Эльза Лисовец – Сектор PSI-7 (страница 4)
— Паспорт есть — уже неплохо, — Алена открыла холодильник. — Жрать чего будешь, налогоплательщик?
— Филе индейки. И валерьянки внутривенно. Меня лишили статуса метафизического наблюдателя. Это хуже кастрации.
— Добро пожаловать в реальный мир, пушистый. Здесь мы платим ипотеку и боимся звонков из военкомата. Будешь помогать мне в работе. Твоя задача — сидеть на людях. Мой профессиональный уровень мизантропии удваивается, когда на коленях клиента лежит тяжелое, линяющее животное.
Их первый совместный выезд состоялся вечером. Вызов поступил из местного Дома культуры. Там репетировал народный хор ветеранов труда. Проблема заключалась в том, что после того, как местный депутат спел им со сцены песню про «поднятие с колен», пенсионеры потеряли способность петь минорные ноты. Их голоса самопроизвольно уходили в мажор такой жизнерадостности, что у слушателей начинали кровоточить уши, а цветы в вазах поворачивались к певцам листьями вниз, совершая акт растительного самоубийства.
Алена вошла в зал. Старушки в кокошниках выводили «Калинку-малинку» с энтузиазмом свидетелей Иеговы. Звуковые волны сбивали штукатурку с потолка. Сидящий у нее на руках Кот начал стремительно таять, оставляя только вибриссы и правое ухо — акустика била прямо по его тонкой душевной организации.
— А ну, отставить эйфорию! — рявкнула Алена, нажимая на кольцо.
Раздался хлопок, похожий на выстрел пробки от шампанского. Хор замер на полуноте. Наступила звенящая тишина.
Старушка-солистка тяжело вздохнула.
— Господи, батюшки, — прошамкала она, глядя на свои руки. — А чего это мы так орем-то? Ноги болят, поясница стреляет, давление двести на сто. Какая «Калинка», Зин? У меня картошка не копана.
— Вот, — удовлетворенно кивнула Алена. — Реализм. Осознание бренности бытия. Можете расходиться, граждане. Искусство должно страдать, а не скакать козлом.
Когда они возвращались домой через парк, пошел дождь. Настоящий, серый, питерский по духу, хотя город находился южнее.
— Скучно, — вдруг сказала Алена, подставляя лицо каплям. — Слишком легко. Люди ломаются быстрее, чем дешевые китайские смартфоны. Где драма? Где шекспировские страсти?
— Закажи доставку, — буркнул Кот из-под ее куртки. — Страстей с доставкой на дом. Только проверь срок годности, а то привезут какую-нибудь греческую трагедию, потом век после унитаза отмываться будешь.
Они подошли к подъезду. На лавочке сидела давешняя Торчилла. Гусеница сбросила зеленый окрас, перекрасившись в строгий деловой серый цвет. Вместо кальяна она курила тонкую электронную сигарету и изучала распечатку биржевых котировок.
— Привет, инсайдер, — хмыкнула Алена. — Как бизнес? Акции грибов растут?
— Рынок волатилен, — протянула Торчилла, выпуская идеальное колечко пара. — Королева передает привет. Говорит, ты слишком мягко работаешь. Просила передать тебе инструмент для особо тяжелых случаев.
Гусеница щелкнула пальцами. Перед Аленой на мокрый асфальт шлепнулась книга. Твердый переплет, название вытеснено золотом: «Полное собрание сочинений твоей совести. Том 1: Ты могла лучше».
— Психотропное оружие массового поражения, — пояснила Торчилла. — Читать вслух своим жертвам. Действует круче хлороформа. Вызывает острое чувство вины даже у памятников.
— Годится, — Алена подобрала книгу. Она приятно холодила руки. — Заходи, чаю выпьем. Правда, чая у меня нет, только «Скучная текила» и остатки рассола. Михалыч-садовник подогнал, говорит, экологически чистый.
— Рассол подойдет, — кивнула гусеница, втягивая свое трехметровое тело в узкий дверной проем подъезда. — Мне нужно снять стресс. Сегодня один человек пытался найти смысл жизни. Еле отбились...
Подъезд встретил их запахом жареных чебуреков и бесконечной лампочкой Ильича, которая моргала в такт биению сердца Вселенной. Или это просто соседи сверху снова практиковали тантрический секс. Продолжение следует, ибо абсурд имеет свойство размножаться делением, особенно в условиях центрального отопления.
Глава пятая, в которой экзистенциальный кризис становится коммунальной услугой, а коты отказываются работать по ТК РФ.
Утро началось не с кофе. Оно началось с повестки из налоговой. Настоящей, земной, пахнущей казармой и мелким шрифтом. В графе «Объект налогообложения» значилось: «Метафизический доход от эксплуатации абсурда (нерегулярный)».
— Докатились, — Алена швырнула бумажку на стол. — Сначала Королева счета присылала, теперь эти подтянулись. Скоро налог на воздух введут, ссылаясь на то, что я потребляю его с излишне циничным выражением лица.
Кот, сидевший на подоконнике в позе копилки, лениво приоткрыл один глаз.
— Плати. Это карма за ту старушку из хора. Ты лишила ее смысла жизни. Теперь она просто копает картошку, это считается самозанятостью без регистрации.
