Эля Рин – Похититель разбитых сердец (страница 43)
Я спрыгнула с подоконника и рванулась к сундуку, нырнула в него с головой и принялась разгребать вещи. Не то, не то, опять не то… а вот и то! С победным воплем я выдернула из папки листы с записями Лейлы и крикнула:
– Тушите свет!
Надо отдать Даше должное. Она сначала щелкнула выключателем, превратив тем самым нашу комнату в идеальную декорацию для съемок фильма ужасов, и только потом спросила:
– Зачем?
– «Жаль, ты не видела красный!» – процитировала я Виксинтия, схватила Лию за рукав и потащила к подоконнику, туда, где света было больше всего. – Когда я заехала в квартиру, где жила Лейла, там на кухне окно было залеплено скотчем. Красным. И именно там я сумела прочитать фразу, написанную проявляющимися чернилами, с посланием для Арины. Именно тогда вы позвонили мне. И потом…
– Да! – Даша подошла и тоже устроилась рядом, усевшись на краешек стула. – Слушай, точно. Ты же говорила про это, и мы пытались рассматривать документы именно в красном свете, и нашли некоторые из спрятанных записей, а потом…
– Потом мы вычитали самое нужное и прекратили эксперименты, – пробормотала Лия. – И не возвращались к ним больше. Не до того было. И когда эксперименты с красным ставили, там как раз ты с Мией все изучала, а я что-то другое делала параллельно… – она сглотнула и закончила шепотом: – И мы еще шутили, что так отлично время экономится, раз мы близнецы и на все смотрим одинаково.
– Значит, ты должна была прочитать что-то именно сейчас. А не тогда, – я протянула Лие бумаги. – На некоторых с обратной стороны ее заметки…
Лия потянулась ко мне, но пальцы у нее так дрожали, что получилось удержать только один из листов, остальные веером посыпались на пол. Я опустилась на корточки и начала было их собирать, как вдруг услышала:
– Так, по трансформации. Весь философский процесс не нужен. Надо смотреть на «а»: герметическую работу в целом, и «б»: первоматерию в частности. Элементы такие: соль (отвечает за душу и духовную работу), ворон (знаменует собственно первую ступень). Перемножить соль, умноженную на прошлое, это число дней в сочинении – у каждого свое, – и на настоящее, число дней от договора с «Инеем». Разделить на семерку воронов, и тогда получится выброс. Смотри четыреста пятьдесят восьмую страницу учебника по традиционной алхимии.
– Ничего себе, – сказала Даша где-то через минуту после того, как Лия закончила это читать и замолчала. – Прямо инструкция.
– Хорошо бы, именно наша инструкция, – заметила я. – Кажется, нам срочно нужен учебник. Который, заметим, весьма опосредованно был полезен… то есть был нам ни к чему раньше, учитывая, что такого предмета на первом курсе нет…
– Ага! – ответила Даша. И если бы среди студентов академии проводились соревнования в духе «кто первым найдет нужное место в нужном учебнике», в этот вечер у нее был шанс войти в топ победителей. – Вот она, четыреста пятьдесят восьмая страница. Что тут у нас? О. Выброс. Процесс под воздействием детергента, производящего трансмутацию. Детергент по умолчанию – ворон. Ммм. Нам стало понятнее?
– Пока нет, – покачала головой Лия. – Ну смотрите.
Она взяла чистый лист бумаги и стала на нем писать.
– Думаете, примет Виксинтий формулу в таком виде? И вообще он говорил, что сначала надо сочинение, а там опять ничего не понятно…
– Может, на латынь перевести? Ну, для пущей важности, – проговорила Даша. – Ян, ты сумеешь? А то я как раз недавно читала шутку про то, что итальянский – это такой язык-некрофил, который все забыть любимую латынь не может…
Я пододвинула к себе листок, прищурилась:
– Соль – это сале, прошлое – пассато…
А потом громко и от души выругалась – на собственную недогадливость и плохую память – и снова ломанулась через всю комнату к сундуку. Как раз в этот момент луна зашла, посчитав свою миссию выполненной, я стукнулась коленкой о край кровати и взвыла от боли.
– Что?
– Куда?
