– Сможет ещё вести беседу или дать перерыв?
– Да о чём нам беседовать? – тут же со злостью подал голос Саймон и впервые за несколько минут взгляд от собственных рук поднял.
К его удивлению, граф Мейнецкий уже сидел подле его кровати на стуле. И стул этот определённо не был достоин того, чтобы на него садилась задница не кого-то там, а самого королевского советника. Однако, сей предмет мебели был крепок и прослужил бы ещё с десяток лет, не меньше.
… И всё же Саймона не столько рассматривание стула захватило, сколько то, что он не заметил, как тот принесли. Вот насколько он оказался поглощён мыслями.
– А чего не побеседовать, если разговор наконец-то может принять дружеский тон? – ни с того ни с сего мягко улыбнувшись, ответил Герман Грумберг и даже хохотнул, когда Саймон на него непонимающе посмотрел. – Видите ли, мистер Сильвер, теперь я жалею, что ранее желал вашей смерти. Все кусочки мозаики сложились воедино, и для меня стало понятно, что мистер Вильгельм Сильвер, ваш собственный брат, подставил вас очень неприятным образом.
– Эм-м, – промычал Саймон и головой помотал. – Вы что, меня запутать хотите?
– Нет.
– Но вы же сначала были уверены, что…
– Я хотел увидеть вашу реакцию, – перебил королевский советник, прежде чем выпил из поданного ему целителем бурдюка какой-то терпкий на запах отвар. – Так вот, благодаря вашей реакции и тому, что ваш племянник всё-таки жив, истина вскрылась.
– Как жив? – пожалуй, в настоящий момент Саймон даже куда как больше удивился, чем тогда, когда ему сообщили про смерть Вильяма.
– Была создана лишь видимость его смерти. Но то, как её организовали, впечатляет. Профессионализм и актёрское мастерство на высоте. Будучи свидетелем происходящего, я до сих пор под впечатлением с какой тревогой Вильгельм Саймон вломился в ваш дом вместе со стражей и принялся выкрикивать имя сына.
Герман Грумберг сообщал о произошедшем так, будто рассказывал другу какую-то шутку. В его голосе слышался восторг, с лица не сходила улыбка… Но злость не покидала его взгляда, и оттого Саймон был уверен, что этот человек нисколько его не обманывает.
– Собственно, – продолжил говорить граф, – из-за показной отеческой тревоги свидетелем происходящего оказался не только я…
Придя в себя у целителя, Герман Грумберг перво-наперво принялся не благодарить присутствующих за оказанную ему помощь, а начал в голос да в замысловатых выражениях проклинать молодчика, что сумел застать его врасплох. Он был прямо‑таки взбешён из-за этого. «Как идиота какого-то подловили!» – крутилось в его голове, и вследствие мыслей активно двигался он сам. В результате сих телодвижений целителю пришлось своего грозного пациента утихомирить магией. На время Герман Грумберг утратил способность как-либо шевелиться.
– Ну вот, последний шов готов, – немногим позже мягко произнёс целитель и обрезал нить, которой ранее стягивал рану.
Спустя мгновение сдерживающая магия наконец-то покинула тело Германа Грумберга, и его лицо тут же брезгливо поморщилось. Несмотря на то, что маг, к которому его доставили, действовал довольно-таки профессионально, умения полноценно обойти заговор на оружии, нанёсшим рану, ему не хватило. Именно по этой причине в дело включились мерзкие игла и нить.
– Когда эти швы можно будет снять? – первым делом процедил сквозь зубы Герман Грумберг.
– Хм. Ну, не раньше, чем через сутки.
От услышанного королевского советника, привыкшего получать от жизни самое лучшее, понесло на грозную ругань. Его неистово раздражил факт, что он не только скверно пострадал из-за ерунды, но и будет вынужден в качестве напоминания об этом около суток терпеть на своём теле швы. Швы, без которых другой целитель прекрасно бы обошёлся!
– Простите, что наш городской маг не оправдал ваши ожидания, – в какой-то момент смог вклиниться в злобный монолог графа присутствующий в комнате глава службы порядка Форельморска, – но лучшего специалиста у нас нет.
– И вообще никакого другого специалиста моего уровня в городе нет, не зря же ко мне очередь на месяц вперёд, – обиженно заявил целитель, прежде чем в надежде покинуть буйного королевского советника поглядел на главу стражи и произнёс: – Поэтому прошу прощение, но я вынужден покинуть вас. Жизнь лорда Грумберга вне опасности, зато моя помощь более чем требуется мистеру Сильверу.
– А ну подождите, – тут же требовательно произнёс Герман Грумберг и, несмотря на встревоженные взгляды как целителя, так и главы стражи порядка Форельморска, поднялся на ноги.
– Эм-м, в ближайшее время вам не стоит так напрягать себя. Вам нужен покой. Отдохните хотя бы до следующего утра.
