Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 6)
– Ага, – шумно выдохнул он, будто не дышал, пока ждал, что я отвечу. – Я тоже так думаю.
В комнате воцарилась тишина, и я уже почти начал засыпать, но Броуди вдруг снова спросил:
– Как по-твоему, Лила красивая?
– Нет, – буркнул я в ответ.
Уже во второй раз за ночь я ему солгал, сам не знаю почему. Наверное, мне просто не хотелось сейчас признавать это перед Броуди. По-моему, Лила Тернер намного красивее, чем Эшли Монро, которую все наши ребята считают самой красивой девочкой в классе. Но Лила ведь не просто красивая девчонка, она – свой парень! К тому же она стала частью нашей закадычной троицы, и я дал себе слово, что буду всегда ее защищать.
Помню, как перепугался насмерть, когда Лила чуть не утонула из-за нас с Броуди в реке, и решил, что теперь никогда не дам ее в обиду. Так что рассуждать сейчас о ее красоте – это последнее, чем мне хотелось бы заниматься.
На следующий день начался новый учебный год. На автобусной остановке мы встретили нарядную Лилу. На ней было платье, и, судя по кислому выражению лица, Лила надела его без особого удовольствия. Все лето она ходила в удобных футболках и шортах, так что в голубом платье с белыми бабочками видеть ее нам было непривычно. Волосы Лилы были гладко причесаны и выглядели совсем не так, как обычно, а еще она надела красивый ободок, чтобы челка не лезла ей в глаза.
Она была похожа на… настоящую девочку. Я застыл, глядя на нее с отвисшей челюстью.
– Закрой рот, а то муха залетит, – съязвила в ответ Лила.
Я закрыл рот, но все равно продолжал пялиться на нее, сам не знаю почему.
– Ну чего ты уставился на меня? – огрызнулась Лила и ткнула меня локтем в ребро. У нее были ужасно острые локти. – Я выгляжу как идиотка, – пробормотала она тихо.
Видимо, ей хотелось, чтобы я опроверг ее слова, но в этот момент меня спас подъехавший к остановке школьный автобус, так что мне, к большой радости, не пришлось ничего отвечать. Со всех ног я бросился к подъехавшему автобусу. Мне удалось залезть в него даже раньше Броуди, который все норовил оттолкнуть меня и пройти первым. Ну уж нет, этому никогда не бывать!
– Джуд! – крикнул мне Риз, сложив свои руки рупором. – Я тебе здесь место занял!
Я сел рядом с Ризом и сделал вид, что не заметил, что Лила сидит на переднем сиденье автобуса совсем одна. Броуди развалился на своем любимом кресле в задней части автобуса и вытащил длинные ноги в проход, отчего несколько парней постарше угостили его легкими подзатыльниками. Но Броуди не сдавался и все равно не убирал ноги. Я решил вмешаться, чтобы хотя бы вступиться за него, но водитель автобуса строго отчитал меня за нарушение порядка. Так начался мой первый учебный день, а благодаря Броуди дальше все пошло еще хуже.
Уже к обеду все четвероклассники вовсю обсуждали, что Лила носит трусы-недельку и никогда их не стирает. Во время занятий на спортивной площадке я толкнул Броуди в спину и сбил его с ног, а он заржал, как лошадь, и принялся лягаться и сильно размахивать руками. Когда он врезал мне по лицу, я дал ему сдачи, и все кончилось тем, что нас обоих дружно отправили в кабинет директора.
Вечером за ужином нас поджидала строгая взбучка от родителей.
– Кулаками проблемы не решают, – назидательно сказала мама и повернулась к папе за словесной поддержкой: – Так ведь, Патрик?
Папа оторвался от своей тарелки с чили.
– Ну, это напрямую зависит от причины драки.
Я в ответ ухмыльнулся. Броуди тоже скривил рот в наглой улыбочке. Вот же придурок! Под глазом у него зиял здоровенный синий фингал, а еще я рассек ему губу, но он сидел как ни в чем не бывало, не обращая на это внимания. Броуди нравилось драться, и, хотя он живет у нас совсем недолго, мы с ним так дрались уже далеко не в первый раз.
Броуди взял кусок хлеба, щедро намазал его маслом и разом запихал половину этого большого бутерброда себе в рот.
– Патрик! Вообще-то, ты должен был сейчас поддержать меня! – возмутилась мама.
– Что-то я не припоминаю, чтобы ты сильно жаловалась в тот раз, когда я сильно подрался из-за тебя в баре…
– Патрик, – сквозь зубы процедила вдруг мама, угрожающим взглядом посмотрев на папу, – мы не должны поощрять такое поведение.
Папа примирительно кивнул и тихо сказал, что она, конечно же, права, после чего повернулся лицом к Броуди, который наблюдал за их с мамой разговором так внимательно, будто увидел живых инопланетян. Он всю жизнь рос без отца, поэтому даже самые обычные и повседневные разговоры между родителями были для него непривычными.
