Эля Рин – Только наоборот (страница 38)

Наш план был беспощадно прост и эффективен.

Когда луна взойдет, зеркало соберет свет в один луч, который взаимодействует с троллями примерно так же, как паутина – с мухами. То есть споткнувшись о такой луч, неосторожный тролль прилипнет.

Ненадолго.

Но времени должно хватить.

Потому что тут на сцене появляется Сигизмунд, который выглядит как обычный человек и ощущается как обычный человек. Поэтому опасности – якобы! – не представляет. Любопытный тролль вступает с ним в спор, ведет беседу, угрожает, шутит – всё как в сказке о Храбром Портняжке!

Тем временем я, спрятавшись в тенях, собираю из слов тролля нужный узор. Ту самую настоящую паутину сюжета, в которую через некоторое время его и поймаю.

И тут уже можно вступить на путь угроз.

Либо я вынуждаю тролля выйти под первые лучи солнца, и он необратимо превращается в камень.

Либо он нам рассказывает всё-всё-всё, что знает о Лугнасаде во дворце под-Холмом.

Казалось бы, после катания на драконе – плевое дело. Особенно если учесть, что Сигизмунд очень тщательно поработал с артефактом и настроил его именно на тех, кто был на балу.

Что могло пойти не так?

В момент, когда луч света из зеркала дрогнул и затрепетал, я победно сжала кулаки и на несколько секунд отвлеклась, чтобы как можно лучше замаскировать себя в ночи. Темный цвет к черному, к нефтяному, к антрацитовому, к обсидиановому. Тени и тьма, не-свет и не-видимость…

Тут Сигизмунд пошевелился и заговорил: «Эй! Я слышал, что тролли любят поспорить! Это правда?», я облегченно вздохнула – значит, все ок, – закончила маскировку, подняла глаза… И чуть не похоронила саму идею скрытности, выругавшись в голос. Просто очень, очень захотелось использовать мало цензурные слова. Потому что к лучу от нашего зеркала прилип не один тролль.

И даже не два – мы думали о такой возможности, но надеялись, что она не сбудется.

И не три.

А целых семь. Семь больших, очень недовольных и нервных троллей попались в нашу ловушку. Если только слово «нервный», в принципе, можно приложить к этой каменной образине, которая в рамках фрустрации просто швыряет обидчику в голову громадный булыжник.

Бэмс.

И еще раз бэмс.

– Эй! – заорал Сигизмунд, отскочив. – Я тоже умею камнями швыряться, мы об этом спорить будем?

Я мысленно зашипела. Смелое, беспощадно смелое котейшество решил, что на план «Б» времени нет, и бросился в этот омут с головой.

Начал пилить сук, на котором сидит.

Пошел прыгать с крыши, чтобы показать остальным дурной пример.

Ввязался в спор с семерыми троллями.

А это значило, что ему придется пройти как минимум семь испытаний – это в человеческом-то теле! – до того, как я смогу вступить в игру. Идеальный прецедент безумной смелости. Попытка выкопать себе могилу. В этот момент я почувствовала тот же вайб, что и от катания на драконе, и медленно, сосредоточенно выдохнула. Чтобы кого-нибудь случайно не прибить со злости.

– Камни кидать умеешь? – проскрипел ближайший тролль.

– Ага, – гордо кивнул Сигизмунд. – Во-о-он, до середины реки докину, да так, чтобы он взлетел не меньше пяти раз. Вы так можете?

Тролли гулко загомонили, переглядываясь. Я чуть расслабилась, поняв, что они все же вступили в спор, и Сигизмунда не придется срочно, здесь и сейчас, спасать от шквала булыжников.

– А давай, – хором сказали тролли, подхватили с берега каждый по камню и по очереди швырнули их через реку. Кажется, часть снарядов перелетела не просто на другой берег, но и там еще «сделали» сотню-другую метров. Потом все картинно сложили руки на груди и уставились на Сигизмунда. Удиви, мол.

– Скажите, а почему вы такие… хм, одинаковые? – поинтересовался его котейшество, нагнувшись и якобы нашаривая у себя под ногами камень, заранее припрятанный в рукаве. – Булыжники швырнули синхронно, руки сложили – тоже?

– Син – что? – проскрежетал один из троллей. – Ты ругайся, да не зарывайся. Без языка тоже спорить можно.

– Да-а-а? – удивился Сигизмунд. – А об условиях как тогда договариваться?

– Жестами, – расхохотался другой тролль. – Швыряй, ну.

– Ну так ну, – пожал плечами Сигизмунд. – Вы вот все камни круто кинули и далеко. Но взлетели они у вас всего один раз. Теперь на мой посмотрите.

Присел, хитрым образом вывернул руку и бросил плоский камень-блинчик так, что он весело запрыгал, отскакивая от речной глади. Раз, два, три…

– Четыре, пяа-а-ать… – прогудели тролли, а блинчик взлетел еще несколько раз, и только после этого исчез во тьме.