– Да-да, я тоже считаю, что вы не так уж хорошо меня подлатали, – с раздражением (попутно накидывая на голое тело испачканную в крови рубаху) прокомментировал Герман Грумберг и с присущей ему язвительностью добавил: – Так что во избежание возможных неприятных последствий вашего халтурного лечения, вы будете сопровождать меня на «Бывалый боцман». Я не отступлюсь от своих планов, я лично по всем трюмам этого корабля пройдусь!
– Лорд Грумберг, мои люди с такой ерундой сами справятся, – с напускным энтузиазмом, вмешался в разговор глава стражи. При этом он спал с лица, увидев, какое новое алое пятно образовалось на рубашке графа в районе шва. Герман Грумберг и сам это пятно заметил, а потому гневно чертыхнулся и, пожалуй, много чего ещё целителю бы высказал, если бы с улицы вдруг не послышались крики.
– Сюда, сюда! Вот этот дом он арендовал, мне точно известно!
– Точно сюда, мистер Сильвер?
– Да. И быстрее, молю вас!
Обращение привлекло внимание Германа Грумберга, а потому он, морщась от боли, поспешил к окну, но ничего особенного для себя не углядел. Всё же это он сам ранее отдал приказ стражникам в возвращении сына Вильгельму Сильверу поспособствовать. Так уж вышло просто, что не за вызволением ребёнка Герману Грумбергу наблюдать полагалось, а….
Увы, несколько стремительных шагов до окна отозвались такой болью и так голова у него закружилось, что Герман Грумберг влёт понял сколь плачевно его нынешнее состояние.
«Нет, до «Бывалого боцмана» мне не добраться. А уж если и доберусь до корабля, то на осмотр трюмов меня точно не хватит. Какое тут применение магии, мне бы не свалиться мешком на палубу, не закряхтеть позорно от боли», – пронеслось у Германа Грумберга в мыслях.
Однако, бездеятельно валяться в постели королевскому советнику тоже не хотелось. Он настолько боялся беспомощной старости (а у него за последние годы волосы взяли и едва ли не полностью поседели), что он не сдержался и выкрикнул за окно:
– Погодите! Стойте, я намерен к вам присоединиться.
– Да что вы? Вы не готовы к такому. У вас же швы… – попытался воззвать к его благоразумию целитель.
– Вот вы и будете контролировать, чтобы ваши швы не разошлись!
Герман Грумберг погрозил целителю кулаком и от такого простого движения едва не потерял равновесие. Но не зря глава службы порядка Форельморска вместо слов осуждения сперва королевского советника подхватил, а там и выразительно на мага уставился. Этот человек уже понял, что просто так графа Мейнецкого в постель не уложить, вот и решил немного поспособствовать тому в дурости.
«Так он быстрее сознание потеряет, а там уж не дам я целителю его в чувство привести раньше утра», – рассудил он про себя, а потому даже улыбнулся, когда сказал:
– Ваши намерения достойны восхищения, лорд Грумберг. Все бы так в нашем государстве о деле радели.
Эти слова прозвучали для Германа Грумберга как соловьиная трель. Он гордо выпрямился и, стараясь не шататься, вышел из комнаты в коридор. Но, конечно, главе стражи Форельморска пришлось королевского советника на себе едва ли не тащить, когда дело дошло до лестницы. Целитель же, мысленно матерясь, вынужденно пошёл следом. Он был раздражён как отношением графа к себе, так и тем, что ему не дали заняться вторым пациентом, коим был хорошо известный в городе купец Саймон Сильвер. Всё, что маг смог, так это шепнуть служанке, чтобы та до его жены донесла – обойтись ей в лечении сего важного человека без его помощи придётся. Служанка умчалась, а целитель грустно вздохнул. Его жена, как и он сам, была выпускницей факультета Белой Магии. Но, увы, в отличие от него специализировалась она на благословениях, а потому работа ей нынче досталась крайне сложная. Но Герману Грумбергу покамест в жизни бывшего однокурсника сына интереса не виделось, а потому он был беспощаден. Целитель, глава стражи и ещё двое молодцев, что ранее были призваны дежурить на первом этаже, вместе с ним вышли на улицу.
Долгие разговоры с остановившимся обождать их отрядом не могли возникнуть в принципе. Граф Мейнецкий для этого слишком дурно себя чувствовал. Настолько, что уже бы и отдал указание обратно его в постель вернуть, но природное упрямство взбунтовалось, вот он и решил довести дело до конца. Ну, и чтобы сберечь силы, Герман Грумберг только на пару вопросов купца ответил. Кратко сообщил о том, что было на складе, и всё.
– Не поймана? А этот змеёныш жив? – в страхе прижал руку к сердцу Вильгельм Сильвер и едва ли не заскулил, как щенок. Но Герману Грумбергу были безразличны чужие тревоги, вот он и приказал отправляться на выручку ребёнку.
