Эльвира Смелик – Ледяное сердце (страница 3)
Ага, непременно. Они уже поговорили, и на этом всё, точка. И разве она повела себя неадекватно? А как же следовало? Ничего не замечать или на самом деле отнестись с пониманием? С каким? Они ведь по-настоящему ещё не женаты, и значит Эдик пока имеет право лапать чужие задницы? Как истинный самец.
Нет, Света не могла воспринять увиденное по-другому, только как обман и предательство. И когда Эдик развернулся и типа обиженно, но гордо зашагал прочь, опять в аудиторию или сразу в преподавательскую, очень захотелось бросить ему вслед что-то издевательски-колкое, типа «Надеюсь, она ещё не сбежала, унеся подальше свои прекрасные ягодицы. А я больше не стану вам мешать, так что не расстраивайся, сможете продолжить. С того самого места, на котором закончили». Но ведь это будет выглядеть глупо и бессмысленно, словно злобное, но беспомощное тявканье в спину. И не факт, что получится договорить до конца, и голос не дрогнет, не истончится до визгливых истеричных ноток, не откроет дорогу слезам.
Не хватало ещё разрыдаться на весь университет. Не дождётся. Хотя сдерживаться с трудом хватало сил, а взгляд невольно выискивал укромное место, куда можно спрятаться.
В туалет? Ну это вообще полный треш – лить слёзы, сидя на общественном толчке. Аудитория? Тоже наверняка услышат и полезут выяснять, что происходит, ещё и начнут успокаивать. Но тогда ни слёзы, ни рыдания точно не удержать, ведь чем активней тебя успокаивают, тем становится горше и жальче саму себя. А объяснять, что случилось…
Ну уж нет! Разве такое расскажешь? Да Свете уже не просто казалось, она была уверена, что окружающие давно обо всём знали и наверняка уже не раз обсуждали. Те же коллеги из отдела кадров.
Стоило ей войти, почти все оторвались от бумаг и экранов, посмотрели, кто коротко, кто чуть дольше, с каким-то особым насторожённым вниманием, или даже сочувствием.
– Светочка, чаю не хочешь? – едва Света опустилась на стул, аккуратно поинтересовалась сидящая за соседним столом Тамара Дмитриевна. – Или лучше кофе?
С чего вдруг? Откуда эта внезапная забота? Особенно с учётом, что она и так позволила себе перерыв, во время которого могла и кофе выпить, и перекусить. Но с другой стороны…
– А вы будете? – спросила Света у собеседницы и, поймав утвердительный кивок, опять поднялась с места. – Тогда пойду чайник поставлю.
Для чаепитий и обедов у них в подразделении имелось отдельное помещение со столом, кулером, чайником, кофеваркой и микроволновкой, и в нём действительно, пока кипятилась вода, можно укрыться от чужих глаз. Вот только и тут не задалось – приблизившись к нужной, чуть приоткрытой, словно специально приглашающей зайти двери Света внезапно услышала долетевшее изнутри:
– Ну что тут поделаешь? Мужики полигамны.
Она, даже не успев взяться за ручку, напряжённо застыла, обессиленно привалившись плечом к стене.
Господи! Да они все спали, что ли, на уроках зоологии в школе? Не бывает подобного, чтобы только самцы или только самки. Если и полигамен, то весь вид в целом. Но почему-то, когда дело касалось женщин, никто не использовал это объяснение, а сразу вешал ярлык «шлюхи». И никакого понимания и снисхождения.
Так удобней что ли? Женщинам успокаивать себя, мужчинам оправдываться.
– Есть у меня одна знакомая, – между тем продолжила говорившая. – У неё муж всю жизнь погуливал. Не постоянно, но частенько. Зато в остальном практически идеальный. И заботливый, и зарабатывает хорошо, и не пьёт. Она сначала, конечно, возмущалась, и скандалила, и выгоняла. Правда потом всё равно прощала и пускала назад. Когда он приходил с подарками, прощения просил, обещания давал. Даже рыдал и на коленях ползал. Но надолго его всё равно не хватало.
– И что? – раздался второй голос.
– Как что? До сих пор вместе, не разошлись.
– И её устраивает?
– Вполне. Говорит, что всё у них отлично, живут душа в душу. Тем более с возрастом он поуспокоился. Чисто физически возможности уже не те.
Жесть какая. Неужели у большинства так же? И это о подобном женщины мечтают, когда идут под венец – просто довольствоваться наличием мужа? Закрывают глаза на измены, смиряются и терпят, радуясь тому, что после других он всё равно возвращается к ним. Или в отместку тоже погуливают?
Но зачем тогда вообще выходить замуж, жить вместе с кем-то, если между вами нет ни искренности, ни доверия, ни любви?
Ради «хорошо зарабатывает»? Так Света и сама в состоянии себя обеспечивать. Из-за ребёнка? Но сейчас многие воспитывают детей в одиночку и прекрасно справляются. Чтобы было с кем спать? На этот случай тоже можно найти человека, которого устраивал вариант «просто секс и ничего более». Подобных предостаточно, не желающих брать на себя дополнительную ответственность. Те же женатики, которые не собирались бросать своих «понимающих» всепрощающих жён.