– Кажется, я победил, – ухмыльнулся Сигизмунд, а я подумала – это ж сколько он тренировался? Я знала, что каждый вечер он выходил из гостиницы и шел на пляж, но думала, что ему нужно просто голову проветрить. Оказывается, он готовился к спору с каменными жителями под-мостов. Пожалуй, это было ужасно иронично. Пробыть в теле человека две недели и за это время обрести самый ценный навык – умение кидать камни-блинчики по воде…

– Еще раз, – потребовали тролли, снова похватали каждый по камню и ожидаемо утопили их в реке с первого же касания воды.

– Пожалуйста, – пожал плечами Сигизмунд, ловно добыл еще один блинчик откуда-то из ботинка и закрепил успех.

Тролли принялись пихать друг друга плечами, тыкать пальцами и поближе придвигаться к Сигизмунду.

– А еще что умеешь? – спросил самый низенький – всего метра в два высотой – из темного камня и со зловеще красноватыми глазами. Этого на балу не было, и вот это бесило больше всего. Мы явно зацепили абсолютно бесполезных монстров, которые отнимут столько же сил, что и полезные. А то и больше, если не повезет.

– Воду из самоцветов выжимать могу, – с готовностью отозвался Сигизмунд, вытащил из кармана горсть шариков для ваз, которые распухают при контакте с жидкостью, и выжал их досуха. Довольно эффектно.

– Слышь! – хором крикнули тролли. – А ну-ка дай нам самоцветов!

И протянули к его котейшеству огромные лапы.

Тот с готовностью насыпал каждому пару-тройку камней… И тут я ожидала, что обман раскроется. Потому что как бы ни были глупы тролли, в драгоценностях они отлично разбираются. Если дать им стекляшки, тут же заподозрят подвох. Но не тут-то было. Тролли начали пыхтеть, кряхтеть и сжимать кулаки, а Сигизмунд наблюдал за их потугами с ленивым презрением.

Это как вообще?

Откуда он достал столько настоящих самоцветов?

– Сдаетесь? – мурлыкнул его котейшество.

– Давай следующий спор! – заорал серый тролль в мелкую трещинку, которого я помнила по балу. Он стоял тогда совсем рядом с Владыкой Севера.

– С радостью! – просиял Сигизмунд. – Сейчас я оторву себе палец, а вы повторите!

И нагло показал тот самый детский фокус с откручиванием большого пальца, на который люди перестают покупаться в возрасте примерно пяти лет. А вот тролли – не перестают никогда. Потому что с радостным гигиканьем вслед за Сигизмундом отломали себе пальцы.

– А теперь – на другой руке! – продолжил жечь его котейшество, и вакханалия массового пальцеотламывания повторилась.

– Ну и чтобы закрепить успех, – скромно улыбнулся Сигизмунд, – возвращаем всё на место!

Растопырил пальцы и помахал ими перед лицом троллей, которых только что обдурил даже не в лучших традициях сказок, а гораздо более нагло и безыскусно.

– Так нечестно! – взвыл один из каменных «красавцев». – Ты маг!

– Нет. – Вот тут настал Сигизмундов звездный час. Котейшество небрежным движением откинул челку со лба, приосанился, сложил руки на груди и предложил: – Вы меня понюхайте, проверьте, не волшебник ли я. Но я прямо говорю: ни крошки магии не учуете. Слабо?

И следующие несколько минут семь троллей наперебой, громко сопя, чихая, рыча и угрожающе скалясь, нюхали Сигизмунда. Совсем не мага. Обычного, наиобычнейшего человека. А он улыбался им в лицо. Или в морду? Затрудняюсь сказать.

Хорошо, что у троллей есть слабое место. Вступив в спор, они не имеют права толковать ситуацию в свою пользу. То есть, например, не могут соврать, что учуяли волшебство, если его у соперника и вправду нет. А то, чувствую, на этом бренная человеческая жизнь котейшества и завершилась бы. Уж больно злобно на него рычали.

– Ничего, – прохрипел толстый тролль с глинистым оттенком кожи. – Теперь мы придумаем, как силой меряться. А то нечестно.

– Нечестно, нечестно, – загудели остальные, а Сигизмунд побледнел. Немножечко.

– В загадки давай играть, – продолжил глинистый, а его котейшество выдохнул с заметным облегчением. Как минимум сеанс ломания опор мостов и воровства автомобилей у проезжающих мимо людей откладывался. Пока. И на том спасибо. – Что такое: ни окон, ни дверей, зато троллей там полно?

Сигизмунд почесал в затылке и осторожно ответил:

– Место под мостом, что ли?

– Угадал, – расстроился тролль. – Теперь ты загадывай.

– Ни окон, ни дверей, полна горница эльфей?

– Ууу, – задумались тролли и пригорюнились, потирая подбородки.