Эля Рин – Только наоборот (страница 24)
– Надеюсь, там вы с Евгением вчера подвигов не совершали?
Сигизмунд поморщился:
– Я пас. Знаешь, никогда не думал, что летать в брюхе железной птицы так… мерзко. Потом долго не мог прийти в себя, потом валерьянка сама показалась на горизонте, ну и…
– Ну и хватит об этом. – Я уселась рядом с Сигизмундом, хлопнула его по плечу и отпила из чашки, в которой заварила в итоге оба пакетика. Правда, все равно получился эталонный столовский чай со вкусом половой тряпки. Брр. Петербург все сильнее манил обратно. Вот вернусь домой, куплю какой-нибудь улун и буду наслаждаться. А пока работаем, Алла, работаем. Не до наслаждений, телесных и душевных. – Видимо, самолеты – это не твое.
Тем временем фея принялась икать во сне.
– Кстати, – спросила я, – а где Карл?
– Спит в ящике стола, – как-то подозрительно быстро ответил Сигизмунд.
Поэтому я не могла не уточнить:
– А что не так?
– Он заперся изнутри.
– Отлично, – вздохнула я. – Тогда я точно знаю, чем мы занимаемся после завтрака, если ко времени отправки в ботанический сад наша чаечка не проснется. Ты когда-нибудь взламывал ящики, Сигизмунд?
– Не приходилось.
– Видишь, как много новых возможностей нам дарит этот август, – сказала я с интонацией коуча-инфоцыгана на тренинге по самосовершенствованию. – Ты ведь осознаешь, что всё это прекрасные челленджи от судьбы, которые ты должен исключительно ценить?
– Конечно, – кивнул Сигизмунд и хрустнул пальцами так громко, что фея абсента вздрогнула, пробудилась и сообщила:
– А мне снился мох-убийца.
Спустя час, после завтрака, мы отправились на встречу с мхом-убийцей. То есть в ботанический сад. Дорожка к его воротам, точнее, тропинка, пусть местами и асфальтированная, шла чуть ли не от самого порога нашей гостиницы через поле, заросшее кустами. Над зарослями кружились стаи комаров, крупных и очень целеустремленных, а еще вооруженных нездоровой тягой к чужой крови и весьма опасных, поэтому двигались мы не слишком торжественно. Скорее, смешно размахивая руками и грозно свернутым в трубку аптечным каталогом. Не знаю, что пугало комаров больше, зверское выражение на лице Сигизмунда или агрессивная реклама витамина D, но у его котейшества лучше всех остальных получалось отбиваться от насекомых. Так что Сигизмунд был отправлен в авангард, а все остальные тянулись за ним следом с громкими и искренними восхвалениями.
Минут через пятнадцать мы пришли. Точнее, уперлись в дорогу с художественно разбитым асфальтом, за которой виднелись ворота. Гостеприимно открытые. Местами ржавые. Высокие. Выглядящие заброшенно, как в фильмах про сталкеров и постапокалипсис. Вокруг не было видно ни души.
– Здесь точно проводят экскурсии? – задумчиво спросила я.
– Конечно, – тут же оскорбился Евгений. – Я всё на сайте прочитал.
– Надо же. У них есть сайт? – я удивленно подняла бровь.
– Представь себе. – Поэт тут же полез в телефон. – Сейчас найду.
– Ничего себе, – хмыкнула я и тут почувствовала, что меня кто-то тянет за шнурок на ботинке. Нагнувшись, я обнаружила Карла. Того самого Карла, которого, слава полной луне, не пришлось насильно вызволять из ящика. Стоило только позвать: «Карлуша, мы уходим!» И вуаля. То ли удача повернулась к нам лицом (наконец!), то ли Сигизмунд озвучил единственно верную форму имени (я бы ни в жизнь ее не приложила к этой адской птице!), но чайка открыла ящик и выбралась наружу. Глядя на нас при этом как на врагов птичьего народа.
– Ты чего? – прошептала я, в то время как Евгений предавался увлекательной игре «найди то, что тебе надо, на не оптимизированном для телефонов сайте в условиях нестабильного мобильного интернета».
Карл приложил кончик пера к клюву, воровато оглянулся по сторонам и снова потянул меня за собой. Кажется, хотел сообщить нечто важное. Я пожала плечами и шагнула вслед за ним. Раз. Другой. Третий…
– Есть! – победно воскликнул Евгений и повернулся ко мне, сияя. – Алла, иди сюда, гляди! Экскурсии для малых групп, в любой рабочий день, достаточно только зарегистрироваться.
– И ты…
– Конечно, зарегистрировался! И еще спросил, можно ли с птицами.
– Ке-ке-ке, – злобно прострекотал Карл и отвернулся, сложив крылья на груди.
