Эля Саммер – Под прицелом твоей души (страница 3)

– Твой отец и дядя сейчас думают о мести, – проговорила она, вообще не слышала, что я только что сказала. – Мы оба знаем, что Марк не остановится.

– Они не должны были терять своего двоюродного брата.

– А я не должна была терять мужа, – голос Елены надломился. – Но, видимо, это мало кого интересует, кроме меня. Двойняшки ещё ничего не знают, да и как я им скажу? Как объяснить маленьким детям, что их отца больше нет?

Глаза наполнились слезами, и от былой стойкости не осталось и следа. Для Елены младшие дети значили всё: они были её опорой и смыслом, тем, что не выразить ни жестами, ни тоном голоса, ни самыми точными из признаний.

Мне не нашлось слов, чтобы дать ей ответит. Я открыла рот и тут же закрыла, потому что любое сказанное сейчас прозвучало бы пусто и фальшиво. Что я могла сказать? Что всё будет хорошо? Что мы справимся? Что жизнь снова наладится? Но ведь это ложь. Уже ничего не будет как прежде, и мы оба это понимали слишком ясно.

– Знаешь, я иногда завидовала ни твоей матери, ни тебе, – продолжила тетя, склонив голову набок. – Ты выросла в стороне от всего этого. Обычная жизнь, учёба, работа, свобода… Тебя никогда ничего не касалось.

– Отец хотел оградить нас от…

– А тебе не кажется, что Марк был слишком идеалистичен? – губы её тронула усмешка. – Он и впрямь думал, что сможет вырвать тебя из этого порочного круга? Но кровь есть кровь, Ирина, и она всегда зовёт.

– Дядя Дима хотел поступить так же с двойняшками, ты знаешь это лучше всех, теть Лен. Он желал другой жизни своим детям.

– Ну, конечно, ведь Марк…

– Я не позволю винить моего отца за его выбор, – Она не успела закончить, как я её прервала. – Даже тебе.

– Я никого не виню, – взгляд стал колким. – Просто констатирую факты. Димы больше нет, а твой отец уже выбрал нового наследника, не так ли?

– Что ты хочешь сказать?

– Ох, не прикидывайся. Близнецы еще маленькие, у твоего дяди Руслана две дочери. Рому мы не берём в расчёт . Ставки слишком высоки, и он вечно в тени. А вот брат Максим… – она замолчала на полуслове, взвешивая мысль, – по рождению первенец, любимец Бориса. Да и к тому же именно он держит в руках весь семейный бизнес, тот… о котором вслух не говорят. Ты ведь знаешь, Дмитрий всегда держался в стороне от этих грязных дел. Ну а теперь мой муж мёртв, и путь свободен. Его сын никогда не будет частью этого мира, ведь не имеет значение, что он тоже носит фамилию Кравченко. Разве не этого вы все добивались?

– Ты не в себе, тетя Лена, – прошептала я, едва удерживая голос.

– Кто у нас ещё остался? – задумчиво продолжила она, теперь уже улыбаясь. – Кажется, это все… Если, конечно, Борис не оставил где-то парочку ублюдков на стороне… Типичная драма из разряда «сами не знали, чьих кровей». Удивительно, что они ещё не всплыли, – Елена издала горький смешок. – Что ж, раз таковых нет, у нас остаёшься ты, Кравченко Ирина и твой брат Максим. Интересно… Как думаешь, женщина смогла бы править в этом мире?

– Отец никогда не хотел власти и не искал себе места во главе того, что уже было выстроено до него. – тихо, но уверенно ответила я, не отводя взгляда. – Откуда ты знаешь, чего желал мой отец на самом деле? Может,так же, как твой муж, он хотел остаться в стороне… Но у отца не было выхода. Кто-то должен был удержать всё это, и он взял на себя бремя, которого никогда не желал. Так что не обманывай себя. И если уж ты хочешь услышать имя, за которым могла бы пойти семья, то это точно не твой сын. И уж точно не я.

– Максим, не так ли? – с ядовитой улыбкой протянула она.

– Кравченко Марк Борисович, – вырвалось из моих губ без колебаний. – Человек, которого ты слишком рано списываешь со счетов.

Она прищурилась. Лицо её застыло, но в глазах промелькнула странная вспышка, что-то между гневом и страхом.

– Ты умная девочка. Другого ответа я и не ожидала. В этом доме любовь отца, это сила. А сила, как ты знаешь, это власть.

Я промолчала, лишь тяжело вздохнув. Каждое слово впивалось в меня шипами. Чувствуя злость, я не могла отделаться от мысли, что мать Ромы говорит больше, чем просто предположения. Она точно что-то скрывала.

– Елена Владиславовна, – голос Ани, няни двойняшек, раздался откуда-то из коридора. – Могли бы вы, пожалуйста, подняться наверх? Денис капризничает, просит вас.

Она кивнула и лениво направилась к выходу из гостиной. Но, прежде чем уйти, остановилась на пороге и обернулась:

– Ирина, будь осторожна. Вокруг тебя слишком много глаз, и ни одни из них не смотрят с добром.

– Ненавижу её голос. – Николай оказался рядом незаметно. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и внимательно наблюдал за гостями. – Сколько я себя помню, эта Елена всегда плела интриги и сыпала ядом.

