Эля Рин – Похититель разбитых сердец (страница 21)
– Наверно, ты будешь с нами, – пробормотала Даша и тут же ухитрилась буквально поймать за локоть пробегающего мимо Федю. – Яна же с нами сидит, да?
– Да-да, – отозвался тот, стряхнул ее руку и унесся прочь.
Мы отправились за дальний стол, сели, и я обнаружила перед собой изящную фарфоровую тарелку и тоненькие столовые приборы, кажется, из серебра. Совсем неуместные для лагеря в лесу. Тут же рядом нарисовался тяжело нагруженный Федя с корзинкой свежеиспеченных душистых слоек и булочек, с куском ледяного сливочного масла, а еще с чайником и кофейником… я подумала было, как он все это ухитряется держать, а потом поняла, что чай с лимоном и медом с утра гораздо интереснее, чем пространные размышления. Пусть даже это важные размышления о не до конца объяснимых вещах.
А через пару минут передо мной опустили тарелку с яичницей, с помидором, зеленью и кусочком горячего черного хлеба, и моя внутренняя материальная сущность окончательно взяла верх над умозрительной. Все согласно пирамиде Маслоу.
Времени на пару слов-объяснений перед занятием у нас, кстати, так и не нашлось. Слишком уж хорош был завтрак.
Нас собрали на большой поляне, в центре которой из земли торчал большой мегалит. Если внимательно его разглядывать, то через несколько секунд начинала противно кружиться голова, поэтому я рассматривала остальных студентов. Еще четыре группы – помимо нашей – в почти одинаковых куртках и шапках. Почти все явно не выспавшиеся, зевающие, с синяками под глазами, ужасно уставшие. Я даже на секунду почувствовала себя неловко: ученики – все, кроме меня – были вымотаны так, как будто их весь предыдущий месяц гоняли хлыстом по полосе препятствий. А потом внутренний голос ехидно шепнул:
«И теперь они убежали далеко вперед, а тебе их догонять. Не сдохнешь?»
У голоса, кстати, были узнаваемые интонации Сида, так что я разозлилась на раз-два. Мало того что ушел, ни здрасте, ни до свидания, так еще и оставил мне свои наиприятнейшие сомнения в моей пригодности к здешней учебе. В чем бы она ни заключалась.
– Доброе утро!
Все дернулись, разом оборачиваясь к центру поляны. Теперь там стоял, небрежно привалившись к камню, блондин в серебристой рубашке с подвернутыми рукавами, в потертых джинсах и модных дымчатых очках. В руках у него был айпад, в одном из ушей – массивная сережка, заметная даже издали. Кеды, длинная челка и бритый затылок довершали образ столичного хипстера, неизвестно, как и зачем возникшего тут, в сибирском лесу.
– Здравствуй, Яна, – он посмотрел мне в лицо и улыбнулся. – Приятно познакомиться. Меня зовут Дэн. Сегодня я дам тебе отдельное задание, но с завтрашнего дня придется включиться в общую работу.
– Хорошо, – я вежливо улыбнулась в ответ. И добавила: – Спасибо.
Слева от меня кто-то хрюкнул, будто сдерживая смех. Я повернула голову и увидела, что низенький парень с веснушками во все лицо смотрит на меня с ужасом, зажав рот. А потом он резко наклонился, и его вырвало.
– Кирилл-Кирилл, – промурлыкал Дэн. – Ну что же вы. Снова не держите себя в руках.
– Я… держу, – прохрипел Кирилл, все еще не разгибаясь. Его поддерживали с двух сторон товарищи, глядя на меня… с сочувствием? ужасом? Да что случилось-то?
Дэн вытащил из кармана рубашки стилус и застрочил что-то на планшете. Потом поднял глаза:
– Сегодня просто. Все, кроме Яны, идите ко Второму столбу. Подойдете с той стороны, где написано «Свобода». Сегодняшнего времени у вас до семи вечера. Сделайте так, чтобы надпись исчезла или поменялась.
– Изначально? – спросила Даша.
Дэн щелкнул пальцами:
– Хороший вопрос. Только потому, что вы его задали, давайте так: в течение пятнадцати лет от написания. Подходит?
– Как будто если мы скажем «не подходит», это что-то изменит, – прошептала Мия.
– Удачи! – Лия махнула мне рукой, и все заспешили прочь. Кроме меня и загадочного Дэна, который почему-то не мерз в одной рубашке на пронизывающем ветру.
Он сунул планшет под мышку, быстро подошел, вращая между пальцами большую монету, а потом без предупреждения кинул мне ее в лицо. Я только успела возмущенно подумать «вот дурак!», почувствовала удар по скуле, моргнула… и очутилась на остановке возле аэропорта.
– Обвинять внешние обстоятельства – это так по-нашему, – насмешливо сказал Дэн, опуская руку, а я вдруг с ужасом поняла, что девушка в двух шагах от нас, которая начала поворачивать голову на его голос, это же… это…
«Обвинять внешние обстоятельства – это так по-нашему», – сказал кто-то, будто прочитав мои мысли. Я открыла было рот, чтобы возразить…
Стоп. Это уже было.
