Эля Шайвел – Непокорная жена драконьего владыки (страница 22)

— Ты же уже не девица, Джелин? Ты исполнила свой супружеский долг перед Джаредом? — мать проигнорировала указания лекаря. — Сколько раз он наполнил тебя своим семенем?!

Бесстыдные слова матери продолжали вонзаться в мою душу, оставляя кровоточащие раны.

Я не могла поверить, что она так легко унижает меня. Какое ей дело?

— Довольно! — внезапно раздался строгий голос Калеба. — Ваш визит окончен. Уходите.

О боги, там же ещё и лекарь сидит всё это время! Какой позор! Мне хотелось провалиться на месте, лишь бы не присутствовать в этой комнате в этот момент.

Но на лекаря я взглянула с благодарностью, хотя и понимала, что он не может полностью стать моим щитом от матери.

Да, её он, наверное, выгонит. Но мне придётся потом смотреть и ЕМУ в глаза тоже.

— Ты не имеешь права так разговаривать с нашей императрицей и обсуждать с ней столь интимные вопросы их супружеской жизни с императором, — продолжал он, обращаясь к матери. — Джелин — взрослая женщина и имеет право на свои решения и чувства. А ещё она жена императора, проявите, наконец, уважение.

Мать уставилась на Калеба с недоумением («Ты что ещё тут?» — говорил её взгляд), а затем на меня, словно осознавая, что теряет контроль над ситуацией.

— Кажется, мы это уже обсуждали, старик. Ты кто такой, чтобы указывать мне, как воспитывать мою дочь? — её голос звучал с нотами ярости. — Ты всего лишь лекарь, а я её мать! И буду говорить с ней о чём захочу!

— И именно поэтому, как мать, вы должны заботиться о ней, а не унижать. — Калеб говорил спокойно, но в его голосе ощущалась решимость. — Она рассчитывала на вашу поддержку после выздоровления, а вместо этого получила порцию оскорблений. Уходите, я сказал.

Я почувствовала, как в груди разгорается искра надежды: неужто, есть кто-то, кто понимает и поддерживает меня?

Может быть, так должен был бы вести себя отец в нормальной семье. Но мы — не такая семья.

Отца я, конечно, помнила плохо и презирала за то, что он сделал со мной и матерью, выгнав мать и меня в младенческом возрасте, я даже ходить ещё не умела…

Что-то в памяти снова царапнуло мой разум какой-то неуловимой мыслью, но я не смогла за неё уцепиться, потому что мама продолжала визжать на лекаря.

— Ты не знаешь, что такое быть матерью, — продолжала орать взбешённая мама, но в её голосе уже не было уверенности. — Ты не понимаешь, что она должна быть полезной!

— Полезной? — перебил её Калеб, и его голос стал резким. — Полезной для кого? Для вас? Или для ваших амбиций? Джелин — не инструмент для достижения ваших целей. Она — личность, с собственными мечтами и желаниями. Уходите!

Я смотрела на лекаря с восхищением, но в то же время и с растерянностью. Впервые в жизни меня и мои интересы действительно кто-то защищал.

Это было так неожиданно, и я не знала, как реагировать.

— Ты не имеешь права вмешиваться в нашу семью, паршивый лекарь! — прошипела мама, но её голос уже не звучал так уверенно. — Ты не знаешь, жалкий червяк, что я пережила, что мне пришлось сделать, чтобы выжить и поднять её!

— Я не собираюсь обсуждать вашу историю, — резко ответил Калеб. — Но сейчас вы не имеете права обращаться с ней так, как вы это делаете. Джелин — императрица. И имеет право на счастье, и если вы не можете этого понять, то я очень сомневаюсь, что она действительно ваша дочь.

Моя мать, казалось, была в ярости, но в её глазах я увидела что-то другое. Страх, может быть? Она отшатнулась на мгновение, развернулась и, стиснув зубы, вышла из комнаты, оставив за собой гнетущую тишину.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как напряжение покидает моё тело.

Я обернулась к Калебу и прошептала:

— Спасибо вам. И простите меня. Мне очень жаль, что вы стали свидетелем этой позорной сцены…

— Вы в порядке, императрица? — спросил лекарь, и его голос стал заметно мягче. — Вам не за что извиняться.

— Я… не знаю, — призналась я, смахивая слёзы с лица. — Я никогда не думала, что она сможет так сильно унижать меня, хотя её слова никогда и не были добрыми. Но в этот раз я чувствовала себя особенно беспомощной.

Старик подошёл ближе и сел на ближайший стул, ласково похлопав меня по плечу. Его присутствие внушало мне спокойствие и поддержку.

— Ты не беспомощна. Ты сильнее, чем ты думаешь, — сказал он. — У тебя есть право на свои чувства, и ты не должна позволять никому, даже своей матери, говорить с тобой так.

