Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень (страница 10)

- Для меня, конечно, такое тяжёлое путешествие будет непривычным, - не особо довольно ответил Поль Оллен и, будто что-то взвешивая про себя, ненадолго задумался. Однако, буквально секунда-другая, и он, махнув рукой, широко улыбнулся: - Знаешь, Люций, ты прав. Я слишком размяк в полной довольства жизни. И, конечно, хотелось бы мне, чтобы мы посетили некоторые из мест, что некогда меня привлекли. Они были бы замечательными и частыми остановками, способными дать путникам желанный для тела и души отдых. Я хотел бы поделиться с тобой их очарованием. Но право, друг мой, нельзя же в одну поездку их все уместить, да и цель у нас – море.

- Вот!

- Да-да, будет у нас ещё время побывать в тех краях. Поэтому всё, решено. Не больше трёх остановок в день и выезжаем как можно раньше. Давай прямо тридцатого?

- Как тридцатого? – вмиг потерял энтузиазм Люций. – Это же ещё рабочий день, у нас отпуск с первого июля.

- А что? Тридцатое - это среда, а среда у тебя выходной.

«Вот именно. Выходной, в который я бы хотел проверить всё ли готово у меня к дороге», - мысленно возмутился старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий, но молниеносно понял, что негоже сперва убеждать приятеля, что море де не ждёт, а затем его же и отговаривать торопиться. Поэтому Люций решил надавить на логику.

- Да, у меня это выходной, но у тебя-то нет. Твой декан может возмутиться и в результате испортит нам всю поездку. У Августа Нейра характерец порой похлеще, чем у нашего декана. Недаром студенты даже шутят, что у них инициалы почти что одинаковые.

- О, а ведь правда, - поразился Поль Оллен и звонко хохотнул. – Ха, один А.Н., а другой Н.А. Самое то для противоположных направлений магии.

- Да, это забавный факт. Но я о другом, профессор Нейр может всё испортить.

- Не переживай, у него не получится. Я знаю как его перехитрить. Мы выедем эдак часиков в восемь, заночуем в Берёзовке… В общем, подальше бы отсюда и поскорее!

- Ну, это да. Если в Берёзовке заночевать, то профессор Нейр нам не помеха, - весело подтвердил Люций Орион и, так как в этот самый момент пробил гонг, оповещающий начало лекции, поспешил откланяться. Поль Оллен и сам заторопился, только крикнул на прощание:

- Не забудь. Выезд тридцатого в восемь!

- Ни за что не забуду! – уверил его Люций, когда обернулся ненадолго. А затем он быстро зашагал в сторону главного корпуса. Вот только несмотря на то, что его ноги делали шаги быстро-быстро, думал мужчина отнюдь не о том, что опаздывает. Мысленно он посмеивался над другом.

«Нет, ну надо же насколько он порой горяч в решениях! Выехать из академии и своего уютного дома в сумерках, чтобы через пару часов приехать в Берёзовку и ночевать на тамошнем постоялом дворе, полном клопов? Вот на такое, чтобы отъезд раньше даты официального отпуска состоялся, даже бы я не решился», - рассуждал он, но по итогу не стал отговаривать приятеля. Пусть бы оно было так, как оно будет. Лишь за неделю до отъезда Люций ещё раз уточнил:

- Точно выезд тридцатого июня в восемь, а не первого июля?

- Да, всё так, я своего решения не изменю, - с сияющим видом подтвердил Поль Оллен. – Никакой профессор Нейр нам не помешает уехать.

- Профессор Аллиэр тоже, - в шутливом тоне ответил Люций и вернулся как к делам, так и к серьёзности. Он нужное ему обстоятельство выяснил, а потому важнее для него стало вновь кое-какую значимую информацию добыть. На тот момент Люция сильно волновало отбытие Милы Свон в столицу. Вопрос никак не решался, а времени до конференции оставалось всё меньше. По-хорошему, выезжать экипажу с преподавателями и студентами из Вирграда следовало в ближайшие день-два, иначе можно было бы опоздать. И за мыслями об этом пролетела вся последующая неделя. Вот настало двадцать шестое июня – последний день экзаменов для пятикурсников. Вот прошли двадцать седьмое и двадцать восьмое числа, полные тревог, как бы студентка чего-нибудь не учудила. Но всё вроде бы было гладко. И уж когда двадцать девятого июня свершилась телепортация, Люций и вовсе выдохнул, накопившееся в нём напряжение. Однако, отдыхать ещё было рано. Следовало проверить насколько готов к пересдаче Сэм Догман, затем дать консультацию по управлению академией преподавателю, который раньше к таким делам никогда не притрагивался. Это было ужасно раздражительно ещё и тем, что подобным заниматься должен был ректор лично, но он и тут нашёл к какому делу нелюбимого, но столь полезного сотрудника приставить. После этого Люций вновь навестил Сэма Догмана, удостоверился, что тот пересдал предмет на положительную оценку, но ненадолго ему полегчало. Едва он вышел из комнаты в коридор, как встретил Вигора Рейна и в результате с полчаса выяснял отчего у студента синяк под глазом и костяшки на руках разбиты до крови. Дознание ни к чему не привело, но зато положенную перед каникулярным временем ревизию лаборантской кафедры Люций проводил с неподдельным раздражением и мыслями, как бы его представители власти вот-вот не вызвали для разбирательств. Из-за нервов он теребил цепочку с перстнем так, что умудрился натереть себе шею. Однако, постепенно его напряжение спало, Люций даже в конце рабочего дня душевно посидел с коллегами сперва за бутылочкой вина, а там коньяка и даже разбавленного спирта из запасов кафедры. Все они в отсутствие профессора Аллиэра беззаботно отмечали начало летнего отдыха, а потому не посматривали на часы и разошлись по домам глубоко затемно. Но Люций из-за этого не расстроился вовсе. Он всё равно хотел поспать в последний день перед дорогой подольше.

