараже.
Джесси громко засмеялся:
– Если бы все всегда решала мама, я бы до сих пор, наверное, спал в своей маленькой детской кровати.
Это точно. Сейчас я живу в своей старой комнате, которая ни капли не изменилась с тех самых пор, как я съехал отсюда. Даже все мои спортивные трофеи до сих пор собирают серую пыль на полках.
– Мам, мне уже тридцать лет. Мне нужно давно жить отдельно.
Мама выглядела очень разочарованной. Ну ничего, как-нибудь переживет.
– Ну, с этим мы разобрались, – сказал папа. – Теперь расскажи мне, как там дела на нашей работе.
Папа всегда поддерживает в своей компании железную дисциплину. Все было так хорошо и правильно организовано, что мне не составило сложности разобраться в его делах. Я рассказал ему все новости по текущим проектам и по осмотрам больших строительных площадок. Он допрашивал меня еще, наверное, минут двадцать, и на каждый из его вопросов у меня находился четкий ответ.
Когда я закончил, он с большим одобрением кивнул, словно я верно ответил на школьном экзамене. Мне уже тридцать лет, я служил в горячих точках и с восемнадцати лет не живу в родительском доме. И все же он и до сих пор относится ко мне, как к незатейливому подростку. Некоторые вещи не меняются никогда.
– Не забывай постоянно следить за субподрядчиками. Майк может быть тем еще лентяем. Только и думает о том, чтобы выбить себе условия получше. Покажи ему, кто здесь на самом деле главный. Пивоварня должна быть готова четко в срок!
Я чуть было не засмеялся. Строительство пивоварни шло точно по расписанию, а Майк – это большой сорокалетний мужик, который работает на моего отца уже целых пятнадцать лет. Он хорошо знает, что делает, и он не лентяй. Скорее даже наоборот: он взял на себя бо́льшую часть всего управления в отсутствие нашего папы. Но пока у папы с трудом получается мириться с тем, что пора ему уже передать дела кому-то другому. Он любит все контролировать, и это его желание мне предельно понятно.
– Не переживай ты так. У меня все под контролем. – Я не прерывал зрительный контакт между нами, пока он наконец не кивнул мне одобрительно в ответ.
– Я в ближайшее время позвоню своему адвокату. Он подготовит все документы, для того чтобы уже официально сделать тебя партнером нашей фирмы.
– Не стоит так торопиться.
– Будет лучше, если мы сразу уладим с тобой все необходимые дела.
Я потер шею. Я старался как можно дольше избегать и оттягивать этот разговор.
Пожалуй, пока не стоило сообщать ему о том, что я не заинтересован всю жизнь заниматься его бизнесом и быть там генеральным подрядчиком. Я хочу остаться здесь, в Сайпресс-Спрингс, но у меня нет никакого желания занимать место своего отца. Группа «Феникс» для меня ведь теперь была не просто хобби, она стала моим основным источником внутренней жизненной энергии, и я не собираюсь бросать это дело на полпути ради папиного бизнеса.
На прошлой неделе, когда я отвозил Гидеона в аэропорт, он искренне предложил помочь нам с Томми с необходимым финансированием для нашей некоммерческой организации. Я очень сильно тогда удивился, ведь брат всегда и во всем презирал меня. Гидеон потом рассказал, что ему было очень тяжело в школе, ведь перед его глазами всегда маячил я как настоящий идеальный пример, и именно поэтому он с такой большой радостью уехал поскорее из дома. Я спросил его, счастлив ли он сейчас в Нью-Йорке. Он ответил мне, что теперь ему дышится намного легче, и он наконец почувствовал, что в своей жизни сам себе хозяин. Это чувство мне тоже было очень хорошо знакомо.
– Джуд, – обратился ко мне папа, – ты хотел сказать мне что-то еще?
Как бы я был рад сказать ему прямо сейчас правду ради разнообразия. Я кинул взгляд на маму, она покачала головой, безмолвно умоляя меня ничего сейчас не говорить. Она прекрасно знает, что я не хочу заниматься папиным бизнесом, но не хочет, чтобы я пока что упоминал об этом. По крайней мере, сейчас.
Он ведь только вернулся домой из больницы после тяжелого коронарного шунтирования. Доктор сказал маме, что папе необходим постоянный отдых. Последнее, что ему сейчас было нужно, – это лишний стресс от моих слов. Я расскажу ему, но немного позже.
– Нет, все нормально.
Мамины плечи заметно расслабились, она благодарно улыбнулась мне и беззвучно сказала:
– Спасибо.
На следующее утро я с радостью переехал из своей детской спальни в однокомнатную квартиру Джесси над гаражом. Здесь сильно пахло соляркой. Сама квартира была тем еще крысятником, но ее расположение было для меня идеальным – меньше километра до дома Лилы. Конечно, это было временное жилье, но так было со всеми местами, где я жил с тех пор, как уехал из родного дома.
Кажется, я уже так долго пробыл вдали от дома, что перестал действительно понимать, где же теперь мой настоящий дом.
Нет, это не совсем была правда. Я знаю, где он. Мой дом – это не место, а родной человек. Мой дом – это Лила. Вернувшись в свой родной город, я понял, что так и не разлюбил ее и никогда не разлюблю. Осталось лишь искренне надеяться на то, что еще не слишком поздно все исправить.
Я должен вернуть ее любовь, доверие и веру в меня. И я не сдамся, пока не добьюсь своего.
Глава 40
Утреннее яркое солнце пробилось сквозь белые облака, и небо прояснилось и стало ярко-голубым. Я бежал по небольшой тропинке, пронизывающей покрытые пышной растительностью зеленые поля и бугристые, неровные холмы, оставляя за собой небольшие столбы оранжевой пыли. Это была та же самая тропинка, на которой я когда-то сильно толкнул Лилу на землю и бросился прикрывать ее своим телом, чтобы защитить от надвигающейся опасности. Правда, никакой опасности и в помине не существовало. В нас ведь не стреляли боевики. На крышах вокруг не было никаких снайперов. Не взрывались вокруг самодельные бомбы. Только пара ребятишек, которые решили устроить себе красивый фейерверк на День независимости.