— У нее давление двести на сто, какая самозанятость? Ей нужен покой и валидол. Я оказываю благотворительную медицинскую помощь методом деинфантилизации населения.
— Напиши им это в объяснительной, — фыркнул кот, растворяясь хвостом. — Только добавь побольше канцелярита. Налоговая любит, когда больно и официально.
В дверь позвонили. На пороге стояла Торчилла. Гусеница сменила деловой серый на домашний махровый халат бордового цвета. Из-под халата торчали шесть пар тонких лапок, нервно теребящих пояс.
— У нас потоп смыслов, — трагическим шепотом сообщила она, перешагивая порог. — Сосед сверху, этот невыносимый оптимист Василий со второго этажа, купил себе курс «Пробуди в себе бога».
— И что? Пусть пробуждает, лишь бы взносы за капремонт вовремя скидывал.
— Он проснулся! — взвизгнула Торчилла. — Буквально! Его астральное тело теперь протекает ко мне через розетку! Он сидит у меня на кухне, пьет мой чай и пытается объяснить моему фикусу концепцию безусловной любви! Фикус начал фотосинтезировать в обратную сторону, он сейчас высасывает кислород из комнаты! Мы все задохнемся радостью!
Алена тяжело вздохнула, взяла из прихожей швабру, примотала к ней скотчем книгу «Полное собрание сочинений твоей совести» и направилась наверх. Кот материализовался на ее плече, приняв форму воротника из чистого скепсиса.
Дверь в квартиру Василия была исписана мантрами маркером. Внутри пахло благовониями, перегаром и дешевым успехом. Сам Василий, мужчина лет сорока с пивным животиком и глазами спаниеля, стоял посреди гостиной. Перед ним висел в воздухе полупрозрачный двойник самого Василия, только чуть более сияющий и одетый в тогу.
— Я есть Всё! — вещало астральное тело дрожащим тенором. — Я принимаю потоки изобилия! Вася, бросай работу грузчиком, Вселенная сама даст тебе BMW!
— Она тебе уже дала цирроз печени и долг по микрозаймам, — мрачно заметила Алена, толкая дверь ногой. — Двойка по физике. Плотность твоего эго нарушает закон Архимеда, ты проливаешься сквозь перекрытия.
— О, Просветленная! — двойник повернулся к ней. От него веяло запахом ладана и несварения. — Присоединяйся к потоку! Слейся с Абсолютом!
— Я сливаюсь только в унитаз после корпоратива, — отрезала Алена. — А Абсолют твой сейчас зальет проводку внизу, и баба Зина со своим фикусом устроит тебе короткое замыкание кармы. Заканчивай сеанс.
Она подняла швабру.
— Что это? — испугалось астральное тело, пытаясь просочиться обратно в обои.
— Это инъекция реальности. Читать заставлять не буду, времени нет. Просто смотри в обложку.
Алена открыла «Собрание сочинений твоей совести». Книга загудела низким басом. На глянцевых страницах замелькали титры:
«2012 год. Ты обещал жене бросить пить. Расход маны: -500».
«Прошлая пятница. Ты взял последнюю котлету, зная, что сын придет позже. Репутация с фракцией "Дети": Пренебрежение».
«Секундой ранее. Ты назвал себя богом, сидя в трусах перед холодильником. Штрафные санкции: Прозрение 80-го уровня».
Астральный Василий икнул, пошел крупными пикселями, как старая видеокассета, и с тихим хлопком втянулся обратно в физическое тело хозяина. Василий-мясной осел на пол, схватился за голову и простонал:
— Господи... зачем я съел всю шаурму ларька в одно лицо... Мне же завтра на смену...
— Вот, — удовлетворенно кивнула Алена. — Контакт с реальностью установлен. И шваброй по кумполу для закрепления эффекта. Бытие определяет сознание, Вася. Иди, вытирай лужу своего просветления в коридоре.
Спускаясь вниз, Кот задумчиво почесал ухо задней лапой.
— Знаешь, Алиса-Воронцева, а ведь мы создали опасный прецедент. Если каждый алкоголик начнет платить налоги за свои метафизические выхлопы, бюджет страны закроет дыру за неделю.
— Не наш профиль, — буркнула Алена. — Наш профиль — бить дураков их же собственным прошлым по лицу. Дешево и эффективно.
Вечером состоялся семейный совет. Участвовали: Алена (председатель), Кот (миноритарий, вечно требующий дивидендов едой) и Торчилла (независимый аудитор).
— Нам нужно ИП, — заявила гусеница, разливая «Скучную текилу» по мензуркам. — «Синяя Гусеница Ltd.. Экстерриториальный филиал». Иначе Королева сожрет нас за незаконное предпринимательство в масштабах мультивселенной. Да и Коту нужна трудовая книжка, пенсионный фонд пустеет.
— Кем тебя записать? — спросила Алена, глядя на пушистого нахлебника. — Специалист по утилизации одиночества?
— Запиши меня старшим специалистом отдела контроля мягкости диванов, — мурлыкнул Кот. — И график свободный. И молоко натуральное. И чтобы эта зеленая больше не называла меня «пушистым», это микроагрессия и эйджизм.