Эльза Кексель – Сольвейг. Заклятие Змеёвых гор (страница 13)
– Ольга, ты точно такая же, как и прежде. Ты не изменилась. Я тебя очистила от плохого. Но тайно посвящать тебя в ведьмы я бы не отважилась. Без твоего ведома и согласия.
Знахарка задумалась.
– Да и потом, на самом деле это не так просто… – медленно продолжила она. – Ты знаешь, прежде чем посвящать девицу в ведьмы, та должна некоторое время, довольно долго, побыть в услужении. А иначе просто будет не понятно, выйдет ли из неё какой-нибудь толк. И ученица, как ты уже понимаешь, мне очень нужна.
– Чернава, а почему у тебя не было такой помощницы, ну, или хотя бы простой прислуги по хозяйству?
– Ну, почему же, была. Раньше жила у меня одна девица… – та осеклась и замолчала. Такое ощущение, что она поняла, что сказала лишнее.
– А где же она сейчас? Куда делась?
– Сейчас речь не об этом, – хозяйка явно не захотела продолжать. И вернула беседу в прежнее русло:
– И раз уж у нас зашел такой разговор, раз уж ты сама его начала… Я хотела бы тебя прямо спросить: ты хочешь быть у меня в услужении?
– Я… – начала было Берёзкина.
– Ольга, ты понимаешь, что я не имею в виду быть простой помощницей по хозяйству, прислугой. Я имею в виду, хочешь ли ты стать настоящей ведьмой?
Та от неожиданности не нашла, что и сказать. Повисла пауза, причем довольно продолжительная.
– Я повторяю свой вопрос, – настаивала знахарка. – Ты хочешь стать ведьмой?
– Я не готова… – честно призналась гостья, аккуратно подбирая слова. – Не готова ответить на этот вопрос.
И после очередной паузы, продолжила:
– Могу сказать одно: пока у меня есть хоть один, пусть самый крошечный, шанс вернуться домой, я останусь такой, какая есть. Но очень надеюсь, что он есть, этот шанс! И искренне верю, что ты мне в этом поможешь! И еще надеюсь, что ты не используешь моё доверие во зло.
Она умоляюще сложила руки на груди и добавила:
– А тебе, Чернава, обещаю, что всё это время, пока я нахожусь у тебя, я буду твоей верной и преданной помощницей, ученицей и служанкой!
– Хорошо, – кратко ответила та. И сверкнула из-под ресниц сапфирным взглядом, но при этом не было понятно, разочарована она или нет. Лишь приказала спокойным, ровным голосом:
– Ступай спать. Завтра опять затемно разбужу.
Этому приказу Оля обрадовалась, на сей раз в лес она отправится без боязни. После разговора с хозяйкой гостья почувствовала легкость и находилась в приподнятом настроении, поскольку многие сомнения разрешены.
Но сегодня Берёзкина обо всём этом думать больше не желала. И ни о чём печалиться совсем не хотелось, сейчас ей было совсем не до грустных мыслей. Более того, влюблённая душа уже заранее невольно трепетала от радости, ведь, возможно, она увидит Асвальда.
Глава 15
«Интересно, где теперь ходит этот скандинавский бог? – Ольга мечтательно закрыла глаза. – Нет ли его сейчас где-нибудь тут, поблизости? Возможно, новый лесной знакомый будет искать меня на том же месте, где мы впервые повстречались?»
Знахаркиной помощнице очень хотелось, чтобы этот юноша увидел, насколько она сегодня очаровательна в платье, подаренном Чернавой. И в мыслях уже представляла себе, как предстанет перед этим симпатягой уже не в дурацких шортах, а такая нарядная, женственная.
«Моему шведу», как Берёзкина прозвала Асвальда, явно должно понравиться. В общем, влюблённое сердце при одной мысли о нём снова запрыгало как маленький детский мячик.
Но теперь Оля не стала возмущаться, мол, что за напасть. А просто улыбнулась, и от этого стало так хорошо и тепло на душе, как бывало раньше, когда мама обнимала в детстве.
Чернава сегодня опять велела собирать ту же самую траву. Но когда знахаркина помощница пришла на знакомую поляну, села под деревом и глянула на свои руки, то обнаружила неприятный сюрприз.
Ладони сделались красные, жёсткие и даже с мозолями. Это были последствия вчерашнего сбора камыша. Впрочем, и другая работа по хозяйству мягкости и белизны рукам не добавляла.
Когда травница обнаружила, во что начинают превращаться её музыкальные пальцы, ладони и кисти, она пришла в ужас. И испугалась: «О, боже! Как же я буду теперь играть такими руками?» Но потом вспомнила, где она и в какой глухой век её занесло судьбой или чьей-то злой волей.
«Эх! Не забывай, где сейчас находишься! Вот где ты, а где фортепиано? – задумалась Берёзкина. – Да-а-а… Я есть. Я существую. И я – пианистка, умею играть. Но при этом самого фортепиано нет даже в проекте, оно ещё не изобретено в этом мире. Вот уж действительно, попала, так попала!»
