Эльвира Смелик – Ледяное сердце (страница 2)

А может, где-то глубоко в подсознании Света и сама уже подозревала и предчувствовала, вот её и повело заявиться без предупреждения и без особой причины. Так совпало, а совпадения, как известно, не случайны. И подобное просто не могло, точнее, не имело права длиться бесконечно – по законам вселенской справедливости она обязательно должна была узнать, чтобы больше не оставаться полной дурой.

В преподавательской Эдика не обнаружилось, зато ей подсказали, что сейчас он принимал зачёт, и даже назвали номер аудитории. Сначала Света решила, что не станет мешать, вернётся в свой отдел кадров и лучше действительно позвонит попозже, чтобы опять не тащиться зря. Но потом вдруг решила: а почему бы не заглянуть, не вызвать якобы по делу? И студенты будут довольны, смогут подсмотреть, и Эдику не помешает прерваться хотя бы на пять минут. И заглянула. Тем более из аудитории не доносилось ни звука, как будто все уже ушли, и внутри было пусто.

Надавив на ручку, Света аккуратно приоткрыла дверь, на самом деле никого не увидев прямо впереди, шагнула через порог, обвела помещение взглядом, чтобы окончательно убедиться в абсолютном безлюдье. Но убедилась в другом: что ушли, оказывается, не все, что зачёт ещё продолжался. Правда весьма своеобразно – не вербальным, а тактильным образом.

Уж заперлись бы тогда, что ли. Но они, видимо, даже не переживали, что их могут вот так застать.

Эдик сидел на столе, а студентка курса, наверное, с третьего стояла между его колен, одной рукой обнимала его шею, другой перебирала волосы, а он по-хозяйски уверенно и весьма увлечённо оглаживал её бедра и ягодицы. И только одно успокаивало: это было не по принуждению, не против воли несчастной девы, насильно зажатой у стены, а не только по обоюдному согласию, но ещё и к обоюдному удовлетворению. Однако Свете от осознания подобного ничуть не полегчало.

Они наверняка слышали и как щёлкнул язычок замка, и как отворилась дверь, просто сориентировались не сразу.

Девушка заметила Свету первой, потому что была повёрнута лицом к ней, увидела, но совсем не испугалась и даже не особо удивилась. Ничуть не похоже на то, как обычно показывали в кино или описывали в книгах. Она не взвизгнула от неожиданности, не скривила капризно и пренебрежительно губы, не прожгла Свету наглым торжествующим взглядом победительницы, а просто уставилась с любопытством и доверительным шёпотом поинтересовалась у Эдика, хотя для неё, скорее, Эдуарда Валентиновича:

– Это твоя жена?

До Светы даже не сразу дошёл смысл услышанного. Её словно оглушило, выкинуло из реальности – кругом абсолютная тишина, в голове звон, мыслей и эмоций никаких. Она вообще не понимала, как реагировать и что делать. Стояла и тоже смотрела на очаровательную парочку не то, чтобы не веря своим глазам – очень даже веря – а не в состоянии принять увиденное.

Она никогда даже представить не могла Эдика в образе препода, тайком по укромным уголкам тискающего студенток. Это выглядело даже не испорченно и непристойно, а настолько примитивно пошло и нечистоплотно, что вызывало не возмущение, не праведное негодование, а чувство брезгливости, которое обычно возникало, если вляпалась во что-то липкое и тошнотворное, неизвестного, но явно неприятного происхождения.

Похоже, это была единственная эмоция, которая сейчас владела Светой. Именно потому, когда Эдик, оглянувшись, произнёс её имя, поспешно и бесцеремонно отодвинув от себя студентку, спрыгнул со стола и шагнул к ней, протягивая руку, словно пытаясь ухватить и удержать, Света невольно отпрянула. Не столько оттого, что была зла и глубоко обижена, а оттого, что боялась – сейчас её и правда стошнит.

Она выскочила из аудитории и просто зашагала по коридору, неважно куда, главное, прочь. Чтобы не только не видеть, но и не слышать по-прежнему упрямо настигающее и зовущее «Света!» Даже захотелось побежать, когда оно прозвучало чересчур близко, но она только брезгливо дёрнула рукой, ощутив, как чужие пальцы всё-таки ухватились за локоть.

– Света, ну Свет, ну постой!

Неужели дальше последует коронное для подобных ситуаций «Ты всё не так поняла»? Хотя ей ещё ни разу не выпадало выслушать эту фразу вживую. На мгновение даже любопытно стало – в реальности действительно её говорят? И какие потом предлагают объяснения?

Увиденное слишком однозначно. Что там может быть не так? Но Света всё же не стала вырываться, повернулась к Эдику.

В конце концов, если ему очень хочется сказать, пусть говорит. Возможно, тогда быстрее отстанет. Она ведь уходила вовсе не для того, чтобы он за ней всю дорогу бежал и упрашивал, а чтобы больше его не видеть. Но если для этого надо выслушать – пусть. Хотя его слова, какими бы они ни оказались, всё равно ничего не изменят.