– Чтобы никаких больше сплетен, Броуди, ты меня понял? У нас дома принято уважать всех девочек. То же самое, разумеется, касается твоих слов и поступков даже за пределами этого дома. Тебе все ясно? – строго сказал папа.
– Да, сэр, – угрюмо ответил Броуди, при этом сверля меня недружелюбным и грозным взглядом.
– А ты, Джуд, – папа мельком посмотрел в этот момент на маму и повторил ее любимую фразу, – в следующий раз постарайся решать проблемы мирным путем и зря не распускать руки, сынок.
Я с трудом сдержал улыбку:
– Понял.
– Что у нас сегодня есть сладенького? – вклинился в разговор Гидеон. – Можно мне посмотреть телевизор после еды?
Это все, что сейчас заботит моего младшего брата: сладкое и телевизор.
– А можно мне мороженое? – спросил мило Джесси. Он забрался к маме на колени, потрепал ее по щекам своими маленькими ладошками и принялся целовать. – Мамочка, ты у меня сегодня такая красивая!
– Ты мой маленький обольститель! – улыбнулась в ответ мама.
– Так ты дашь мне мороженку?
Мама лишь весело рассмеялась:
– Да, вам двоим я разрешаю съесть по мороженому.
– А я? – хором громко спросили мы с Броуди.
Мама вдруг поджала губы. Все-таки она здорово на нас рассердилась. Я понял, что самое главное нас еще ждет впереди.
– А вы двое уберете со стола и загрузите всю грязную посуду в посудомоечную машину.
Я первым выскочил из-за стола и, оттолкнув от него Броуди, сам собрал со стола большую груду грязных тарелок. Мама несколько раз предупреждала меня, чтобы я не брал все тарелки разом, но я опять не стал ее слушать. Донести такую огромную стопку мне было по силам.
Броуди с хмурым видом собрал все приборы со стола и по пути к раковине в шутку ткнул меня вилкой. Груда посуды в моих руках предупреждающе зашаталась. Я никак не отреагировал на его дурацкий выпад, и тогда Броуди ткнул меня еще раз, но посильнее. Стиснув зубы, я стерпел и этот тычок, но одна из тарелок нечаянно выскользнула из моих рук и разбилась прямо о терракотовую плитку.
– Парни, ну что у вас опять происходит? – закричал папа и первым поднялся из-за стола. Он выхватил у меня из рук всю груду тарелок и поставил ее в раковину. Скрестив руки на своей широкой груди, он сурово посмотрел на нас. Я знаю этот взгляд: ничего хорошего он не сулит и говорит мне лишь о том, что папино терпение тоже лопнуло.
– Тебе что сказала мама? – спросил он у меня.
– Не брать все тарелки разом, – промямлил я.
– Никаких денег на карманные расходы в этом месяце вам обоим. Деньги с неба не падают. Эти тарелки вовсе не бесплатные!
– Раз нам не дадут денег в этом месяце, то, значит, и работу по дому мы делать пока тоже не будем? – с искренней надеждой в голосе спросил папу Броуди. Вот же дурак. Мой отец – бывший морской пехотинец, и если он что-то сказал, то лучше с ним вообще не спорить, иначе можно огрести по полной.
Как и следовало ожидать, папа лишь сказал:
– Нет, это значит, что в этом месяце вы будете помогать по дому в два раза больше, чем обычно. А теперь делайте, что вам сказала мама. И постарайтесь ничего больше не разбивать.
Папа оставил нас, и я громко выдохнул, буравя строгим взглядом Броуди. Он с лязгом бросил свои приборы в раковину, и мы поплелись обратно к столу за грязными стаканами. Все остальные члены нашей семьи уже сидели на веранде и с удовольствием на лицах поедали вкусное мороженое в вафлях. Мое любимое…
– Знаешь, почему я это сделал? – спросил вдруг Броуди. Я ополаскивал тарелки и сам совал их ему в руки, боясь, как бы он опять что-нибудь не натворил.
Я пожал плечами, всем своим видом показывая, что мне все равно, хотя внутри меня и зародилось глупое любопытство.
– Чтобы доказать тебе, что я прав, – продолжил Броуди.
– В чем именно ты прав?
– Тебе нравится Лила!
Это прозвучало так серьезно, будто бы я влюблен в Лилу по уши и хочу на ней немедленно жениться. Я лишь фыркнул:
– А вот и нет, совсем не нравится.
– Ну конечно, – захихикал он. – Именно из-за этого ты мне и врезал. А теперь хочешь узнать, что для меня смешнее всего?
– Нет, – буркнул я.
– Она думает, что это ты всем вокруг растрепал про ее трусы, – загоготал Броуди.
К сожалению, все так и было. Слух распустил сам Броуди, а виноват во всем оказался именно я.
Никто потом не ругал Лилу за то, что она подошла ко мне и с силой пнула в лодыжку. А все потому, что она девчонка и ей это можно было сделать. Разве это справедливо?
А после того как я весело рассмеялся ей в лицо, она в ответ разозлилась еще больше.
Сжав свои маленькие руки в кулаки, она грозно мне сказала: