Эмери Роуз – Когда упадут звёзды (страница 43)
– Я не понимаю, зачем ты сейчас завел об этом разговор. Ты столько лет всегда отгонял от меня других парней, а теперь хочешь, чтобы я вдруг встречалась с кем-то еще?
– Нет. Я не хочу, чтобы ты встречалась с другими парнями. Я просто… – Я потер рукой затылок. – Я не хочу, чтобы ты потом о чем-то сожалела или затаила на меня внутреннюю обиду из-за того, что тебе придется столько времени меня ждать. Это ведь тяжкое бремя для восемнадцатилетней девушки.
– Совсем недавно ты еще обещал мне провести со мной жизнь. Тебе тоже хочется найти другую? Все дело в этом?
– Нет, другие мне не нужны. Но все это несправедливо по отношению к тебе. Я ведь буду в тысячах километров отсюда…
– Существуют же телефонная связь и интернет. К тому же ты ведь будешь приезжать домой на побывку. У нас с тобой будет целых тридцать дней в году, верно? – Я кивнул. – И я тоже иногда буду приезжать к тебе. Мы справимся.
– Но если ты все же передумаешь, я тебя пойму.
Я не знаю, правда ли это. Раньше я еще никогда не сомневался в своем выборе. Я строил планы о военной службе с раннего детства. Если честно, то я даже не могу сейчас сказать, почему и когда я вообще решил, что в этом заключается мое жизненное предназначение. Но почему-то это всегда казалось мне правильным шагом. Правильным именно
Я скоро оставлю ее одну. Именно поэтому она тогда оттолкнула меня, когда умерла ее мама. Тогда ведь я считал, что она слетела с катушек. Но теперь мне стало предельно ясно, что это сработал ее защитный инстинкт самосохранения. Каким же я был олухом. Я так долго не понимал настолько очевидных вещей.
– Ты что, сомневаешься? – спросила меня Лила. – То есть… Ты точно не передумал насчет своей службы?
– Если бы и передумал, то все равно уже поздно метаться.
– Ответь, пожалуйста, мне по-человечески.
– Да, Бунтарка, я все еще хочу на службу. Но я принимал это решение, думая только о себе, а тебе просто приходится с ним мириться. Поэтому я и хочу предоставить тебе лазейку и выбор.
– Ну ничего себе. Круто. И как щедро с твоей стороны! Ты говоришь это так, будто у меня вовсе не было выбора. Я же выбрала тебя, уже зная о твоих будущих планах. Неужели ты до сих пор этого не понимаешь? Если бы я хотела быть с кем-то другим, то я была бы с ним уже давно! И даже ты не смог бы тогда меня остановить. Но я хочу быть рядом только с тобой. И если я когда-нибудь передумаю, хотя вряд ли это вообще случится, то тогда мы вместе и решим, что нам делать дальше. А пока, – она щелкнула меня по руке, – перестань быть таким упрямым бараном. Мы с тобой ведь созданы друг для друга. Время и расстояние нам вовсе не помеха.
Я поверил ей, потому что разделяю ее мнение. Возможно, это было глупо и нелепо – так много обещать друг другу в свои восемнадцать лет. Глупо верить, что мы действительно справимся с отношениями на расстоянии. В нашем возрасте это была огромная ответственность. И почему мы так сильно уверены в том, что преодолеем любые трудности? Мы верим, что нам все по плечу.
– Знаешь, по чему я буду скучать больше всего? – спросила вдруг меня Лила несколько минут спустя.
– По чему?
– По твоим мягким волосам.
Мы оба прыснули со смеху и немного похохотали вместе. Как же я люблю свою девочку и каждую ее клетку.
– Увидимся через тринадцать недель. Сан-Диего, жди меня. – Она ткнула пальцем меня в грудь. – Надеюсь, ты успешно пройдешь учебу. Мне уже не терпится увидеть Тихий океан. Ну и с тобой я тоже буду не прочь увидеться, – сказала мне Лила, поддразнивая меня.
Не знаю, плакала ли она после того, как я тогда уехал, но утром, когда мой автобус отъезжал от нашей остановки, она улыбалась мне. Ее прекрасная светлая улыбка сопровождала меня на протяжении всего периода обучения в тренировочном лагере для морпехов. Она ведь даже не догадывалась, как много для меня значила эта ее мягкая улыбка, которая предназначалась именно мне.
В следующие пять лет это превратилось в наш особый и нерушимый ритуал. Она всегда улыбалась мне на прощание, а позднее я даже узнал, что она делала это сознательно, потому что очень хотела, чтобы я помнил ее счастливой. Мы справились. Время и расстояние не разрушили нашу настоящую любовь.
Оставаться верным Лиле всегда было для меня проще простого. Никогда не возникало и тени сомнения касательно того, люблю я ее или нет. Я всегда любил Лилу и всегда буду любить только ее.
Но иногда одной любви бывает недостаточно.
Часть II
Глава 22
Джуд снова дома. Вот что первым делом пришло мне в голову, когда я проснулась рано утром. В эти выходные все будут праздновать День независимости[6]. Джуд вернулся уже две недели назад. Мне все еще до сих пор не верится в то, что он здесь, что он вернулся ко мне, на этот раз окончательно. Я еще даже не успела открыть глаза, но уже думала о нем. Он немного отодвинулся от меня на кровати, и я почувствовала, как под его тяжестью прогнулся матрас. Когда я открыла глаза и повернулась на бок, то мне открылся вид на его широкую спину.
Он, сгорбившись, сидел на краю нашей кровати и крепко держал в руках свою голову. Два дня назад я резко проснулась и обнаружила его спящим на холодном полу. Когда я спросила его, зачем он лег спать на пол, он ответил, что он этого не знает. Он выглядел таким потерянным, как будто бы не понимал, кто он, где он и как он там очутился. Это очень сильно меня напугало.
– С тобой все хорошо? – тихо спросила его я, чтобы вдруг ненароком не испугать.
– Да. Все в норме.
Я подползла к нему по постели и нежно обняла его сзади за торс, положив свой подбородок ему на плечо.
– У тебя опять звенит в ушах? А головные боли полностью прошли?
Плечо, к которому я мягко прильнула, неопределенно дернулось. Во время своей третьей и уже последней командировки в зону военных действий Джуд получил тяжелую черепно-мозговую травму от взрыва бомбы. Я не знаю никаких подробностей, потому что он ничего об этом мне не рассказывает.
Я знаю только то, что его большая колонна попала в засаду и подорвалась на придорожной мине. Шестеро пехотинцев погибли, а четверо получили ранения. Мы с Кейт тогда узнали об этом из новостей. Мы тщательно прочесывали все источники новостей и состояли в чатах членов семей пехотинцев. Приходилось иногда самим искать информацию, которую Джуд намеренно от нас скрывал. Каждый раз, когда я что-то спрашивала его про обстановку вокруг, то он отвечал, что все спокойно, и переживать нам не о чем. Это была бессовестная ложь. В зоне боевых действий всегда есть о чем беспокоиться. Но, видимо, таким образом Джуд пытался оградить меня от всего этого кошмара.
Прижавшись грудью к его спине, я нежно поцеловала его в шею, а мои руки тем временем спускались все ниже и ниже, оглаживая ровную кожу и упругие мышцы, которые подергивались в ответ на мои прикосновения. Правой рукой я нежно залезла под пояс его боксеров и обхватила его твердую плоть.
Он резко схватил мою руку и убрал ее от себя в сторону. Я расстроенно отстранилась от него.
– Что такое? – Я постаралась открыто не показывать своей обиды.
– Ничего. Просто сейчас мне совсем не хочется этим заниматься.
– А мне показалось, что тебе хочется…
Не удостоив меня ответом, он встал с кровати и подошел к дубовому комоду. Он достал футболку и шорты для бега и переоделся, стоя спиной ко мне.
– Давай сходим с тобой на пробежку, – сказал он, все еще не поворачиваясь ко мне лицом.
– Давай, – медленно ответила я, даже не сдвинувшись с места.
Джуд сел на край нашей постели, надел кроссовки для бега, встал и повернулся лицом ко мне. Он вопросительно поднял брови, когда обнаружил, что я, все еще застыв, сижу на кровати.
– Так ты идешь или нет? – сварливо спросил меня он.
А он вообще хочет того, чтобы я шла с ним?
Это было странно – смотреть на мужчину, которого очень любишь, и не узнавать его. Может быть, дело было в волосах. Я так и не привыкла к этой ужасной короткой стрижке морпехов и с нетерпением ждала, когда у Джуда снова немного отрастут волосы. А может быть, это все глаза. В них появилось какое-то затравленное выражение, которого не было раньше. Словно он повидал слишком много смертей и разрушений, и это навсегда оставило на нем свой неизгладимый отпечаток. Но вместо того, чтобы рассказать кому-то о своих внутренних переживаниях, он замыкается в себе и твердит, что у него все в порядке, каждый раз, когда я начинаю задавать ему какие-то вопросы.
– Да, я сейчас.
Сегодня у меня был выходной, и мне хочется, чтобы мы с Джудом провели его только вместе. Он вышел из спальни. Услышав, как за ним закрылась дверь в ванную комнату, я собралась с мыслями и быстро оделась.
Мы столкнулись с ним у двери в ванную: он выходил, а я прошмыгнула внутрь мимо него. Я немного почистила зубы, собрала волосы в высокий хвост и уставилась на свое собственное отражение в зеркале. В определенном возрасте привыкаешь к своему лицу и уже перестаешь распознавать его. Но в этот раз я как следует всмотрелась в свое четкое отражение.
Я не очень сильно изменилась. Все те же веснушки на носу, те же зеленые глаза и лицо в форме сердечка. Маленький нос, широкий рот. Темные, чуть темнее, чем мои волосы, брови.