Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 8)
«Ух ты!», подумала Тина и не удержалась от вопроса:
— А что за причины? Ваш отец — шпион?
Руслан тихо засмеялся, и что удивительно — так приятно, без сипения.
— Нет, всё намного проще, — заметил он, одарив Тину хитрым взглядом. — Мои родители расстались, и мать уехала в Россию, а отец остался на родине. И чтобы не возникало лишних вопросов, мои документы подправили — фамилию и отчество. Но опять же, слегка — отца звали Саймон. Так что, он недалеко ушёл от Семёна.
— А зачем такие сложности? — хмыкнула Тина.
— Ну, матери пришлось скрыть своё прошлое. Непростые были времена.
«Что за времена такие?», нахмурилась Тина, но решила, что не стоит углубляться в дебри и быстро сменила тему.
— А как вас называли в детстве? Ну, сокращённо-ласкательно? Меня вот родители зовут Тина, хотя я Валентина. А вас? Наверно, Руся?
Чашка с чаем застыла в его руке, а по губам скользнула удивлённая улыбка. Наконец, собравшись, господин Крак отставил чашку, чтобы снова не обжечься, и сипло, но уверено выдал:
— Нет, для всех я был Руслан. А Руся — так в детстве звали мою кошку.
— Значит, вы с ней были тёзки, — хохотнула Тина.
— С кошкой? — удивился он, но чуть подумал и усмехнулся: — Ну, выходит так.
— Да ладно, не смущайтесь, господин Крак. Я уважаю парней, которые держат котов или кошек. А то же принято считать, что настоящему мужику нужно держать бойцовую собаку или табун лошадей. Это превращает его в мачо.
— Я сейчас никого не держу — некогда заботиться, — сдержанно заметил гость и добавил: — И прошу вас, Валентина, зовите меня Руслан. Пожалуйста. Мне будет приятно.
— Хорошо, если представится случай позвать, так и окликну.
На его лице и в глазах явно промелькнуло разочарование, и Тина поняла, что гость, похоже, ожидал от неё встречного шага: мол, и она ему позволит называть себя Тиной.
«Обойдёшься, гусь!», мысленно фыркнула она и решительно поднялась, надеясь оставить Крака в гордом одиночестве. Мол, она и так составила ему компанию, достаточно узнала — ну и хватит.
Но улизнуть не получилось: на пороге Тина наткнулась на довольных родителей и тут же была приглашена — вместе с дорогим гостем, конечно, — обедать в их уютную столовую. За столом господин Крак спокойно вёл лёгкую беседу с хозяевами дома и иногда посматривал на заскучавшую Тину. Не сдержавшись, она незаметно от родителей показала ему язык, поскучала ещё немного, а потом сообщила всем, что уходит. Мол, она сыта (по горло) и хочет немного отдохнуть и почитать.
— Какой жанр предпочитаете? — просипел ей вслед Руслан. — У меня в особняке огромная библиотека.
— Детективы, — бойко отозвалась Тина, вынула из кармана телефон и показала гостю. — Спорим, моя библиотека больше вашей.
— Уверен, она превышает мою, но в ней нет тех авторов, что хранятся у меня.
— Ну и ладно, — вздёрнула носик Тина и поспешила к лестнице на второй этаж. — Всем пока!
Конечно, она не стала читать, а уткнулась в телефон, без интереса листая новости в сетях. Её мысли невольно отвлекались на странного гостя. Вот интересно, где отец нашёл этого скромнягу? Понятно, если бы Крак был адвокатом, а то крутой застройщик или как сейчас модно говорить девелопер. Чем он им поможет? Даст денег перекрыть долги? Это значит, что отец будет должен уже ему, а это ничуть не лучше. Им всё равно придётся экономить и жить по-новому, но зато они не переедут в дедов дом. Хоть какой-то плюс: ведь Тина с трудом представляла свою жизнь в шумном, дымном городе. То ли дело их уютный, милый особняк на чистом воздухе, вдали от пыли и толпы.
От мыслей отвлёк заглянувший в комнату отец и попросил проводить гостя.
— Это обязательно? — скривилась Тина.
— Так надо, моя девочка, — мягко улыбнулся он. — Прошу тебя.
Пришлось спускаться, но из вредности она дотопала до входа в прихожую и небрежно опёрлась о косяк, наблюдая, как гость облачается в дорогое пальто. Почувствовав её взгляд, господин Крак повернулся и одарил Тину странной улыбкой. В ней читалось довольство и, пожалуй, таинственный триумф. Но через миг всё испарилось, и на лицо Крака вернулась приторная галантность. С ней Руслан и подплыл к скучающей у входа Тине и деликатно поцеловал её кисть.
— Всего доброго, Валентина! — прохрипел он, изо всех сил стараясь не сипеть, чем вызвал у неё насмешку.
— И вам всего хорошего, Рус… лан! — коварная буква уже готовилась слететь с языка, и Тина нарочно подразнила гостя, наблюдая за его реакцией. Он мило улыбался, не отпуская её руку, и даже поклонился, прощаясь.
«Да вали ты уже, гусь!», подумала про себя Тина, быстро выудив пальчики из его тёплой ладони.
И гость свалил.