Я кивнула, но в глубине души всё ещё чувствовала себя несправедливо обиженной.

Я понимала, что Калеб прав, но это не облегчало боли от слов, которые произнесла моя мать.

Я всегда хотела, чтобы она гордилась мной, но теперь это казалось невозможным.

— Она всегда была такой, — призналась я, глядя на пол. — Я надеялась, что когда вырасту, она изменится. Но ничего не меняется.

— Люди не меняются, если не хотят, — сказал Калеб. — Но ты можешь изменить своё отношение к ним. Ты должна научиться защищать себя и свои желания.

— Но как? — спросила я. — Больше всего я боюсь, что выросла такой же… как мама.

— Начни с принятия себя, — добродушно сжав мою руку, ответил старик. — Пойми, что ты имеешь право на свою жизнь, на свои мечты и на своё счастье. И присмотрись к Владыке. Император тоже имел очень несчастливое и даже жестокое детство. И ничего справился, даже песни тебе пел по ночам, пока ты болела. Если у него нашлись силы, принять себя и не повторять судьбу своего жестокого отца, то и у тебя есть надежда отличаться от своей матери. Родители дают нам жизнь, но не могут за нас решить, какой именно будет наша жизнь.

Глава 31

Остаток дня я провела в задумчивом беспокойстве, размышляя о том, что сказал Калеб.

Слова старого лекаря действительно зацепили меня, проникнув в самые глубины моей души.

Я всегда старалась быть идеальной дочерью, угождать матери, но сегодня утром, я поняла, что угождать я могу сколько угодно, но мать мне не изменить. Как и её отношение ко мне.

Почему я всё ещё ищу её одобрение? Почему меня так ранят её слова? Ведь они полны яда и не похожи на слова любящего человека.

А если она меня ненавидит, то возникает два вопроса: почему это так и почему меня тогда должно волновать её мнение?!

Как много раз я, стараясь показать ей свои успехи и ища искорку одобрения в её глазах? Но каждый раз я сталкивалась с холодом и недовольством. Как будто я была всего лишь обузой, которую она не желала видеть, проклятьем, которым наказали её боги, но никак не её ребёнком.

«Но я не должна соответствовать её ожиданиям», — подумала я, ощутив прилив решимости. Я имею право на свою жизнь, свои мечты.

Слова Калеба о том, что император, несмотря на своё жестокое детство, сумел стать добрым и заботливым человеком (что мне пока не очень удалось рассмотреть, но, ДОПУСТИМ), зацепили меня.

Как он это сделал? Как он смог преодолеть презрение и ненависть отца?

Слова лекаря о том, что это Джаред пел мне песни, когда я страдала от болезни, удивили меня. Даже, наверное, поразили.

Я не помнила слов, но я помнила свои ощущения: каждая нота песни была наполнена теплом и заботой, словно он пытался передать мне частичку своей души. Это было очень трогательно. И так расходилось с его словами, о том, что он просто должен исполнить волю богов, что в моей голове возник жуткий диссонанс!

Чему в итоге мне верить?

Я посмотрела в окно в наших покоях. Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, создавая светящуюся дорожку на море, что было глубокого синего, почти чёрного, цвета.

Всегда есть место для света. Даже в черноте моря.

— Я не хочу быть как мама, — решительно прошептала я себе. — Я хочу быть сильной, независимой, но доброй и порядочной. Такой, какой мечтала быть.

Но оттого что я сказала это вслух, страх не исчез. Я жутко боюсь повторить её ошибки, стать озлобленной и эгоистичной, оказаться в той же ловушке вечного недовольства жизнью.

Я вспомнила, как Калеб говорил о принятии себя. Но как это сделать? Этот вопрос пока оставался без ответа.

Нужно начать с малого, решила я. Признать свои желания, свои мечты, даже если они не совпадали с тем, что хотела моя мама. И ещё научиться признавать свои ошибки.

Например, скандал, устроенный мною Джареду, явно был ошибкой.

Нужно извиниться.

С нетерпением я стала ждать Джареда, но солнце уже село, а муж так и не явился. И где он пропадает?

И тогда я решила его поискать.

Если честно, я не выходи́ла из наших покоев целый день, занимаясь починкой свадебного платья, которое попросила мне принести Эйда.

Как выяснилось, им никто не занимался. Более того, я так поняла, его чуть ли не выкинули! Мол, платье слишком испорчено после той битвы с тёмной тварью на Арене, да и негоже императрице носить заштопанное платье, так сказал мне Эйд.

Я возмутилась и потребовала платье принести.

Около часа понадобилось слуге, чтобы найти моё платье, но зато потом целый день мне было чем заняться.

Но день закончился, платье я заштопала, и, пожалуй, мне ничего не остаётся, как выйти наружу.

Я же хотела изменить свою жизнь? Может быть, это и есть шаг вперёд?