Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 33)

— Да, танго, — Руслан набрал в грудь воздуха, изобразил строгий вид и назидательным голосом выдал: — Пошлый и развратный танец, каждым движением напоминающий сексуальные игры животных. Советскому человеку не пристало исполнять публично подобные извращения, а потому комсомольская организация на очередном пленуме озвучила конкретные рекомендации по всем танцам, которые можно исполнять советской молодежи. — Он выдохнул и грустно усмехнулся. — Вот так красивое чувственное танго оказалось под запретом. А Искре нравилось его танцевать. Благодаря мне, она научилась смотреть на многие вещи иначе, и по-другому чувствовать. Ей нравились новые ощущения, и то, как можно открыто выплеснуть наружу то, что хочешь.

Руслан смолк, вспоминая тот момент, а Тина невольно закусила губку.

Так вот она — связующая нить! Танец, в котором трудно сдержать искренние чувства и желания. Они пробуждаются в каждой клеточке тела вместе с музыкой, с объятиями и взглядом — глаза в глаза. Когда можно говорить без слов. И в тот момент Искра словно вселилась в Тину, исполняя с любимым последний танец.

На глаза невольно навернулись слёзы. Однако тихий голос Руслана заставил Тину вновь насторожиться и ловить каждое слово.

— И я потерял голову: привёл легкокрылую бабочку в яркий красочный сад, почти что райский — для меня и моих знакомых. Там была свобода выбора — в литературе, в музыке, танцах. И Искра с восторгом погрузилась в этот мир. Вместе с ней и новыми друзьями, такими же сумасшедшими и дерзкими, мы выходили на обычные танцплощадки и буквально шокировали публику. Мы танцевали твист и свинг — они тоже были под запретом. Но Искре нравилось блистать и, глядя на меня и чувствуя поддержку, она ничего не боялась. Нас освистывали, гнали, жаловались, а вскоре появилась добровольная народная дружина, наученная отлавливать дерзких нарушителей спокойствия. И однажды во время такой облавы нас с Искрой поймали. Мне пригрозили исключением из комсомола и намекнули, что можно забыть об институте. Мол, я ходил по тонкой и опасной грани. — Руслан помолчал, прикрыв глаза, и тихо вздохнул. — А Искре пришлось туго. Мы не виделись неделю, а потом она стала избегать меня. Но когда случалось удержать её, я просил мою Искру ничего не бояться и остаться со мной. Но, увы: вскоре было созвано общее комсомольское собрание, на котором Искра во всеуслышание объявила меня и моих друзей чуть ли не предателями родины.

Тина вспомнила сон и нежно прижалась к Руслану.

— Она сняла с тебя комсомольский значок?

— Да, а позже я сам сдал билет. Меня выкинули из института и обещали забрать в армию — на целых три года. Но я не оставлял надежду возродить сияние в моей Искре. Я видел, что она любила меня, но страх, чужая молва и осуждение сковывали её чувства.

В наступившей тишине Тина вспомнила последний сон, где Искра подходила к странным парням. Решившись, она хотела рассказать о нём, но Руслан удержал:

— Не надо, прошу тебя. Я примерно представляю. Но… не осуждай её, малыш. Тебе не понять состояние Искры. То, что она испытала, не сравнится со скандалом Гривича. Просто поверь мне.

— Я верю, — тихо заметила Тина и робко спросила: — А что случилось потом? Ты говорил, мы совершили глупость. Скажи, какую? Лучше узнать от тебя, чем увидеть во сне. Ну и… я хоть буду готова к тому, что увижу. И не жалей меня, слышишь!

Руслан взглянул на неё и серьёзно заметил:

— Снов больше не будет, малыш, я обещаю. Ну, а тогда… мы подрались с парнями из дружинников. Они слегка распалились, и Искра испугалась за меня и кинулась нас разнимать. Но её грубо оттолкнули, желая схватить меня любой ценой. Я буквально озверел от их выходок. Мне удалось вырваться и, подхватив Искру, бежать с ней без оглядки по ночной улице. Нас нагоняли. Оказавшись на мосту, мы бросились вниз и…

— Разбились, — догадалась Тина, прекрасно понимая, о каком мосте шла речь. Под ним не было спасительной реки — ни тогда, ни сейчас — только уходящие вдаль линии железной дороги и насыпи крупного щебня. Однако поражённый разум Тины невольно возмутился: — И в чём же здесь ошибка? За что нас наказали? Я не понимаю!

Руслан обнял её и прошептал:

— Мы покончили с собой, малыш, а подобного там, — и он указал в потолок, — не прощают.

— Ага, значит, если бы тебя убили, а меня унизили и опозорили — это было бы простительно?! Неужели они не поняли, что нас вынудили, и мы сделали серьёзный, единственно правильный выбор?! Честный по отношению к себе и к тому, кого любишь. И вообще…

Она прервалась и виновато уткнулась в грудь Руслана.

— Что такое, малыш? — насторожился он.

Тина сглотнула подступившие слёзы и тихо призналась:

— Они не должны были наказывать тебя. Это я во всём виновата. Всё подстроила, ни о чём не думала. Глупая дура!