– И что тебе ответили?
– Ничего, – развел руками Евгений. – Ровно ничего.
Тем временем мы прошли под сенью ворот, и в этот самый миг сработало вечное заклинание, которое, кажется, вот уже много тысячелетий как прилагалось ко всем нормальным садам и огородам.
– Эй, вы куда? Что вам тут надо? – закричали нам откуда-то издали. Очень грозно. И пронзительно.
Любой нормальный вор, нацелившийся на соседские груши, или нелегальный исследователь синестрельчатого мха, услышав претензию по поводу вторжения, тут же захотел бы убежать. Или скрыться. Или пальнуть в ответ из обреза (пока в него в самого не пальнули, превентивно, так сказать). Но не благородный Евгений, который лихо сдвинул на затылок широкополую шляпу, одернул манжеты рубашки – на этот раз строгого серо-серебристого цвета, как они только все у него в рюкзаке уместились – и завопил в ответ:
– Мы на экскурсию! Как раз вас ищем!
– Меня? – из-за кустов показалось тело неопределенной формы, в высоких резиновых сапогах, в фартуке, заляпанном глиной, с палкой непонятного назначения в одной руке и пакетом удобрений – в другой. Голову фигуры венчал затейливо завязанный на макушке платок. Когда-то, судя по всему, он был красным, но времена те давно ушли. – На какую такую экскурсию?
– Я на сайте записывался, – сказал Евгений. Потом для верности еще уточнил. – Вчера.
Фигура заливисто расхохоталась, прислонив палку к дереву и упершись обеими ладонями в колени.
– На сайте! Вчера! – отсмеявшись, заявила она. – Ты что думаешь, там форму записи каждый день проверяют?
– Ну… да. Мне же пришло подтверждение…
– А внизу было написано: «Звоните». Для кого? Вы б глаза разули, тогда бы сегодня бесполезно и не пришли…
– Почему бесполезно?
– Экскурсовода нет.
– А когда он будет?
– Она в отпуске.
– Может, он скоро зако…
– В декретном отпуске, – отрезала фигура. – Вряд ли кто-то еще вам тут поможет, так что…
Она шагнула к нам и тут вдруг зарделась, сдернув с головы платок и неловко засовывая его в карман. И на этом магическое преображение только началось, потому что злобно-ворчливый негостеприимный тон голоса мигом сменился на нежно-воркующий.
– Сигизмунд, вы ли это?
– Ираида? – спросила я вместо Сигизмунда и мило улыбнулась. Надо же, какой контраст. Аватара для путешествия в самолете и аватара для работы у нашей давешней попутчицы кардинально отличались друг от друга. – Как здорово, что мы встретили здесь именно вас. А то и вправду пришлось бы уходить в гостиницу несолоно хлебавши.
И незаметно ткнула Сигизмунда локтем в бок.
Потом слегка наступила ему на ногу.
И наконец почти беззвучно прошипела: «Улыбнись».
Его котейшество вздохнул и изобразил на лице искреннюю улыбку исландского рыболова, которого выловили вместе с обломком лодки после шторма и фотографируют для газеты.
– Рад вас видеть, Ираида.
Она всплеснула руками:
– Жаль, жаль, что мы так и не обменялись с вами телефонами! Написали бы заранее…
– Я же не знал, что вы здесь работаете, – вздохнул Сигизмунд. – Иначе обязательно написал бы. После того, как телефон взял.
Кажется, он здорово злился из-за того, что приходится изображать флирт с человеческой женщиной. Ибо его котейшество был категорически однолюбом и сейчас ужасно скучал по своей женушке Джу. Наверняка переживал, получится ли стать обратно котом, встретиться с ней, и всё вот это вот… Я даже поймала себя на том, что готова ему посочувствовать.
Разумеется, после того, как мы совершим экскурсию.
Возможно, бесполезную, кстати.
– Кхе-кхе, – сообщил Карл снизу.
Ираида нахмурилась.
– Скажите, это ваша чайка? К нам с птицами нельзя.
И тут Сигизмунд героически принял удар на себя. То есть взял Карла на руки, шикнул на него и сунул себе за пазуху. С таким видом, как будто это ежедневная рутина, и он регулярно носит пернатого любимца таким вот образом. Будто тот не выпирает уродливо на животе, как собирающийся народиться Чужой, не пихается в солнечное сплетение ногами и не ворочается, пытаясь устроиться поудобнее.
– Любезная Ираида, – заявил Сигизмунд, мастерски копируя тон, которым я разговаривала с Евгением. С одной стороны, милый, а с другой – не подающий лишних надежд. Но все же милый, да. – Положив руку на сердце, обещаю вам, что буду следить за этой птицей и держать ее при себе на протяжении всей экскурсии. Вы даже краем глаза его не увидите.