Эля Рин – Похититель разбитых сердец (страница 45)

– Как же так? – спросила я потом у Виксинтия. – Ничего нельзя было сделать? Совсем ничего?

Он развел руками. Морщинистыми руками будто из темного дерева. Этот жест был таким усталым и безысходным, что можно было ничего не отвечать, однако Виксинтий ответил:

– Я пытался. Мы пытались. Фаина приезжала из Столбов, и Кайта с острова Врангеля, и Лойнес из Баргузинского заповедника, и ребята из Кивача, и… Мы только оттянули его смерть. Года на три. Но хотя бы… попрощаться успели.

– А этот кустик, который остался… Он один?

– Может, и не один, – покачал головой Виксинтий. – Тебе повезло, что вообще сумела взглянуть на него. Значит, магия пропустила тебя. Когда стало понятно, что наши усилия бесполезны и все кончено, пришли фейри. И спрятали те крохи, что не успели погибнуть. Теперь они на границе миров.

– Это… ужасно горько.

– Да, – кивнул Виксинтий. – Так же горько, как другие уничтоженные здесь заповедные места. Закрытые метеостанции. Раненные строительной техникой горы. Погибшие родники. Невозможно сломать, а потом на обломках построить.

– Я помню, – кивнула. – Вы говорили. В самом начале.

Виксинтий грустно улыбнулся.

– Невозможно. Но мы пытаемся.

Я до последнего не была уверена, что снова получится его найти. Но всего через несколько шагов Даша потянула воздух носом и спросила:

– Чувствуешь?

– Да.

Это был сладкий, обволакивающий, медовый аромат. Теплый и золотистый. Он обнимал, грел, дарил надежду на лучшее и кружил голову.

– Что это?

– Не знаю. Но…

Я обогнала Дашу, миновала большой обломок скалы и замерла, увидев, что скрывалось за ним, в тени.

Тот самый кустик колхидского самшита расцвел. Крохотные желтые цветы с махровыми тычинками, звенящие вокруг них пчелы и солнечные лучи, в которых танцевали золотые искорки. Это было настоящее доброе волшебство. Кусочек волшебства.

– Смотри… Я именно его хотела тебе показать.

Даша медленно выдохнула.

– Спасибо.

Она протянула было руку к цветам, а потом отдернула.

– Он кажется таким хрупким. Как будто не из нашего мира. А музыка… ты слышишь музыку?

Я опустилась на землю, уселась по-турецки и прислушалась, склонив голову.

– Да. Вроде и знакомая… а мелодию не поймаешь. Ускользает.

– Кажется, я могу попробовать ее поймать, – Даша устроилась рядом со мной и вытащила из рюкзака флейту. Ту самую флейту из игрушечного городка. Поднесла ее к губам и заиграла.

Прирученная музыка тут же прилетела и свилась вокруг нас, послушная, как будто кобра, завороженная дудочником. Солнце подыграло Даше на струнах-лучах, мир будто замер и время остановилось.

А потом на звуки флейты пришла кворка.

Существо с тысячей лиц, воплощение страха и притягательной силы, геометрическая иллюзия, бессловесный оксюморон, обретший форму. У меня не было слов, чтобы описать ее, не было воли, чтобы осознать, что именно я вижу. Можно было только молча сидеть и смотреть, широко раскрыв глаза, широко до боли. Потому что казалось: если моргнешь, то она может оказаться где угодно. Например, за спиной. Например, у тебя на коленях. Например… внутри тебя вместо твоей собственной души.

Даша перестала играть и медленно опустила руку. Флейта упала и покатилась в траву.

– Дудочка или кувшинчик? – спросила кворка тоненьким голосом и рассмеялась. Как будто тысяча хрустальных колокольчиков рассыпались по каньону. – Что тебе нужнее? Дудочка или кувшинчик?

– Я… не знаю, – прохрипела Даша.

– Идем. Если хочешь, – сказала кворка, отвернулась и стала удаляться от нас.

И тут меня настигло сильнейшее ощущение дежавю. Потому что Даша осталась сидеть рядом. И она же поднялась, провела ладонью над цветами самшита и быстро пошла следом за кворкой. Не оглядываясь.

Первая Даша захрипела и подняла руку, попыталась что-то сказать себе-второй вслед, но не получилось.

А потом в воздухе будто лопнула струна, звоном ударила по ушам, и мир снова стал обычным. Цвел самшит. Звенели пчелы. В каньоне больше никого не было.

– Ты видела это? – прошептала Даша.

– Да.

– Мне показалось, что меня две.

– Да.

– То есть это не глюки, – она приложила ладонь к виску. – Мне показалось, что я решила уйти. И одновременно – остаться.

– Я… видела, – сказала я. – Где-то с минуту. Тебя было две. Правда.

– Знаешь, что самое интересное? – Даша посмотрела на меня, закусив губу. – Та «я» думала по-другому. Она точно знала, что Кирилл важнее, чем «Иней». И была готова уехать. Именно за этим она и пошла. Вслед за кворкой.

– А эта «ты»?

– А эта теперь точно знает, что выберет академию. Я хочу остаться здесь.

– Вот видишь. – Я поднялась с земли, отряхнула коленки и протянула Даше руку. – Не зря съездили.

Всю дорогу до метеостанции: пока мы шли обратно по каньону и до дороги, ждали автобус, ехали до Адлера, а потом добирались до Поляны – я вспоминала свою историю. То самое раздвоение во время аварии, расслоение сознания. Единственное, я понятия не имела, о чем думает другая «я», потому что она была без сознания – из-за удара о стекло. Но… я ведь тоже тогда мучилась вопросом, что делать. Остаться с Валерой. Или уйти от него. И что? Нам тогда встретилась кворка? Или это было нечто другое? Темный алхимический эксперимент? Случайность? Что?

– Даш… – я наконец решилась рассказать, когда мы уже подходили к Зеркальному озеру. Солнце уже опустилось за горы, и вода казалась непроглядно черной.

– Прости, – Даша покачала головой. – Не… не могу говорить. Мне так странно… внутри. Давай позже?

– Угу, – и мы молча дошли вместе до станции. Потом Даша зашла в дом, а я заметила во дворе, возле психрометрической будки, длинную черную тень. Развернулась и пошла к Виксинтию.

– Скажите, – спросила я без предисловий. – Что именно делает кворка? Показывает варианты будущего? Отвечает на незаданный вопрос? Ведет куда-то… куда? Ну, исключая те очевидные случаи, когда она находит студентов для «Инея»…

Вместо ответа Виксинтий взял меня за руку и принялся внимательно разглядывать перстень, подаренный Лией. А потом заговорил:

– О, побрякушка фейри. Полезная.

– Чем?

– Одновременно материальна везде.

– Ч… что?

– Если ты заснешь, не сняв перстень, он будет с тобой в любом сне. Если фейри с ним перескочит в другую, любую реальность, перстень не исчезнет.

– Почему фейри? Я же не…

– Люди не фейри. Люди не могут переходить между реальностями. Никогда.

А потом подмигнул мне и добавил:

– Почти.

На следующее утро Даша вернула Кириллу кольцо, которое он подарил ей, сделав предложение.

Мы с Лией сидели за завтраком и гадали, куда запропастилась подруга – в комнате ее не было, кажется, всю ночь, кровать так и осталась не разобрана, – когда громко хлопнула входная дверь.

А потом еще раз. И еще.

– Тише, – прогудел Виксинтий. – Станцию не к чему ломать.