Эльвис Каримов – Привет, я Эльвис! Бизнес без фильтров. Как парень из станицы построил компанию – лидера рынка (страница 2)

В один из таких переездов я познакомился с соседом, который играл в футбол, а его отец был тренером. Буквально после первой игры я понял, что влюбился в футбол, из-за чего стал посвящать ему практически все свое свободное время и даже бросил карате. Из-за фанатичного отношения к делу я за довольно короткий промежуток времени научился неплохо играть, и меня пригласили в сборную станицы в своей возрастной категории. Таланта объективно у меня было недостаточно – многие ребята бежали лучше или обладали более мягкой техникой от природы. Но во мне было что-то бойцовское и лидерское, что перекрывало другие недостатки, благодаря чему бóльшую часть матчей я выходил с капитанской повязкой – и мне это нравилось. Мне вообще всегда казалось, что я лучше других знаю, как нужно играть и что нужно делать всем игрокам на поле. Конечно же, это было не так, но я не боялся брать на себя ответственность, более того – подсознательно считал, что это моя задача. Я делал это искренне, и, несмотря на то, что для меня важно было, что о моей игре думают окружающие, я не пытался проявлять инициативу, чтобы кому-то понравиться. Мне просто так было комфортно и интересно жить.

Благодаря тренеру у нас редко, но все-таки появлялись неубиваемые футбольные мячи SELECT, манишки и сетки на ворота. Как я понимаю, это была тяжелая работа – выпросить у администрации станицы футбольные атрибуты, и этим тренер вызывал большое уважение. Нашу команду в тот момент можно описать примерно таким образом: кто-то мог пробить в «девятку», а кто-то даже мяч принять не мог. Как принято говорить в бизнесе, был кадровый голод. Помимо техники игроков, была и другая патологическая проблема: ребята могли появиться на матче с перегаром или не явиться вообще. В целом это была классика для любительского футбола тех лет и распространялась даже на подростковые команды. В играх между станицами было очень жарко в прямом и переносном смысле, бывали даже случаи массовых драк, когда дерутся не только практически все игроки обеих команд, но и сидящие по периметру поля немногочисленные болельщики, пьющие разливное пиво и щелкающие семечки. Несмотря на это, как бы странно это ни звучало, динамика развития футбола в станице была положительная. Но в какой-то момент моего соседа и его отца, по совместительству нашего тренера, депортировали на родину, и футбол потихоньку начал умирать. Команда моего возраста осталась без тренера, поэтому на правах капитана приходилось многие процессы организовывать собственноручно. Больше всего меня расстраивало, что не у всех была мотивация тренироваться и даже играть. Я не понимал, как многие хотели без усиленного труда кем-то стать. Очевидно же, что если ты родился в маленьком населенном пункте, то при прочих равных тебе нужно работать значительно больше, чем сверстнику из крупного города. Ну а так как выбора не было, приходилось просить ребят ходить на тренировки и игры. Возможно, с того периода я терпеть не могу кого-то уговаривать.

Несмотря на то что, кажется, я вообще никогда не пропускал тренировки и игры без какой-то невероятно уважительной причины, я нередко промахивался. В целом работа нападающего состоит из того, чтобы много бить и периодически забивать, реализация 100 % просто-напросто невозможна, и с этим нужно смириться. Получается, в то время у меня начала формироваться толерантность к неудачам, которая в бизнесе очень важна. Каждый упущенный момент для меня был самой настоящей болью, но один помню наиболее отчетливо. Тогда была игра за сборную станицы, счет ничейный – 2:2, – на последних минутах матча я зарабатываю пенальти и сам же иду его бить. Я ставлю мяч ровно на 11-метровую отметку, слева от него притаптываю левой ногой так называемый газон, который, по сути, был обычной сельской травой, скошенной недавно трактором, и делаю небольшой разбег в пять шагов. Было большое напряжение, будто сердце сейчас выпрыгнет, я прямо чувствовал, как сильно оно билось, пульс сумасшедший. Бить страшно, но сделать это нужно. Поэтому я делаю глубокий вдох, выдох и, заранее приняв решение бить в левый верхний от себя угол, разбегаюсь, бью по мячу. И мяч летит хоть и в угол, но на самой удобной для вратаря высоте, где-то в метре от земли. Он прыгнул, вытянулся в струнку и уверенно отбил мой удар, который на время стал ударом по моей психике. Так моя команда потеряла два важных очка, а я подвергся критике со стороны одноклубников. Было больно, неприятно, да и вообще была мысль больше никогда в жизни не бить пенальти. Но все рано или поздно промахиваются, и в такие моменты важно лишь то, как ты на это реагируешь и какие выводы из этого делаешь. А вывод я сделал простой: чтобы повысить вероятность забить гол, нужно больше тренироваться.