Ах, если бы все мечты так легко сбывались…

- Люций! – разбудил его крик с улицы и что-то грохотнуло по ставням окна так, что они жалобно скрипнули.

- Что? – прошептал Люций спросонок и с трудом разлепил тяжёлые веки. Голова у него гудела с похмелья, во рту был неприятный привкус. Да и в целом тело ощущало такую вялость, что он едва повернулся в сторону окна. Однако, увиденное вмиг придало ему заряд бодрости. Вот уж чего-чего, а разъярённого друга, раскрывающего со стороны улицы ставни, он увидеть никак не ожидал – всё же спальня находилась на втором этаже.

- Открой мне. Сейчас же!

На ватных ногах Люций поспешил к окну, и вместе с тем к нему наконец-то пришло понимание, что Поль Оллен всего-то пролевитировал самого себя. Всё было нормально, кроме того… что его зачем-то хотят дозваться.

- Что случилось? – встревоженно спросил Люций, едва открыл щеколду и окно открылось. Поль Оллен тут же перестал опираться ладонями о карниз, ловко перемахнул внутрь спальни и, морщась от запаха вчерашней пьянки, что исходил от Люция, с возмущением произнёс:

- Ты что, забыл какое сегодня число? Мы выезжаем на море вообще-то!

- Да помню я всё, - озлобился Люций. – Как помню и то, что выезжаем мы в восемь.

- Именно. В восемь, а уже считай девять!

- Так ведь утра! – сперва взглянув на часы, воскликнул с гневом Люций. Он нисколько не понимал претензий друга.

- А ты хотел на ночь глядя выезжать, что ли?!

- Эм-м, - вынужденно замялся Люций и пояснил. – Эм-м, да. У тебя же тридцатого рабочий день и до Берёзовки всего пара часов, не больше.

- Ты думал, что мы остановимся в том кошмарном месте? Да мне даже проездом там бывать страшно! Я имел в виду другую Берёзовку! Другую! – ещё более яро произнёс Поль Оллен, но по его мимике стало понятно, что он уже ощутил неловкость. Всё же частично вина за то, что никто не озвучил утром или вечером состоится выезд, на нём тоже лежала. И это заставило его порядком успокоиться. Напоследок нервно взмахнув руками, Поль Оллен сказал: - Это недоразумение мы обсудим позже. Раз ты жив и здоров, то немедленно одевайся, бери вещи и выходи за ворота академии. Наш экипаж уже давно там.

- Я постараюсь быстрее.

- Постарайся. Я же пока вернусь к извозчику и сообщу, что выезд в силе. Просто непредвиденная задержка.

Люций кивнул и вмиг ощутил, что голова у него не просто болит. Его ещё и основательно так подташнивало.

***

- Прекратите! Мне абсолютно ни к чему ваши иллюзии, - гордо и громко заявил Найтэ, тем самым прерывая скандал на корню. – Право, были бы они мне нужны, я бы вам это уже давно озвучил, а потому прекращайте сотрясать воздух из-за ничего.

Сопровождающие его студенты вмиг прекратили кичиться друг перед другом умениями. Конечно, они всё ещё выглядели так, будто их вот-вот разнимать с кулаками придётся, но охолонули. До них туго, а всё-таки доходило, что профессор, оказывается, нисколько в их способностях накладывать иллюзии не заинтересован. И первой пришла в себя Мила Свон. Она действительно за него переживала, вот и сказала испуганно:

- Да как же так, профессор?

- А вот так. И разговор на эту тему я объявляю закрытым. Хватит вам пререкаться. Это раньше, быть может, глухая тропа здесь была, нынче мы по проторенной дороге едем. И я так говорю не только по тому, что повозки артистов и ноги мужичья всю траву примяли. Вон там, позади нас, - резко указал он рукой назад себя, - двое верзил топают, и на глухих они не похожи. Вон как с друг другом общаются, значит, не ущербные. А вот рядом с тем поворотом, где кусты ежевики, - на этот раз его указательный палец показал вперёд, - мы, если с той же скоростью ехать будем, ещё бóльшую компанию нагоним и обгоним. Поэтому цыц! Чтобы рты оба закрыли.