Даша с Лией подскочили, судя по резкому скрипу стульев. Даже силуэтов на фоне окна не было видно, потому что теперь у нас царила полная чернота. Та самая, с которой начинается работа с первоматерией. Найдя выключатель на ощупь, я вытащила наконец из рюкзака старый рабочий блокнот. Он как раз закончился на занятиях по темной алхимии, и я завела новый. А надо было быть внимательнее. В тысячу раз внимательнее. Потому что на обложке старого, начатого во время практики в Столбах, чуть заметно, карандашом, было нацарапано:
Даша тогда предлагала мне разобраться, что это такое.
Но в тот день у нас был зачет по практике.
Мы выжили и забыли, совсем забыли про нее. Про эту самую формулу. Которая приснилась мне, и я почувствовала, что… изменилась.
– Вот что это было… – выдохнула я. – Трансформация.
– Что?
– Помнишь, ты говорила, что как-то раз у тебя точка зрения на мир поменялась? – я посмотрела на Лию. – В самом начале, когда вы раздумывали, ехать или нет. Мия сказала еще, что у нее такого не было…
– Да, – Лия кивнула. – Было. Мы тогда уже подписали договоры, но до конца не решили… И…
–
– Да! – она вскинула на меня глаза. – Утром того дня, когда я тебе позвонила… То есть с телефона Арины. На телефон Лейлы. А попала… на тебя. Значит получается, что… – она медленно втянула воздух, а потом еще медленнее выпустила его сквозь зубы. – Виксинтий был прав. Те, кто добрался до этого этапа обучения, да еще и в хорошем настроении, просто не могли бы сделать это, не сдав в конце марта экзамен по трансформации. Мы изменили себя. Сами.
– Осталось понять только, что такое сочинение. Которое прошлое.
– На вопрос со звездочкой отвечает ваша подруга Даша, – сказала она, чуть подумав. – То, что мне кажется началом конца, было началом всего. Когда я была совсем на грани, в истерике, что мы тут все сдохнем, перед тем, как измениться и позвонить тебе, то подумала: день, когда я познакомилась с мужем, стал началом конца. Конца для прошлой меня.
– Но если бы не это, то мы бы сейчас не сидели здесь.
– Угу.
– То есть… Лие нужен день знакомства с ее женихом, а мне… с Валерой. Отсчитать прошлое от него, вспомнить все, как оно было, записать подробно, закончить моментом трансформации…
– И добавить в конце формулу. Потому что Виксинтий несколько раз повторил, что сначала текст, потом цифры.
Тут Даша встала и сосредоточенно направилась к двери.
– За бумагой, – пояснила она. – А то что-то у меня есть ощущение, что не уложусь меньше чем в сто листов. Вам взять?
– Нет, – Лия качнула головой. – Я уж лучше аудио. А то, боюсь, рука отвалится.
– А меня ждет тоннельный синдром, – прошептала я, впервые за последние пару недель включила ноут, создала в гугл-доках новый документ и начала лихорадочно печать: «
Через двенадцать дней я набрала последний абзац «сочинения»: «
…
И четыре точки. Именно четыре.
Глава 11. Любовь и ловушки
Тридцать первого марта нас отпустили на длинные весенние каникулы.
– Дышите. Гуляйте на все четыре стороны. Только возвращайтесь до темноты, тут горы все-таки, – отечески напутствовал нас Виксинтий.
– И шапки не забудьте надеть, – тут же прошептал Витек, передразнивая его. Но преподаватель и бровью не повел.
– Думайте. Решайте, что дальше.
– А что дальше? – спросил Кирилл.
– В конце весны вы снова вернетесь в Красноярск. Там, в филармонии, будет проходить итоговая практика. Извлечь из себя все черное, что привело вас сюда, и сдать в качестве ингредиента в хранилище академии.
Это же… Я нахмурилась. Ровно то, что предлагал сделать Сид, а Элина отговорила меня, и теперь… Я поняла, что воздуха не хватает. Снова, как в день успешной трансформации. И как тогда, когда я разбивала зеркало. Все предопределено. Не зря говорит Лия, что весь мир – безысходность, и ничего не поменять. Мы ходим по собственным следам. Нет будущего, только прошлое, в котором уже все сказано. Но Виксинтий, словно подслушав мои мысли, продолжил:
– Это будет сложно. Полгода вас вели за руку случайности, совпадения, чужие подсказки, знамения прошлого. Но летом придется наконец посмотреть в будущее. Заглянуть не в омут событий, а к себе в душу. Примерить на себя то, что ждет впереди. Это сложно. Не будет проверенных рецептов, не будет командной работы… Каждый сам за себя. Поэтому отдохните и соберитесь с духом.