Я смотрела на собственный профиль, совсем близко – только руку протяни и сможешь кончика носа коснуться, – на выбившийся из прически локон, на сгорбленные плечи – сверху как будто лежала бетонная плита. Еще бы, после нескольких часов напрасного ожидания и неопределенности. И знала, что через мгновение я обернусь… и что тогда будет?
Тогда я увидела двух мальчишек, которые смотрели видео на телефоне. Ничего необычного. Если бы мне привиделся собственный двойник или Дэн, я бы точно этого не забыла.
Или…
Я – та «я», из прошлого – начала поворачивать голову.
Фантастические фильмы и книги утверждали, что через мгновение может произойти все что угодно. От коллапса вселенной до расщепления реальности. От обморока у Яны, которая увидела двойника, до аннигиляции меня как личности, если я попаду в дурную временную петлю.
«Беги! – в голос завопила интуиция. – Беги, идиотка!»
Мир как будто замер, сузился до асфальтового «пятачка» на остановке под фонарем, на котором одновременно были я… и я и с которого нужно было срочно исчезнуть. Но как это сделать? Тут в поле зрения проявился Дэн, он стоял чуть в стороне, привалившись к стеклянному боку остановки, и насмешливо на меня смотрел. Как на букашку под микроскопом. Как на белую мышь на столе вивисектора.
Разом нахлынувший ужас был таким сильным, что едва не сбил меня навзничь на асфальт. Ноги стали ватными, руки задрожали, воздух в легких словно замерз и превратился в битое стекло. Захотелось закрыть глаза и просто подождать, чем все закончится. Ведь не может же все закончиться пло…
Может.
И тогда от меня даже красного скотча на окне съемной квартиры не останется.
Потому что я его весь сорвала.
Что делать?
Что. Черт. Побери. Делать.
У меня закружилась голова, и я тут же панически, каким-то шестым чувством ухватилась за это ощущение.
Мегалит! На поляне стоял мегалит! Я смотрела на него, и у меня кружилась голова, и…
Я зажмурилась, до боли сжала кулаки и представила себе этот камень.
Все выступы, сколы и края, все царапины, которые успела запомнить, как рядом с ним возник Дэн, и снова – подножие мегалита, и все это через нарастающее головокружение и тошноту. Ощущение было таким, как будто я пытаюсь всматриваться в крошечный знак на дне горной речки, хочу увидеть его сквозь пену и потоки воды, потому что от этого зависит моя жизнь, ибо воздуха вокруг и внутри меня нет, его совсем не осталось, только вот эта зацепка, только эта мысль, лишь бы она оказалась правильной, лишь…
– Браво, – я услышала, как кто-то размеренно хлопает в ладоши. Раз, другой, третий.
И открыла глаза.
Я стояла на коленях, на краю поляны, на траве. Глаза резало от света, как будто я болела гриппом и просидела несколько дней в темной комнате с занавешенными окнами. Из носа текло. Я опустила взгляд и увидела, как на траве одна за другой появляются алые пятнышки.
– А ты ничего, – Дэн подошел ко мне, присел рядом на корточки и протянул носовой платок. Отвратительно белый, чистый, накрахмаленный. – Панике не поддаешься. В отключке не валяешься. Может, и вы… выйдет толк из всего этого.
Я взяла у него платок и прижала к носу.
Моргнула, пытаясь вернуть четкость зрения.
Мир вокруг предательски продолжал расплываться.
– А что ты хотел сказать вначале? «Может, и выживешь»? – я попробовала улыбнуться, но, кажется, не особенно получилось.
– И чувство юмора у тебя тоже есть. – Дэн протянул руку и помог встать. – Нет смысла держать тебя здесь. Сейчас вызову Фаину, отведет тебя в лагерь. Отлежись, поспи, поешь. Наберись сил – завтра понадобятся.
– Для чего?
– Для того, чтобы идти по программе вместе с остальными. Как мы уже с тобой проверили, практическую часть ты потянешь. Теорию доберешь по ходу дела. А когда на пространство переключимся, уже догонять не придется.
– На пространство, – беззвучно повторила я и закусила губу.
Хотелось то ли истерически смеяться, то ли рыдать. И я все никак не могла определиться, что больше подходит для ситуации.
– Ц-ц-ц, – говорила Тинь и огорченно мотала головой. Мол, что за студент нынче негодный пошел. Совсем ожиданий не оправдывает. – Ц-ц-ц.
И презрительно смотрела на мои дрожащие пальцы, которые никак не желали лежать на столе неподвижно.
Крепкий душистый чай с сахаром казался совсем безвкусным, а бутерброд с маслом просто не шел в рот. Я попробовала несколько раз откусить от него, но потом оставила напрасные попытки. В горло мне, казалось, напихали мятой бумаги и клубок того самого использованного скотча. Я то и дело начинала задыхаться, вспоминая, как оказалась в прошлом. И – главное – как на меня смотрел Дэн. Ничего человеческого в его взгляде не было. Потому что невозможно с таким любопытством наблюдать за тем, кто может в любую секунду погибнуть. За тем, кого ты сам привел в это время и место.