Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 6)

— Главное, что понравилось, — с довольным видом отметила Ольга и подмигнула: —Ведь так?

Тина задумалась, припоминая ощущение до и после близости с незнакомцем. Чёрт возьми! Ведь ей действительно было хорошо, как и он обещал. А ещё таинственный некто называл её «малыш». Ласково, приятно. Чёрт!

— Но я хотела, чтобы это был Пашка, — призналась Тина подруге. — Мы даже распланировали авантюру, а вышло… так глупо. Что я ему скажу?

Ольга хитро подмигнула.

— Скажешь, как есть: темно было, загадочно и хорошо — когда уж тут разбираться, кто есть кто. Он сам виноват. Вот и проверишь его чувства.

Тина растерялась и попыталась представить реакцию Пашки.

— Думаешь, такое прощают? — робко заметила она. — Это же как измена.

— Ой, вот не надо! — фыркнула Ольга. — Какая, на фиг, измена?! Ты берегла себя для него, как романтичная дурёха, приняла азартную эротичную игру и ждала его под дверью. Если его опередили, то причём здесь ты? Не надо было клешнями щёлкать. Или что: он сам провинился — и сам обиделся? Если так, тогда твой Пашка — фирменный козёл!

Тина смущённо потёрла лоб и не нашла, что ответить. Зато Ольга оживилась и повела расспросы на такие темы, что Тина невольно заливалась краской. Подруга пыталась вытянуть из неё мельчайшие подробности и ощущения, и обиделась, когда Тина отмахнулась: мол, не издевайся.

— Что, боишься снова возбудиться? — хохотнула Ольга, и девушки устроили дурашливый бой подушками, а потом устало упали на кровати. И Ольга вздохнула: — А я тебе завидую. О таком сексе я мечтала, когда читала романтические книжки. Теперь ты, не зная его лица, можешь воображать кого угодно. Хоть Орландо Блума. О, мой Леголас!

Тина усмехнулась, закрыла глаза и попробовала представить Пашку. Нет, он почему-то не вписывался в роль страстного загадочного любовника.

— Ну что, представила? Кого? — полюбопытствовала Ольга.

Тина задумалась и усмехнулась:

— Константин Хабенский.

— О, отличный выбор! — оценила подруга и весело пропела: — «Жил-был на свете Антон Городецкий»

— «Бросил жена, он грустил не по-децки», — подхватила Тина, и подруги весело рассмеялись.

А перед сном она невольно вспоминала чёртову кладовую, темноту и высокую колонку. Чёрт! Ей же совсем не стыдно и не больно, хотя должно быть. Наверно. Она забылась, потерялась в удовольствии и ни о чём не думала. В темноте Тина видела лишь силуэт. Нет, она его ни за что не узнает. А хочет ли? Возможно. Но зачем? Если подумать, то для мужчины это был случайный секс, который он легко забудет. Выглядел в клубе нетрезвую малолетку, последил за ней и воспользовался случаем. Гад!

«Ой, но Пашке придётся рассказать, — вздохнула Тина. — А как уж там будет — посмотрим»

Однако признание довольно легко вырвалось наружу.

Тина сама не ожидала, что станет обвинять в случившемся Пашку. А что, он её бросил, не оказался рядом, когда его ждали — и вот! Что она могла ещё подумать? Кого представить за спиной? Конечно, только его! Бедный Пашка раскраснелся — то ли от вины, то ли от злости, — а потом взглянул на Тину и уверенно выдал:

— Жаль, что я не догадался заглянуть в кладовую. Размазал бы этого урода по стене. — Он помолчал, вздохнул и с робкой надеждой посмотрел на Тину. — Я виноват, согласен. Ты прости меня! Я хочу быть с тобой. Мне больше никого не нужно.

«Вот так просто и трогательно, — подумала Тина с лёгкой досадой, и тут же разозлилась на себя: — А что ты ожидала, дура?! Что он обидится и бросит тебя? Так он же любит! Что тебе ещё надо?»

«А чёрт его знает», тут же думала она, обнимая своего верного и преданного друга. Нет, лучше — парня. Мужчину. И он желал её, несмотря ни на что. И Тина согласилась, а после с ужасом поняла, что невольно сравнивает незнакомца и Пашку. Это было мерзкое чувство. Зажмурившись, она до боли закусила губку.

«Ох, какая я гадина! Нельзя так! — возмущалась Тина, отгоняя невольные воспоминания. — Это подло. Кем бы он ни был, я его ненавижу! Грязная скотина!»

Но ощущения тела не обмануть и не стереть из памяти. Притихнув в объятиях Пашки, она с лёгкой тоской признала, что все мужчины разные. И чувства — любит или нет — по-своему играют свою роль. Так может, есть различие между страстью и любовью? Оно должно быть, но… Тине так хотелось стереть невидимые границы и объединить одно с другим. Чтобы получилась страстная любовь. Как в сказке. Ну, а поскольку человек сам кузнец своего счастья, то нужно постараться и растопить уже податливую сталь. Тем более, ей показали как.

Тина невольно размечталась и уснула в объятиях Пашки с довольной улыбкой.

Но воплотить мечты не получилось.