– Свет, ну Свет. Ну ты же понимаешь, – обрадовавшись, что она остановилась, торопливо заговорил Эдик. Правда с такими интонациями, с какими обычно читал лекции, будто бы и не особо оправдываясь, а поучая или разжёвывая прописные истины, и даже чуть негодуя. – Эти молоденькие девицы… у них же никакого стыда. Для них это в порядке вещей. Они сами на шею вешаются. Ума бог не дал, вот и используют тело. Ты же видела, как она одета. Ну Свет, – добавил он в который раз и заглянул в глаза, немного заискивающе и одновременно с ожиданием поддержки.

Наверное, считал, что она одна из тех, у которых всегда другая женщина виновата, а мужик просто слабая наивная жертва, не справившаяся с природными инстинктами.

Света едва сдержалась, чтобы не расхохотаться истерично, для чего пришлось стиснуть кулаки, безжалостно впиться в ладони ногтями, покивала с нарочитым сочувствием, поджав губы, произнесла:

– Да. И потому ты не смог ни прогнать, ни отказать. Чтобы эту дурочку бесстыжую не расстроить.

Эдик опешил, но только на мгновение, затем выдал короткий смешок, тоже кивнул, вскинув брови, вывел чуть ли не восхищённо:

– Остроумно, весьма. – Видимо, решив, что его ставка сработала, и случившееся действительно можно прикрыть шуткой. Или что он там подумал, когда продолжил: – У тебя сногсшибательное чувство юмора. Этим ты меня и зацепила помимо прочего.

– А ещё чем? – заглянув ему в лицо, спросила Света, изо всех сил стараясь сохранить впечатление, что сейчас ей искренне на самом деле и на полном серьёзе это интересно, и, если Эдик окажется достаточно изобретательным, льстивым и красноречивым, про его мелкий грешок легко забудут.

Глава 2

Эдик поверил, реально поверил – наверное, потому что очень хотел, или вцепился как в спасительную соломинку – принялся старательно перечислять:

– Ты красивая и умная. А подобное сочетание, согласись, не так легко встретить. Всегда готова выслушать и понять.

А заодно поверить, какую бы фигню он не нёс, потому что сама никогда бы не стала обманывать того, кто ей дорог.

– Ты самодостаточная. И всей этой домостроевской ерунды у тебя в голове нет, что женщина должна заниматься исключительно бытом.

И сидеть у своего мужчины на шее вместо того, чтобы зарабатывать самой. А иначе не разделишь честно на двоих оплату съёмной квартиры и не сделаешь вид, что слишком замотался и забыл оплатить счета по коммуналке или зайти в магазин за продуктами.

– Но всё равно хозяйственная.

Точно. Потому Свете и несложно взвалить все эти обязанности на себя. Получалось само собой, ведь ей не трудно и даже приятно заботиться о любимом человеке.

Даже странно, что подобные мысли тоже появлялись сами собой, легко выстраивались в логичное продолжение Эдиковых слов, хотя раньше ни разу не возникали.

Нет, всё-таки не зря Света задала данный вопрос. У неё будто глаза постепенно открывались, пусть Эдик и не упомянул самое основное и важное: какая она наивная, преданная, а главное, очень удобная. Во всех отношениях.

Опять же, пока она под боком, с кем переспать, искать каждый раз не надо. А если пропало ощущение новизны, его всегда легко добрать с милыми студентками, которые вовсе и не против, ещё и вполне довольны, когда их лапают или даже пользуют преподы. И та наверняка была не единственной и не первой.

Даже не проблема выдать Свету за жену, чтобы эти «молоденькие девицы без стыда» не рассчитывали на перспективу. Если втюхать им с благородно-страдальческим видом, что развестись он, конечно, не может, потому как его супруга тяжело больна, или эмоционально нестабильна, или беременна, или только что родила, или внезапно оказалась крайне плодовитой и выдала сразу тройню – выберите и подставьте нужное.

– Ты не такая, как остальные. Гораздо лучше.

– Правда? Серьёзно? – воскликнула Света, и получилось, будто она реально впечатлена.

– Абсолютно серьёзно. И искренне, – заверил Эдик со всей возможной убеждённостью. – Ты для меня особый человек, очень важный и близкий. Я…

Неужели сейчас последует «тебя люблю»? И его даже ничего не смутит, не побеспокоит? Но дожидаться и проверять Света не стала.

– А не пошёл бы ты, Эдик, на… – она не постеснялась сказать, куда, громко и чётко.

Ещё и эхо подхватило и разнесло по рекреации. Даже компания студентов, пару секунд назад появившаяся из-за угла и поначалу не обращавшая на чужое присутствие внимания, разом с любопытством уставилась на них, видимо, пытаясь понять, что происходило.

– Света, ты… – округлив глаза, прошипел Эдик осуждающе и возмущённо, словно это она косячила направо и налево, затем сжал губы в прямую черту, глянул свысока, произнёс строгим воспитательным тоном: – Мы ещё поговорим. Попозже. Когда ты сможешь вести себя адекватно.