Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 7)
Она сильно ударила меня, и мне стало еще веселее. В гневе она становилась очень смешной и милой, и иногда я специально травил ее, чтобы посмотреть, что же еще нового она выкинет на этот раз. Выводить Лилу из себя – это было одно из моих любимых занятий. Оно всегда того стоило.
Когда Броуди крепко заснул, из вредности я спрятал все имеющиеся ночники на чердак, зная, что туда он за ними точно не полезет. Достала его детская привычка всегда спать с ночником, будто младенец.
Посреди ночи Броуди проснулся весь в мокром поту и начал громко кричать и плакать. Только мой папа смог его немного успокоить. В ту темную ночь отец рассердился на меня так, как никогда еще до этого не сердился, а я не понимал, что я такого страшного и серьезного натворил. Я всего лишь спрятал несколько светильников, Броуди же устроил мне столько неприятностей в школе, да и тарелку я уронил и разбил только из-за него. Он получил по заслугам!
Папа в ответ сказал мне, что Броуди много чего плохого пришлось пережить и что мне впредь следует сначала думать, прежде чем так шутить над ним. Никто не потрудился объяснить мне конкретно, что именно пришлось пережить Броуди. Все это показалось мне какой-то непонятной бессмыслицей, но после этого случая я начал сам следить за тем, чтобы ночью в комнате всегда горел мягкий свет.
Броуди фактически стал мне родным братом. Да, конечно, временами он действовал мне на нервы, но он уже стал частью нашей дружной семьи. Каждый раз, когда он ввязывался в драки в школе (а это случалось довольно частенько), я всегда вставал на его защиту. Без всяких вопросов я был на его стороне. А когда мне нужно было отрабатывать пас, он часами ловил мои мячи на заднем дворе, помогая мне, и ни разу не пожаловался на усталость.
Что же касается Лилы, то Броуди, конечно, оказался прав. Она мне очень сильно нравилась. Правда, еще несколько лет я не мог себе в этом признаться и искренне не понимал, почему я так странно веду себя рядом с ней. В свою защиту могу лишь сказать, что я всегда старался по-дружески о ней заботиться.
Но дело в том, что она – девчонка, и это сильно все усложняло.
Глава 4
– И за что только ты свалился на мою бедную голову, Джуд Маккалистер? – крикнула я и пулей залетела в сарай, громко захлопнув за собой дверь, прежде чем он смог бы меня догнать.
Я припала к двери, пытаясь отдышаться после быстрого бега. Обогнать Джуда у меня получилось только потому, что он все еще немного хромал, после того как его сильно подбили мячом во время последней игры. Так ему и надо! Он слишком уж увлекся тем, что строил мне разные козни во время того матча, и в итоге получил по заслугам. Вообще-то, обычно Джуд ответственнее относится к своей игре, так что вскоре после этого глупого инцидента он исправился, заняв питчерскую горку.
В сарае, как оказалось, уже в это время был Броуди. Я посмотрела прямо на него:
– А ты почему не присутствовал на матче?
– Убирался в сарае. – Пожевывая тонкую травинку, он седлал Виски, лошадь породы квотерхорс, на которой он обычно тренировал свои быстрые скачки вокруг бочек.
– У тебя точно все хорошо? – спросила я его.
Броуди незаметно пожал плечами. На его языке это означало «нет». Несколько недель назад вдруг объявилась его ненормальная мать и устроила жуткий скандал. Сейчас она судится за родительские права вместе с родителями Джуда.
– Что ты теперь собираешься делать? – задала я еще один вопрос.
Он снова пожал плечами:
– Дядя Патрик просит меня, чтобы я рассказал всю правду в суде. Но мне не хочется, чтобы у нее после этого были неприятности, понимаешь?
– Да, – легко согласилась я, хотя эта проблема и была вне моего понимания. – А ты вообще, то есть… в смысле, а ты сам хочешь жить вместе со своей мамой?
Он отрицательно покачал головой, и у меня сразу же отлегло от сердца. Я не хотела бы, чтобы Броуди куда-то уезжал. Его место всегда было здесь, рядом с нами.
– Не хочу возвращаться к прежней жизни, но и зла ей тоже не желаю.
Я кивнула. А что еще можно было на это сказать? Патрик всегда говорил, что его сестра – никудышная мать, которая совершенно не заслуживает своего доброго сына. В этом я была с ним согласна. Из того, что мне удалось раньше украдкой услышать, она действительно была ужасной и безответственной матерью. Оказывается, она запирала Броуди одного в шкафу на несколько дней без еды и воды. Потом его на какое-то время забрали на воспитание в приемную семью, и тогда после этого один социальный работник, к счастью, нашел номер телефона Патрика и связался с ним. Неизвестно, что еще Шелби творила тогда с Броуди, но, видимо, ничего хорошего, так как последние события побудили мою маму вдруг прочитать мне целую лекцию о вреде наркотиков и их употребления.