– Она потеряла мужа, Ник, – устало ответила я.

– Это не дает ей права травить всех вокруг. Будь внимательнее с ней. И с этим упырем Романом тоже. Мы давно уже не дети, куколка. Он вёл себя так, словно это ты была виновата в смерти Дмитрия.

– Его гложет печаль, и он не знает, куда свалить этот груз. Сейчас это я… Ну что ж, пусть так, если ему станет хоть немного легче.

– И ты просто будешь молчать?

– В этом доме тишина спасает лучше слов, – ответила я, пожав плечами.

Он взглянул на меня долгим, пристальным взглядом.

– А что на счёт произошедшего на дороге? Ты уже рассказала отцу? Не пытайся прикрыться аналогиями, Ирин, здесь это не прокатит.

– Ник…

Внезапно снаружи раздался шум, громкие шаги, гул голосов, хлопок дверей. Я всем телом ощутила, как напряжение возвращается с новой силой. Дедушка вернулся в гостиную, за ним следовал отец, а позади него дядя Руслан. Все трое выглядели сосредоточенными и угрюмыми.

– Все сюда, – громко потребовал Борис, его голос эхом прокатился по комнате. Люди замолчали, взгляды устремились на патриарха семьи. – Я долго думал, – начал он, сверля всех взглядом. – Кто-то посмел поднять руку на моего племянника, решил бросить вызов нашей семье.

В его голосе звучала не просто решимость, это была ярость, жестокая и беспощадная.

– Мы начнём поиски и дойдём до каждого. Любой, кто хоть краем зацепился за смерть Дмитрия, заплатит. Мы вычистим всё подчистую, и спрятаться не удастся никому. Так что если кто-то из вас что-то знает, лучше говорить сейчас, пока есть шанс. Потом будет поздно. Я не прощу никого… даже того, с кем сидел за одним столом.

Борис обвел всех глазами, и на мгновение задержался на мне. Я почувствовала, как морозная дрожь проскользнула сквозь меня, заставив кожу покрыться мурашками.

Оставшись стоять на месте, я ощущала, что стены вокруг становятся всё теснее. Мысли вихрем проносились в голове, пока где-то внутри рождалось страшное, но чёткое понимание: всё изменилось и назад пути не будет. Это был поворотный момент, либо мы скатимся в бездну, сжигая всё, что ещё связывало нас как семью, либо остался последний шанс удержать то, что не успело рассыпаться окончательно.

***

Молчание ночи было таинственным. Зимний сад казался застывшим в ожидании, как хищник перед прыжком. Я стояла на каменной дорожке, кутаясь в пальто. Дыхание превращалось в белый пар, а ноги утопали в слое свежевыпавшего снега.

Свет в доме ещё горел, но доносившиеся из окон голоса стихли. Семья разошлась по своим комнатам, каждый в одиночестве переживая боль утраты. Я подняла голову и посмотрела на чернеющее небо. Снег падал медленно, кружась в воздухе, но я почти не замечала его. Мысли о произошедшем сжимали разум. Нападение, выстрели, крики Николая… Эти образы вновь и вновь всплывали перед глазами, а воспоминания обжигали душу.

Тишину нарушили шаги. Обернувшись, я увидела, как из дома спешил папа. Он был в расстегнутом пальто, сжимающим кулаки. Я не видела его со вчерашнего вечера. Ни один из мужчин не ночевал дома прошлой ночью, теперь так будет долгое время. Никто не сомкнёт глаз, пока дядя не будет отомщён.

Его лицо, обычно спокойное, теперь было перекошено гневом.

– Ирин! – он выкрикнул мое имя, едва не поскользнувшись на заснеженной дорожке.

– Пап, ты… – начала я, но он не дал мне договорить.

– Ты понимаешь, что могло случиться?! – его голос дрожал от ярости. – Они могли убить тебя, Ирина. Убить!

Я замерла. Отрицать произошедшее нет смысла. Ник всё рассказал?

– Но этого не случилось. Мы с Ником справились, – мой голос был спокоен.

– Справились? – с издёвкой переспрашивает отец. – Посмотрите, они справились! Справились, чёрт возьми! – последнее он буквально прорычал. Я прикрыла глаза. – Вы были загнаны в ловушку, как дети! Ты вообще понимаешь, что на нас объявлена охота? О чем ты только думала, когда решила скрыть это от меня?

– Они хотели предупредить семью, а не убить нас.

– Не будь наивной, моя девочка!

– Пап, прошу тебя…

—Нет! – перебил он меня, голос отца стал ещё громче. – Ты уезжаешь.

– Хорошо, завтра же вернусь в квартиру, которая находится в Санкт-Петербурге…

– Через два дня ты покинешь этот город. – Я шагнула назад, в недоумении глядя на отца. – Улетишь в Лос-Анджелес. Я уже всё подготовил, временно будешь жить там.

– Ты не можешь быть серьёзным, —прошептала я, чувствуя, как мир вокруг рушится.

– Более чем серьёзен.

– Я не могу уехать, пап… Здесь моя жизнь, мои друзья, работа, клиенты. Как я могу всё это бросить?

– Это не обсуждается, – отрезал отец.