Эля Рин – Только наоборот (страница 37)

– А мы с Аллой любим погулять под фонарями. А когда они выключаются – без фонарей. В чужом городе это особенно волнительно. Потом встретим восход над крепостными стенами и погрузимся в утренние вайбы.

Вайбы, о да. Интересно, когда и от кого его котейшество слов-то таких набрался?

– А-а-а… – несколько разочарованно протянула ведьма, бросим на меня быстрый колючий взгляд. Вела она себя сегодня гораздо смелее, чем тогда в ботаническом саду. И это требовало осмысления. То есть сначала она узнала во мне ши и испугалась. А теперь этот факт будто совсем перестал ее волновать. Интересно, почему? – Тогда не буду ничего советовать.

– Все равно спасибо, – вежливо проговорил Сигизмунд.

И удостоился ответного монолога о том, как Ираида рада нас видеть, беспокоится, пьем ли мы ее чай, интересуется, как нам в целом Кировск и природа Хибин в частности.

Я слушала ее, прикрыв глаза, и чувствовала себя так, будто рядом включили телевизор с белым шумом. Мельтешение неприятное, звуковой мусор бесит, и жаль, что не выключишь. Потому что нет у ведьм кнопки выключения… То есть, конечно, есть, у каждого живого существа она есть, но я решила не наглеть. В смысле, не колдовать.

Не сейчас.

Когда-нибудь позже, если судьба снова сведет нас нос к носу.

– И кто тебя за язык тянул, – пробормотала я, держась за руку его котейшества. – Когда ты про утренние вайбы говорил.

Щурясь на лучи восходящего солнца, Сигизмунд сдержанно ответил:

– Жаль, что именно это оказалось правдой. А не то, что мы приехали «одним днем».

– Угу. – Я вздохнула, нагнулась и задумчиво почесала искусанную комарами голень. Последние пару часов мы провели, бродя под мостами вокруг острова Сорвалинсаари (его старое красивое название нравилось мне куда больше, чем современное Гвардейский), то по камням, то по мелководью, и в какой-то момент я решила – гори оно все комариным пламенем, в двадцать седьмой раз я не буду разворачивать подвернутые джинсы, чтобы через пять минут повторить эту же операцию в обратном направлении.

Комаров это решение привело в полнейший восторг.

Меня – нет.

Магия еще вернулась не полностью, и я не дошла пока до того состояния, когда истинная форма просвечивает сквозь людскую суть, давая знать всем окружающим: с ши лучше не связываться. Поэтому насекомые и наглели. Но у меня не было даже сил на них злиться.

Собственно, после десятичасовой прогулки по берегам, набережным, мостам, под опорами мостов, под берегами и немного по промзоне и по свалкам я утомилась так, что даже на Евгения уже зла не держала.

Подумаешь, долбоклюй.

Что, в моей жизни долбоклюев не было?

Вот чайки, к примеру.

С маленьким птичьим дурным мозгом.

Способным лишь на придумывание неприятностей для всех окружающих.

– О чем это ты задумалась с таким мечтательным видом? – спросил Сигизмунд.

– И ты туда же.

– Куда?

– С ненужными намеками в неприкосновенное личное пространство.

– Я ничего такого не имел в виду, – фыркнул его котейшество. – Просто спросил. Вдруг и мне удастся помечтать.

– Прости, – я покачала головой. – Это фея меня всю дорогу подначивала. Заходила в душу в грязных ботинках буквально. Ты ни при чем.

– Угу, – подытожил Сигизмунд. – Давай тогда думать, что делать.

– Прямо здесь?

– Я бы не хотел обсуждать это в городе. В кафе или в парке… не важно, – Сигизмунд нахмурился. – Кажется, у меня появился рефлекс. В каждом новом месте сначала осмотреться, нет ли Ираиды.

– Ты прав, – кивнула я. – Ладно. Сначала нам надо поселиться как можно дальше от этой самой Ираиды. Потом – ждать. И готовиться.

– Вот та часть плана, которая про «ждать», мне нравится меньше всего.

Мне она тоже не слишком нравилась, надо сказать.

В итоге среди всех мостов вокруг Выборга подходящими для ловли троллей оказались два. Железнодорожный в Финляндию и один из огибающих Выборгский замок. Причем железнодорожный пришлось с великим сожалением отмести – когда по нему проходил поезд, внизу было очень шумно. Сложно перекричать. А по нашему плану мне предстояло долго и обстоятельно говорить, не сбиваясь, так что очень жаль.

В итоге оставался единственный «кандидат». И нужная фаза луны с нужным положением над горизонтом, чтобы лучи попали в зеркало троллей, должна была случиться тринадцатого августа. Слишком опасно. Слишком близко к финальной отсечке, когда Сигизмунду было необходимо вернуть свою суть.

Но ничего не поделаешь.

Соваться под мосты Сорвалинсаари было еще хуже, потому что там у нас не было ни малейшего шанса сначала выманить троллей, а потом хитростью вынудить на признания. Пришлось бы лезть напролом, а ши а) не любят лезть напролом, б) терпеть не могут толстокожих противников, в) устали, как тысяча фей абсента «после вчерашнего».

– Кажется, во-он там я видела гостиницу, – я покрепче уцепилась за Сигизмунда и потянула его в сторону от берега. – И от центра города далеко. И выглядит прилично.

– А если там нет мест? – проявил Сигизмунд истинно человеческую предусмотрительность.

– Появятся, – сказала я, усмехнувшись. – Уж для такой-то малости моих сил сейчас хватит.

– Хорошо. – Сигизмунд закинул на плечо мешок с камушками, которые некие ши и кот собирали всю ночь под всеми мостами в Выборге, и мы пошли к гостинице.

Ждать.

То есть сначала спать.

А потом ждать и готовиться.

Из окна нашего номера был виден берег залива, сосны и никаких любвеобильных ведьм. На завтрак давали блинчики, кашу и еще омлет с сосиской. Сигизмунд съедал сначала свою порцию, потом половину моей и уходил наверх, возиться с зеркалом.

Существует мнение (неправильное), что артефакты могут делать только колдуны и волшебные существа. На самом деле, зная принцип создания предмета, его может собрать даже человек, в котором нет ни капли магии. А учитывая, что мы собирались устраивать засаду, отсутствие магического фона на зеркале было только на руку. Поэтому я не только не прикасалась к нему, но даже нос не совала в комнату, пока его котейшество полировал камни и прилаживал их друг к другу.

Я уходила на берег и сидела, глядя на воду.

Ничего больше я сейчас сделать не могла.

И категорически не должна была.

Каждый день я просыпалась, испытывая дикое искушение подправить сюжет. Поглядеть на судьбу Сигизмунда и подергать ее за нужные ниточки. Но каждый раз после завтрака фигурально била себя по рукам и уходила предаваться природосозерцательному дзену. Потому что не хотела закончить как Младший из Принцев. Не зная расположения всех фигур на доске, не стоило лезть в историю. Интуиция твердила, что в рассуждениях о том фатальном вечере я упускаю какую-то мелочь, которая более чем важна. А факты вторили, что мы так и не узнали ничего о самой крупной фигуре на доске – о короле скёгстроллей. Который так и не явился, например, предъявлять претензии эльфийским высочествам за стертую память.

Мог он просто взять и отбыть со всей своей делегацией на север? Мог.

Мог он играть сейчас против Сигизмунда и эльфов, чтобы отхватить себе Северную Венецию? Еще как мог.

И еще, конечно, мне не давал покоя вопрос, о чем мы таки с ним спорили. Поспорили ли в итоге. И чем лично мне это грозит. Даже вне рамок проблемы отсутствия магии у Сигизмунда, феи и чайки.

Именно поэтому и надо было подловить нужных троллей. Заставить их ответить на вопросы. И успеть решить проблему, пока нас не переиграли. Если потом окажется, что его троллейшество ни при чем… то лучше дуть на молоко, чем глотнуть горящего абсента, верно?

Днем тринадцатого августа зеркало было готово. Каменное выгнутое корыто среднего размера, неровное и кривобокое, с до блеска отполированными камнями на дне. Идеальный артефакт. Такой же изящный, как и те существа, которых мы собирались им ловить.

Уже с семи вечера мы с Сигизмундом засели под Петровским мостом со стороны острова, с зеркалом троллей наготове, нарядившись в серую пыльную одежду и отвод глаз моего производства. Когда же луна выбралась на небо, мы уже изрядно утомились от неподвижности и прямо-таки горели жаждой деятельности. Хотя, надо признаться, пассионарности в нас сейчас было чуть меньше, чем примерно пару недель назад, когда мы в номере гостиницы точили зубы на свидетелей нашего человеческого позора.

– Не знаю, как ты, Алла, а я слегка подустал, – шепнул Сигизмунд, критическим взором глядя на восходящую луну. Слава небесам, облаков вокруг нее было немного. А то обидно было бы срочно изобретать план «Б» по причине провала плана «А» из-за негодной погоды.

– Ну, что ты, – я похлопала его по плечу. – Например, теперь, с неровно сросшимся носом, ты даже брутальнее, чем раньше. Цени это.

– Ценю без устали, – кивнул Сигизмунд. А потом вдруг добавил: – Спасибо.

– За что?

– За последние несколько дней.

– Это те, когда мы не перекинулись и десятком фраз?

– Именно. Когда я чувствовал, что, несмотря на вернувшуюся к тебе магию, я не остался один против этой дурацкой судьбы. И сопутствующих обстоятельств.

– Да уж, – я усмехнулась. – У нас отличная команда. Сигизмунд и ши против всех. Давай же покажем этой судьбе, где членистоногие зиму проводят!

И мы показали.