– Что Джуд натворил в этот раз? – спросил Броуди, явно пытаясь сменить тему разговора. Я поняла, что ему совсем не хочется говорить о своей матери и предстоящем суде.
– Не важно.
Все это было сущей чепухой по сравнению с тем, через что пришлось пройти нашему Броуди. Мне стоит почаще напоминать себе о том, что у остальных людей бывают проблемы, которые куда хуже моих. Я наконец-то отлепилась от закрытой двери и подошла к стойлу, чтобы получше разглядеть Вороненка, черно-белого аппалузского коня очень дикого нрава. Это Броуди уговорил Маккалистеров купить его у владельца ранчо по соседству с ними, и теперь в качестве платы за это он занимается дополнительной работой по их большому дому.
– Можно мне покататься с тобой вместе? – Обычно я не спрашивала разрешения, но после возвращения матери Броуди все чаще хотелось побыть одному, и я не хотела ему мешать.
Он скользнул взглядом по майке, шортам и кедам, в которые я сейчас была одета.
– Хорошо бы тебе было переодеться в джинсы.
– И так сойдет. – Ведь я уже не в первый раз каталась на лошади в шортах.
– Ладно, тогда можешь поехать со мной. Я уже поставил бочки.
Я радостно ему улыбнулась:
– Ага, я видела.
Он внимательно смотрел на то, как я глажу Вороненка. Глаза коня вдруг загорелись, он игриво встряхнул гривой и заржал, обнажив пасть. Я поспешно отдернула руку и отступила немного назад.
– Нет, Лила, только не этот конь.
– Но я хорошо езжу. Я с ним справлюсь! – возразила я.
– Он бывает очень вредным и довольно непослушным. Только я могу справиться с ним, – пояснил мне Броуди.
Я не стала с ним спорить, потому что прекрасно знала, что он говорит правду. Кейт не зря называет Броуди заклинателем лошадей и гордо рассказывает всем о том, что у него есть особый дар общения именно с этими животными.
– Скажи, как у тебя получается так хорошо и легко ладить с лошадьми?
Никто не может сравниться с Броуди по этой части, он был лучшим. Ему исполнилось четырнадцать, и он стал уже не таким щупленьким мальчишкой, каким был, когда мы с ним только познакомились. Конечно, он все еще был худощавым и жилистым, но с тех пор поднабрал мышечную массу. Естественно, это заметили и многие девочки из нашей школы, большинство из которых сохнут по Маккалистерам. Меня же это жутко раздражает.
– Понятия не имею. Видимо, это дано мне от самой природы. У Джуда вот талант умело управляться с мячом, а мне по душе это занятие.
– Ну да, – улыбнулась я, вдруг позабыв о том, что еще пять минут назад сильно злилась на Джуда.
Он как никто другой умеет действовать мне на нервы, но его спортивную одаренность невозможно было отрицать. Джуд играет в американский футбол, баскетбол и бейсбол: и все три вида спорта легко ему даются. Он отличный спортсмен. И не просто отличный, а выдающийся, сразу видно, что это его стихия.
И хотя Джуд был еще очень молод (через два месяца ему исполняется четырнадцать), все вокруг твердят лишь о том, что ему суждено стать профессиональным атлетом в ближайшем будущем. Я даже спрашивала его, не хочет ли он играть в НФЛ[2], когда вырастет, а он ответил, что скорее всего нет. Он мечтает стать морским пехотинцем, как и его родной отец, и просто бредит этим. Иногда мне хочется, чтобы Джуд мечтал о чем-то другом. Страшно подумать, что когда-нибудь он может оказаться на ужасной войне. Конечно, Джуду я про свои мысли не рассказываю, иначе все будет выглядеть так, будто мне есть до него хоть какое-то дело.
Я подправила стремена под свой небольшой рост, а Броуди вывел из стойла Вороненка и тихо о чем-то ему рассказывал, пока надевал на него нужную уздечку. Конь навострил уши и внимательно прислушивался к каждому его слову.
Я повернулась, чтобы взять небольшой ящик, на который мне нужно было встать, чтобы залезть на Виски, и наткнулась на стоящего сзади Джуда. Он все еще был одет в свою сине-белую бейсбольную форму, всю пыльную и грязную. На коленях у него красовались два больших пятна от песка. Из-под козырька его кепки, надетой задом наперед, выглядывали пряди красивых каштановых волос. От него пахло потом и жвачкой со вкусом приторной мятной свежести.
– Обязательно было так меня пугать?
– Давай помогу тебе залезть на лошадь, – предложил он.
Я с подозрением покосилась на него:
– В прошлый раз, когда ты пообещал мне помочь залезть на лошадь, ты просто перекинул меня через ее спину.
Они с Броуди резко захохотали. Я закатила глаза и хотела уже было оттолкнуть Джуда, но он преградил мне дорогу и не желал сдвигаться с места ни на сантиметр. Он стал таким высоким, что мне приходилось все время поднимать голову, чтобы увидеть его лицо. Я встала, уперев руки в бока, и повела бровью: