Эльвира Иванцова – На краю времени (страница 3)
– Паскаль, я понимаю, ты немного взволнован…
– Взволнован? – сердито переспросил я.
Адреналин бушевал у меня в крови.
– Да что с тобой не так? – спросил я у друга, запнувшись.
Усилием воли я заставил себя сдержаться, чтобы не влепить ему крепкую оплеуху. Разговор зашел не в то русло. По крайней мере, я не на это рассчитывал.
– Я ничего больше не брал, только рукопись, – пытался жалко реабилитироваться Моррисон.
– Не взял, а бессовестно украл, – рявкнул я. – Давай называть вещи своими именами.
– Каюсь, – пробурчал Айзек, уставившись на меня виновато.
«Господи, с кем я связался?» – промелькнуло в моей голове.
– Я уже все продумал, – с азартом заявил тот, барабаня пальцами по столешнице.
– Не хочу ничего слышать, – процедил я, желая провалиться сквозь землю.
Однако друг снова проигнорировал меня, выпячивая на показ свое раздутое эго.
– У меня есть на примете эксперт, – продолжил приятель, как ни в чем не бывало. – Мы обратимся к нему, чтобы он изучил чертежи. Если они окажутся лишь фальшивкой, то откажемся от этой затеи.
– Ты спятил? – прыснул я от смеха, откинувшись на спинку стула, и покачал головой. – Это плохая идея.
– Но, Паскаль, – взмолился Моррисон. – Ты же ничего не теряешь?
– Хм, – задумался я, – всего лишь свою репутацию.
– Не кипятись. Я дам тебе возможность подумать.
Беседа завела нас обоих в тупик. Я посмотрел на часы, осознав, что могу опоздать на работу, и под предлогом занятости трусливо сбежал.
Глава 2
В тот день у меня была последняя авторская лекция в Колумбийском университете, и я решил посвятить ее теме технического прогресса. Придя в аудиторию, я с радостью заметил, что на занятии присутствует много выпускников.
Стоя за кафедрой, я чувствовал себя на своем месте. Мне, как преподавателю истории, всегда нравилось делиться знаниями.
Одни студенты внимательно меня слушали, другие же перешептывались, полагая, что я этого не замечу. И пусть не все из собравшихся были внимательны и ответственны, я был полон решимости наполнить их молодые умы полезной информацией.
– Знаете ли вы, что в стенах Колумбийского университета было совершено множество научных открытий? – поинтересовался я у ребят, подводя итоги занятия.
Те лишь восхищенно смотрели на меня, разинув рты, и мотали головой, как болванчики.
– Среди выпускников университета, – продолжил я, – пять отцов-основателей США, три президента, а также многочисленные призеры и лауреаты Пулитцеровской и Нобелевской премий. Всем вам выпала огромная честь учиться в стенах этого прославленного учебного заведения. Желаю вам найти свое призвание и успешно сдать экзамены… У кого-то остались вопросы? – осведомился я, обводя взглядом аудиторию.
В зале воцарилась тишина. По лицам студентов было заметно, что большинство из них мысленно уже готовились к перемене. И лишь одна девушка на последнем ряду подняла руку.
– Вы что-то хотели спросить? – обратился я к ней.
– Да, – ответила уверенно она и поднялась с места. – Вы говорите, что мы должны отыскать свой собственный жизненный путь. Но это непросто… Вы верите в судьбу, профессор Гренель?
Я машинально напрягся, услышав слишком личный вопрос.
– Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.
– Ники Сандерс.
– Наверное, да, Ники Сандерс. Возможно, как и многие, – методично ляпнул я. – Каждое событие в жизни предопределено свыше… Если на этом все, то урок окончен.
– Нет, не все! Можно у вас взять автограф? – невозмутимо спросила нахалка, спускаясь по ступенькам к трибуне.
Ситуация выглядела нелепо, и я растерялся. Мне показалось, что девица откровенно со мной флиртовала.
Когда она подошла ближе, я смог получше ее рассмотреть. Это была молодая женщина невысокого роста с точеной фигурой, длинными каштановыми волосами и синими бездонными глазами.
Она протянула мне книгу, на обложке которой я увидел знакомую надпись «История вне времени». Это было пособие, которое я издал в прошлом году.
– Подпишите, пожалуйста, – потребовала навязчиво студентка.
На дне ее зрачков мелькнуло что-то непонятное, а четко очерченные алые губы сжались в тонкую линию.
Я, конечно, знал, что пользуюсь популярностью у поклонников. Однако, как правило, они вели себя скромнее.