— Не ты, а Искра, — поправил Руслан, ласково повернул её к себе и заглянул в глаза. — У вас одна душа, но многое зависит от воспитания, и… — он усмехнулся, — от среды обитания. Поэтому, вы разные, малыш.

— Да уж! — буркнула Тина. — Только вот ошибки повторяются. И сны — как горький показатель того, что ничего не изменилось — ни тогда, ни сейчас.

— Ты ошибаешься. И не спорь со мной — я лучше знаю.

— Хорошо, не буду. А тебе кто бо-о… — и тут Тина уловила в его глазах весёлое удивление и поняла, что назревший вопрос довольно глупый и, возможно, обидный. Вовремя сообразив, она махнула рукой: мол, всё, проехали, забудь.

Руслан усмехнулся, потом неожиданно сграбастал её, положил на себя и накрыл с головой одеялом.

— У меня есть, — выдохнул он с восторгом, — моя маленькая, вздорная Тина — одна на всём белом свете. Я люблю её, и больше мне никого не надо.

Она высунула голову из-под одеяла и хитро улыбнулась.

— А у меня есть сверхчувствительный жених. Иногда мне кажется, что он читает мои мысли. На расстоянии.

— А если так и есть?

— Хм, тогда чего я хочу прямо сейчас?

— Забыться в моих объятиях.

— Верно, — прошептала Тина, потянувшись к любимым губам.

Когда они проснулись, за окнами уже вовсю разгулялся новый солнечный день. Взбодрившись и подурачившись в душе, Руслан и Тина дружно сварили кофе и устроились на широком диване продумать планы на день и далеко вперёд — аж до самой весны. Всё выходило довольно просто, без заморочек: Тине предстояло прилежно учиться и готовиться к экзаменам. Руслан пообещал ей помогать, не отвлекать и всячески поддерживать. И так до марта — до волнующего момента, когда Тине исполнится восемнадцать. Если она захочет, то они могут зарегистрироваться в ЗАГСЕ, иначе — можно отложить до лета. Тогда Тина спокойно сдаст экзамены и с чистой совестью войдёт под своды храма.

Мысль о венчании невольно охватила душу лёгким трепетом. Погрузившись в мечтания, Тина задумчиво помолчала, а потом согласилась подождать до лета. Ведь любимый будет рядом с ней всё это время.

— Не совсем, — мягко поправил Руслан. — В апреле мне надо будет уехать по делам. Я постараюсь быстро справиться и вернусь к началу мая. Мы снова будем вместе заниматься, а в свободное время прогуляемся в кино, в ресторан или…

— На танцы! — радостно подхватила Тина, а Руслан усмехнулся.

— Хорошо, но клуб я выберу сам. А летом, когда ты окончишь школу, мы тихо, без шумихи, обвенчаемся.

Тина с восторгом закусила губку.

— Мы должны совершить обряд, чтобы получить прощение? — догадалась она, и Руслан кивнул. — И тогда Яков Гривич не посмеет к тебе подходить?

— А он-то тут причём? — усмехнулся Руслан, но Тина схватила его за руки и призналась во всех подозрениях.

Да, теперь она не сомневалась, что Яков Гривич, а точнее Джакоб — адский демон, пожирающий души самоубийц. А ведь они… покончили с собой.

— И ты сам говорил, что у тебя с ним сделка. Он проверял меня, испытывал. И я уверена, что сны исходят от него. Мы в его власти. Я вспомнила, что видела тебя и Гривича у ресторана. Он…

— Тина, прошу тебя! — с нажимом перебил Руслан. — Не увлекайся.

— Но…

Он сгрёб её и посадил к себе на колени.

— Малыш, Яков Гривич — просто хитрый и ушлый козёл. А в случае с тобой он почувствовал, что ты легко поддаёшься уговорам и веришь всем его словам. Он поймал тебя на крючок, и твоя фантазия обрядила Гривича в образ демона. Нет, малыш, ему далеко до обитателя Ада. И я обещаю, что он больше никогда не появится в нашей жизни. Поверь мне.

Ей хотелось верить — всем сердцем. Но…

Вряд ли Тина смогла бы объяснить свои сомнения, а потому решила утаить их, чтоб не обижать любимого. Она верила в одно: со временем всё забудется, развеется, как дым.

— Что мне нужно делать? — виновато спросила она. — Как скажешь, так и будет.

Руслан одарил её тёплой улыбкой.

— Просто будь со мной. И верь мне — теперь всё будет хорошо.

Тина слабо кивнула.

— Я тебе верю.

— Ну, вот и славно. Тогда, давай поедем к твоим, а то они волнуются.

«Да, родители точно растерялись», припомнила Тина, тряхнула головой и с нежностью прижалась к плечу любимого.

Два месяца пролетели незаметно. Но они были счастливыми: несмотря на то, что Тине приходилось разлучаться с Русланом на время учёбы, они встречались после и засиживались долгими зимними вечерами. Он проверял её уроки и строго спрашивал, как настоящий наставник. Не позволял расслабиться лишний раз и говорил, что ему нужна умная жена, а не безграмотная дурочка. Тина временами злилась, но быстро остывала, поддавшись чарам будущего мужа. И она старалась, училась.