Совершенно случайно в 15 лет я попал в детскую спортивную футбольную школу в селе Сукко, которое находится вблизи города Анапы и в 250 километрах от моего дома. На тот момент я уже пять лет играл в футбол и мечтал стать профессиональным футболистом. И вот наступил момент, когда я был близок к этому как никогда. Это был тот случай, когда ожидания совсем не совпали с реальностью. Все, что я знал о футболе ранее, – это иллюзия или некая верхушка айсберга. Футбол у меня в первую очередь ассоциировался с играми, на деле оказалось, что это невероятно тяжелый рутинный труд с трехразовыми тренировками каждый день. Практически сразу после приезда в Анапу у меня стали жестко опухать ноги, хотя до этого ничего подобного не было. Большие нагрузки наложились на мое ярко выраженное плоскостопие, и тут я столкнулся с тяжелым выбором между «пожаловаться на боль и, возможно, покинуть школу» и «приблизиться к своей мечте, сжав зубы и продолжая работать».

У меня с детства было плоскостопие и сколиоз. Однажды, через несколько месяцев после того, как мне исполнилось 15 лет, мама задала странный вопрос: «А вообще с плоскостопием можно стать профессиональным футболистом?» Удивившись вопросу, но сразу сформулировав ответ в голове, я произнес: «Да, думаю, можно. Был легендарный футболист Эдуард Стрельцов, у которого было плоскостопие, и вроде ему это не особо помешало. А что?» Загадочные взгляды родителей говорили о том, что происходит что-то очень интересное, но непонятное. Предприняв несколько попыток раздобыть информацию, я услышал в ответ, что меня пригласили в Анапу на просмотр и утром за мной приедет машина. Вообще, на тот момент вероятность таких обстоятельств была равна примерно нулю, потому что такой возможности просто неоткуда было взяться. Не было подобных кейсов в принципе, как и не было знакомых на более высоком уровне финансовых возможностей. До самого утра я думал, что это всего лишь шутка, и не мог в это поверить до тех пор, пока в пять утра не проснулся от света фар, которые с улицы осветили мою комнату.

Как оказалось, за несколько дней до этого мама была на рынке в станице, увидела знакомую, сын которой когда-то играл со мной в футбол, и, как это часто бывает, не на шутку разговорилась с ней. Сын знакомой Леша на тот момент уже какое-то время жил в Анапе и, как оказалось, порекомендовал меня как перспективного игрока. Мной заинтересовались и пригласили на просмотр. Максимально странная ситуация, согласен, особенно если учесть тот факт, что Леша играл не очень и зачастую благодаря моим усилиям оставался на скамейке запасных на играх за станицу. «Запах подставы витает в облаках», – подумал я, но трезво оценил свои перспективы в жизни и предположил, что это первая и, скорее всего, последняя возможность, за которую нужно хвататься.

Доехав до пункта назначения, я был впечатлен огромной надписью «СУККО», выложенной большими белыми камнями наверху горы на берегу Черного моря. И конечно же, спортивным общежитием, комнаты которого мне казались небольшими, но приятными квартирами. Через несколько дней я проснулся с сильно опухшими ногами, и мы с соседом, вратарем Женей, продумывали план действий, чтобы никто этого не увидел и не было угрозы отчисления из школы по состоянию здоровья. Чтобы вставить ногу в кроссовку и дойти до стадиона, мне пришлось максимально ослабить шнуровку и оттянуть язычок. А когда я пришел на место, была задача посложнее: сделать то же самое с бутсами. Проблема в том, что они значительно ýже, чем кроссовки. Достигнув результата и в этом деле, я понял, что от боли неприлично хромаю, поэтому, как только видел, что тренер поворачивается в мою сторону, прикладывал все усилия, чтобы бегать как обычно, не привлекая к себе внимания.

Проблема была не только в ногах. Я впервые за 15 лет оказался в месте, где тренировкой называют четко проработанный план действий под руководством главного тренера, а не когда две команды по 11 человек бегают в хаотичном порядке за одним мячом. На тот момент в команде было 38 человек, и почти все занимались в таком ритме с пяти лет. Я же узнал о существовании такого ритма лишь в 15 и, по сути, оказался в ситуации, схожей с моментом, когда я был самым отстающим в силу своего возраста на секции по карате. Их не удивляли ни две тренировки в день на постоянной основе, ни один выходной в воскресенье, ни отсутствие двусторонних игр – кажется, их не удивляло ничего, кроме того, как я открываюсь. Я играл нападающим и помню, как на одной из первых тренировок начал открываться, и старшие 17-летние ребята очень громко засмеялись, потому что это было очень плохо. Я делал это практически стоя, что вообще недопустимо, а нужно было все делать в движении. Мой мозг начал ломаться оттого, что я мечтал стать профессиональным футболистом и был близок к совершеннолетию, но при этом в один день понял, что вообще не знаю базовых вещей о футболе: как открываться, как принимать мяч, правильное расположение ног при ударе по воротам или длинной передаче. В общем, я не знал вообще ничего, и это для меня стало серьезным ударом, потому что на тот момент я играл уже за сборную станицы в своей возрастной категории и, по словам многих парней-старшаков, был перспективным малым. Кажется, нет ничего хуже, чем много лет быть очень перспективным футболистом и в один момент стать аутсайдером. Могу с уверенностью сказать, что быть аутсайдером – не круто.