И что, вариантов только два? Либо любовницей, чисто для секса, либо такой вот удобной женой, в которые Свету уже даже записали.
Ну уж нет! Она не согласна ни на то, ни на другое. Не желает она жить, постоянно задаваясь вопросом, а почему муж задерживается на этот раз: потому что у него действительно учебные пары или очередная студенточка, которой за счастье, когда её лапают чужие мужчины? А если не только лапают? Если Эдик и спит с ними?
Ну а чего такого?
А потом эта горячая милашка-наивняшка делится с подругами, как всё прошло и какая она крутая, что соблазнила красавчика-препода или без лишних усилий заработала «зачёт». Но даже, если не делится, они же и сами не слепые, как и коллеги на кафедре.
Рано или поздно правда вылезает в любом случае. И совсем скоро Свету тоже станут обсуждать за бокалом пиваса в общаге, или за чашкой чая, приводить в качестве примера. Жалеть, сочувствовать или посмеиваться. Спрашивать «И её устраивает?» и отвечать «Вполне. Говорит, что всё у них отлично» с такими интонациями, что сразу понятно, никто в это не верит, а не возражает только из жалости: зачем разоблачать человека, из последних сил пытающего себя убедить, будто у него всё хорошо? Он и без того достаточно несчастен.
К чёрту!
Так и не дотронувшись до двери, Света развернулась и решительно двинулась назад, на своё рабочее место.
Глава 3
– Уже вскипел? – поинтересовалась Тамара Дмитриевна, но Света, даже не посмотрела в её сторону.
Она уселась за стол, отработанным автоматическим движением вытащив из лотка для бумаг чистый лист, накатала заявление на увольнение. Уж ей-то прекрасно известно, как его писать, без подсказок обойдётся. Поставила текущее число, размашистую подпись и опять поднялась, направилась в кабинет начальницы.
Та, торопливо пробежав взглядом по написанным на листке словам, вскинулась, недоумённо сведя брови, пристально уставилась в лицо, спросила:
– Света, в чём дело? – Но тут же сама начала предполагать: – Что-то случилось? Дома? Тебя кто-то обидел?
Обидел? Вот к чему это «обидел»? Почему начальница именно так решила? Да неужели реально половина университета в курсе похождений Эдуарда Валентиновича? И только сама Света – ни о чём не подозревающая наивная дурочка. А если все такие сочувствующие и жалостливые, так почему было не сказать?
Хотя она всё равно не поверила бы, пока не увидела сама, собственными глазами. Потому что для неё взаимное доверие – одна из естественных составляющих любви. Вот реальности и пришлось, как неразумного котёнка, ткнуть её мордочкой в очевидное. Но достаточно! Ей хватит и одного раза, нет надобности постоянно напоминать предположениями и намёками от окружающих. И сейчас опять главное – не сорваться, не разреветься.
– Мне предложили другую работу, – сглотнув распирающий горло комок, уверенно соврала Света. – Там зарплата гораздо больше. – На мгновение стиснула губы, чтобы они не выдали предательским подрагиванием, затем продолжила: – И можно мне две недели не отрабатывать? Просто меня там уже завтра ждут. – И закончила, якобы с виноватым раскаянием: – Так вот получилось.
Начальница откликнулась не сразу, несколько секунд молча сверлила въедливым взглядом, потом напомнила:
– Ты ведь отпуск в этом году ещё не отгуляла. Может, вначале в отпуск, а уже потом заявление?
Похоже, ничуть не поверила в названную причину. Но оттого только обидней стало. Они все, что, решили, что это предел Светиных стремлений и возможностей – специалист отдела кадров обычного вуза и неприхотливая жена?
– Но я же тогда не смогу официально устроиться, пока здесь числиться буду, – упрямо возразила она.
Но начальница опять посмотрела с недоверием.
– Но ты же знаешь, в любом случае придётся подписать у всех обходной лист.
Если бы она не сомневалась настолько явственно, Света, возможно, и прислушалась бы, отложила на потом, взвесила тщательно. Ведь действительно глупо бросать хорошую работу из-за каких-то личных загонов, а уж тем более из-за одного блудливого козла. Но в памяти сразу всплыли любопытная мордашка выглядывающей из-за Эдикова плеча студентки, и случайно подслушанный разговор в комнате отдыха, и какой-то особый тон Тамары Дмитриевны, будто та обращалась к тяжело больной.
Ну да, скорее всего, Света себя накручивала, додумывала, преувеличивала. Но и дальше ничего не изменится, она так и продолжит принимать любые похожие упоминания и фразы на свой счёт, и сходить с ума, и накручивать себя ещё сильнее. А если Эдик решит выяснять отношения прямо на работе? Ведь по-прежнему жить с ним в одной квартире как ни в чём не бывало, Света не собиралась. Тогда уж точно все поймут, что случилось, и её надуманные загоны станут реальностью.