«Ну, ладно, играть теперь не на чем и негде. Но ведь петь-то мне никто не запрещает. Значит, буду петь!» – вздохнула она и принялась тихонько выводить мелодию Грига, свою любимую «Песнь Сольвейг». Негромко, без слов.
Так, под музыку, знахаркина помощница довольно шустро собрала целую корзину травы. Однако долгожданный незнакомец за это время так и не появился. «Жаль, очень жаль», – вздохнула Оля. И даже немного взгрустнула.
Хотя понимала, что это довольно глупо – грустить из-за человека, которого видела один-единственный раз в жизни. Этот парень уж наверняка и думать-то про неё забыл, а она, глупышка, сидит и чего-то ждёт.
И Берёзкина запела: «Зима пройдёт, и весна промелькнёт, и весна промелькнёт. Увянут все цветы, снегом их занесёт, снегом их занесёт…»
***
«Эй, э-э-эй!» – вдруг где-то вдали будто бы раздался чей-то крик, словно кто-то услышал пение.
Оля прислушалась. Тихо. Наверное, показалось. Она продолжила петь.
«Эй! О-оль-га-а!» – снова послышалось вдалеке.
«Меня кто-то зовёт? – знахаркина помощница прервала работу. – Неужели это Асвальд меня нашёл?!»
«Ольга, я здесь! Я уже иду!» – теперь голос уже явно было слышно.
«Нет, значит, не показалось. Это голос Асвальда! Он и впрямь меня ищет и ждёт!» – обрадовалась Берёзкина.
Она ещё не была уверена в чувствах, но сердце уже готовилось выпрыгнуть из груди и нестись, не разбирая дороги, по бурелому и кустам. Навстречу…
«Навстречу кому?» – Ольга вдруг резко остановила сама себя. И тут она неимоверным усилием попыталась собрать в кучу остатки благоразумия, пока они совсем её не покинули.
«Кто тебе этот человек? Ну, вот кто? Никто! – устроила сама себе строгий разнос Берёзкина. – Так что, дорогая, будь добра, постарайся вести себя прилично!»
И ей это удалось. Во всяком случае, пока. И по мере того, как крик приближался, знахаркина помощница становилась всё спокойнее и спокойнее. По крайней мере, внешне.
А что творилось в тот момент в девичьей душе, какие бури бушевали, это уже было не важно. Главное, что со стороны никому не видно.
Наверное, в этот миг какая-то из Олиных прабабок взыграла в генах и показала свой дворянский гонор, упирая на манеры и на то, что приличной барышне так себя вести с молодыми людьми – это дурной тон.
И в итоге, когда на полянке появился мужской силуэт (а это и был Асвальд), эта девушка излучала само равнодушие и холодность. Натуральная Снежная королева, ни больше, ни меньше.
– Ольга, вот я тебя и нашёл, как и обещал! – радостно закричал парень.
И он снова предстал на поляне во всей своей красе: высоченный, светловолосый, статный, стройный, косая сажень в плечах. И все та же умопомрачительная улыбка.
В общем, тот самый типаж, по которому многие современницы Берёзкиной из двадцать первого века сходили бы с ума и падали бы штабелями ему прямо под ноги.
– Здравствуй, Асвальд! – как можно более сдержанно ответила знахаркина помощница и поставила корзину на землю.
– Как я рад, что разыскал тебя!
«Швед» снова просиял. Он приблизился и слегка коснулся девичьей руки. Оля внутренне задрожала, но вида не подала.
– Какое счастье, что я тебя нашёл! – викинг никак не мог унять свой восторг. Этот юноша со всей своей прямотой не считал нужным скрывать свои чувства: что у него было на душе, то и сразу выдавал миру.
– Счастье? Правда? Асвальд, а почему для тебя это счастье?
– Ольга, честно тебе говорю, счастье! Клянусь, я никогда и никому так не радовался!
Едва Берёзкина вновь услышала этот неподражаемый голос, как начала сходить с ума и терять голову. И лишь успела подумать: «Кажется, я пропала!»
Чудный бархатный баритон этого чужестранца, как и в прошлый раз, начал окутывать эту девушку в мягкий плед, который постепенно грозил превратиться в мягкий плен. В него легко угодить, но выбраться почти не возможно.
Парень порылся в кармане, что-то достал оттуда и, сияя, протянул своей новой знакомой какой-то маленький сверток:
– Вот держи, Ольга. Это я приберёг для тебя
– Что это? – спросила она и с любопытством развернула презент, завернутый в чистую холщевую тряпочку.
– Попробуй! Это сладость из дальних-дальних стран. Очень вкусная!
– Похоже, что это халва, – определила Берёзкина по виду и по яркому аромату.
– Как ты сказала? Халва? Не знаю. Я названия не запомнил. Но, наверное, ты права. Знаю только, что эту сладость долго везли на корабле издалека, и она у нас большая диковинка, – пояснил «швед».