А вечером они втроём собрались в столовой за ужином. Тина ожидала, что ей выскажут за неучтивость по отношению к будущему благодетелю, но родители подозрительно молчали. Нет, они общались, конечно, но ни словом не упрекнули дочь за неуважительное поведение. Отец выглядел наделано спокойным и довольным, рассказывая, как они с Краком просчитали все дальнейшие ходы и верно распределили сумму. Мать тоже лучилась видимым довольством, но нет-нет да поглядывала на дочь.
— И какую сумму он тебе дал? — наконец поинтересовалась Тина. — Ну, если не секрет.
— Три миллиона, — крякнув, выдал отец.
— Ого! — присвистнула Тина. — И сколько мы с ним будем рассчитываться? До моей пенсии?
Родители переглянулись, отец снова крякнул и смущённо признался:
— Господин Крак сделал нам выгодное предложение, в результате которого возвращать деньги не нужно.
— И какое же? — хмыкнула Тина.
Родители опять переглянулись, и мать кивнула, словно предлагая отцу озвучить ответ. И он прозвучал:
— Господин Крак пожелал взять тебя в жёны.
— Чего? — не поверила своим ушам Тина.
Отец откашлялся, взял себя в руки и твёрдо повторил:
— Ты выйдешь за него замуж.
И в этот момент Тина впервые в жизни поняла, что значит — потерять дар речи.
Наконец, совладав с собой, она в наступившей тишине спокойно прожевала печенье, чтоб не подавиться, запила соком и, поставив стакан, взглянула на родителей. По их лицам трудно было хоть что-то понять. С одной стороны, они могли нарочно напрячься, ожидая её бурной реакции, а потом рассмеяться и выдать всё за шутку. А с другой… кто их поймёт?!
— Вы серьёзно? — осведомилась Тина, по очереди глядя на отца и мать. — Скажите, что вы пошутили, а то мне будет обидно, что вы… ну… продали меня за три лимона.
— Мы тебя не продали, Валентина, — с наделанной строгостью заметил отец, отводя взгляд. — Однако, как ты верно заметила, нам очень долго придётся отдавать долг господину Краку. А я ещё планировал поднять свой бизнес, и твоя мама станет мне отличным партнёром и помощником, которому я буду полностью доверять.
— А меня вы сплавите Краку, да?! — возмутилась Тина и обиженно выдала: — А я не хочу за него замуж! Так нечестно! Мне… мне ещё только семнадцать!
— Через шесть месяцев будет уже восемнадцать, — уверенно заметил отец, словно заранее подсчитал.
— И Руслан Семёнович хочет подать заявление, а после совершить таинство с венчанием в церкви, — мягко, словно надеясь вдохновить дочь, подхватила мать. Однако Тину, наконец, «прорвало».
— Да вы совсем рехнулись! — от закипевшей злости она отшвырнула ногой стул, заставив мать вздрогнуть и схватиться за сердце. Но это её не остановило. — Я что вам — вещь? Захотели — продали? Или сдали в залог безвозмездно?!
И от того, как скорбно и сдержанно молчал отец, у Тины выступили слёзы и к горлу подступил спазм.
— Да вы бездушные! — прохрипела она, откашлявшись. — Продажные! Вам деньги важнее, чем родная дочь! Ненавижу вас! Я умру, но не выйду за этого Кряка!
— Выйдешь! — сорвался отец, хлопнув по столу рукой. — Брак выгодный по всем статьям, да и жених завидный. Мы столько для тебя сделали, что…
— Ах, вот как! — гневно перебила Тина. — Я теперь должна вам за всё отплатить?
— Нет, Тиночка, — подскочила мать, пытаясь обнять её и успокоить. — Никто с тебя не спрашивает, но эта маленькая жертва…
— Как баран на заклание, да? Во имя вашего блага! — вскинулась Тина, но грохот посуды заставил её вздрогнуть и остановиться.
— Не смей так говорить! — вскричал отец. — Иди к себе, остынь и всё обдумай.
— Да пошли вы!
И Тина вырвалась из объятий матери. Хлопнув дверью, она вылетела из столовой и закрылась в своей комнате. Первой мыслью стала идея немедленно сбежать из дома и обломать родителей и Крака с их дурацким договором. Она кинулась к шкафу, побросав в рюкзачок самое необходимое — бельё и пару сменной одежды.
«Куда пойду? Да к Ольге! — быстро одеваясь, думала Тина, но потом прикинула, что повёрнутая на замужестве подруга не поймёт и не оценит её строптивости. Так и слышались её слова: — «Ой, да ты дура, Тинка! Что теряешься? Да я бы… ой!»
— Тьфу! — в сердцах плюнула Тина, подхватывая любимую пару мокасин — самое то в осеннюю слякоть. Ещё неизвестно, как и сколько ей придётся скитаться по городу. Скитаться? От глубины и горечи простого слова в душе всё сжалось и похолодело. Слёзы снова навернулись на глаза, и Тина прикусила губку, чтоб не разреветься. А потом пришла спасительная мысль: ведь есть же Пашка! Она пойдёт к нему и всё расскажет, и поплачется на его крепкой и сильной груди. Вдвоём они что-нибудь придумают.
Глава 4
Подхватив рюкзачок, Тина тихо открыла дверь, на цыпочках прошла по коридору, но на лестнице столкнулась с матерью. Та сразу потянула к ней руки, прося прощения. А потом утешала и — как гнусно! — увещевала дочь, что и так в жизни бывает: мол, стерпится-слюбится.