Исполнив просьбу фанатки, я скомкано попрощался с остальными подопечными и направился к выходу из аудитории, стараясь раствориться в толпе. День выдался тяжелым, и мне отчаянно хотелось скрыться от посторонних глаз.
Покинув университет, я поймал такси и поехал в отель – нужно было успеть на вечерний рейс в Амстердам. До вылета оставалось еще несколько часов, и я планировал немного отдохнуть и собрать вещи.
Подойдя к своему номеру, я по привычке полез в карман за ключ-картой. Однако в недрах пальто нащупал не только ее.
Я закрыл за собой дверь и вынул находку. Это был толстый конверт. Я достал из портфеля перочинный нож и аккуратно вскрыл его.
К моему удивлению, внутри оказалась копия чертежей, которые накануне мне показывал Айзек. Вместе с чертежами лежала записка:
От этих слов меня будто ошпарило. Снова! Моррисон и на этот раз оказался на шаг впереди.
«И когда он только успел его подбросить?» – прошипел я в бешенстве, отшвырнув смятый листок.
Я откинулся в кресле, прикрыл глаза, пытаясь отогнать нахлынувшие мысли. С одной стороны, мне хотелось вернуться в Европу, к прежней размеренной жизни. С другой – я не мог игнорировать тот факт, что в моих руках оказалось нечто поистине ценное. Оставалось только одно – убедиться в этом лично.
Я устало потер переносицу, щелкнул выключателем торшера, снова взглянул на документ, достал очки из футляра на журнальном столике и приготовился к долгой ночи.
Мои руки сами потянулись к листку. Я пробежал глазами по тексту – и вдруг понял: эта кодировка мне знакома. В голове мелькнула догадка: не шифр ли это Гронсфельда?
Чтобы раскрыть секрет послания, требовалось подобрать верный цифровой ключ. Тот, кто избрал эту шифровку, был явно непрост.
Я припомнил, что в этой системе каждой букве соответствует ее порядковый номер в алфавите. Задачка предстояла не из легких, но я не привык отступать. Стиснув зубы, я принялся перебирать варианты.
Сквозь туман, застилавший сознание, вдруг пробился луч надежды. Я вновь и вновь вглядывался в текст – и меня осенило! Айзек совершил ошибку, поняв словосочетание «шар времени» буквально. Это была в корне неверная трактовка. На самом же деле, эта загадочная фраза служила ничем иным, как основой для шифра.
Я использовал в качестве ключа комбинацию римских цифр – те самые, что стояли в отдельном столбце и на которые я не сразу обратил внимание. Сопоставив буквы с числами, я приступил к расшифровке. Это заняло немало времени. Я трудился так упорно, что незаметно для себя погрузился в дремоту.
Мне привиделся странный сон. Я отчетливо помню, что сидел в одиночестве в огромном зале. А когда перевел взгляд на сцену, то увидел в приглушенном свете балерину. Она танцевала и не замечала меня. Каждое ее движение было изящным и легким.
Величественная и статная, девушка показалась мне до боли знакомой. Закончив танец, она спустилась со сцены и протянула свои тонкие руки – словно взывая о помощи.
Когда балерина склонилась ко мне, я наконец разглядел ее. Пронзительный взгляд печальных глаз, волевой подбородок, точеные скулы, слегка вздернутый нос и длинные рыжие волосы, ниспадающие локонами на плечи. Передо мной была Ники Сандерс.
– Решения, принятые в прошлом, создают настоящее, – холодно проговорила она.
Девушка была поразительно красива, но при этом ее лицо оставалось ледяным и бесстрастным.
Я очнулся от неприятного шума. За окном уже стояла непроглядная ночь. Я недоумевал, как мог так беспечно забыться.
Посторонний звук повторился снова. Прислушавшись, я понял: кто-то настойчиво стучит в дверь. Потерев глаза, я поднялся с кресла, полный решимости выяснить, какой невежа посмел меня разбудить.
Я медленно побрел к прихожей, покачиваясь. Незваный гость вел себя отвратительно, без устали продолжая долбить в дверь.
Я щелкнул замком, повернул ручку и остолбенел: на пороге, еле держась на ногах, стоял пьяный Моррисон. Выглядел он паршиво.
– Так и знал, что ты не улетел! – с трудом выговорил друг.
Я лишь презрительно фыркнул и, не удостоив его ни словом, жестом впустил в комнату. Наглец прошел внутрь и с самым бесцеремонным видом повалился на мою кровать.