Глава 3

Неприятная правда вскрылась к концу лета, когда в беззаботной жизни Тины появились разительные перемены. Она не сразу заметила, что отец всё больше пропадал на работе, почти не общался с семьёй и всё больше звонил и с кем-то ругался. Они перестали вместе ужинать, и родители, как раньше, не выбирались на торжественные вечера или в кино. Не замечала Тина и того, что еда на их столе стала скуднее, чем обычно, и в холодильнике всё реже находились любимые напитки всей семьи. Прозрение случилось неожиданно.

В чудесный тёплый вечер отец вдруг запретил Тине ехать в клуб. И предлог нашёл не то что глупый, а смешной: мол, маленькая она ещё, несовершеннолетняя и — всякие глупые замечания, о которых раньше не было и речи. Рассердившись, Тина хотела сбежать тайком и выпросить денег у Пашки, но отец словно разгадал её планы, перехватил в прихожей и, сорвавшись, довёл до слёз. Бросившись к себе в комнату, Тина уже собралась жаловаться Пашке и подругам, но увидела в дверях маму.

— Оставь телефон, — мягко попросила она, присела рядом и, обняв Тину, вытерла ей слёзы. — Понимаю, что тебе больно впервые слышать отказ и напоминание о возрасте. Отец был груб, согласна. Но ты должна его понять. С некоторых пор наша семья оказалась в бедственном положении, и папа тяжело переживает.

— О чём ты? — насторожилась Тина.

Мама вздохнула и без долгих вступлений объявила, что их семейный бизнес потерпел крах. Партнёр подставил партнёра, а по сути — просто обманул. И теперь, мало того, что отцу нужны деньги на адвоката в признании банкротом, так ещё остались долги перед банками.

Молча выслушав её, Тина вдруг поняла, что всё время до этого не замечала, что их кухарка стала появляться реже, да и водитель давно не появлялся. Оказалось, что отцу пришлось отказаться от его услуг и даже продать одну из машин. А вместе с ней на покрытие долгов ушёл и мамин дорогой кулон — наследство бабушки, который она всё время носила на шее. Но и этого было мало. Родители долгое время пытались скрывать от Тины их бедственное положение, пока это не стало бессмысленно. Ведь на кону был поставлен и их дорогой особняк. И всё же у отца не хватило сил признаться Тине в своём крахе.

— Это больно ударило не только по его доверию, но и по самолюбию, — поясняла мать. — Он считает, что сам виноват в том, что попал в ситуацию, когда не сможет дать семье то, к чему мы привыкли. Задето его мужское достоинство, понимаешь? — Тина кивнула, всё ещё пребывая в лёгком ступоре. Мать помолчала и, ласково тронув дочь за руку, попыталась её утешить: — Хорошо, что у нас в городке осталась квартира дедушки. Переедем туда и будем потихоньку налаживать жизнь.

Последние слова заставили Тину нахмуриться и сжаться. «Налаживать жизнь». Как много всего в этой банальной фразе. Неожиданные перемены — неприятные, а в чём-то и болезненные. Тине предстояло свыкнуться с мыслью, что теперь в её жизни всё будет иначе, и всё, к чему она привыкла, должно остаться лишь воспоминанием. Сможет ли она? Наверно, да. Вот только вживаться в новые условия хотелось постепенно, а не сразу.

— Должен же быть какой-нибудь шанс! — упрямо возмутилась Тина и, оставшись одна, попыталась найти поддержку или подсказку в интернете.

Но, увы, кроме форумов и жалобных блогов, в которых плакались девицы, внезапно потерявшие богатых ухажёров и любовников, она ничего не нашла. А по делу отца предлагали то же самое банкротство, или как-нибудь найти предателя-партнёра и… "заказать".

— Охренеть! — припечатала Тина, сердито отбросив планшет. — Тоже мне, поддержка!

Не в силах уснуть от нахлынувших мыслей и лёгкой жалости к себе, она осторожно спустилась в кухню. И в темноте неожиданно обнаружила отца. Он сидел один, подсвечивая себе лишь телефоном, и пил свой любимый виски.

— Последняя бутылка, — хрипло заметил он и грустно улыбнулся. — Я берёг её на подходящий случай. Вот, наверно, он и наступил. Только с иными оттенками.

Тина достала из холодильника газировку и села рядом с отцом. Они помолчали, жадно глотнув каждый свой напиток, а потом отец извинился, что нагрубил ей — впервые в жизни, пожалуй.

— Понимаешь, — вздохнул он, разглядывая опустевший бокал, — мне хотелось, чтобы наша семья ни в чём никогда не нуждалась, и я всегда охотно потакал капризам своей единственной любимой дочери.

— Я не капризная, — буркнула Тина.

— Я знаю, и очень рад, что ты выросла такой славной и понимающей. Мы выберемся, ты мне веришь? — она молча кивнула. — Ну, вот и хорошо. Пока что нам придётся потерпеть, Тина. Через месяц мы переедем, а пока попробуем жить экономно. Только прошу тебя, не говори пока о нашем бедственном положении — ни подругам, ни знакомым — никому. Я стараюсь найти поддержку.