Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень (страница 11)
- Но, профессор Аллиэр, - посмел ослушаться Антуан Грумберг, - вопрос поднят немаловажный. Капюшон плаща надолго вас не спасёт.
- Да-да, - в кой-то веке согласилась Мила Свон с ненавистным ей лордом. – Стоит кому-нибудь приглядеться, и люди с этого представления разбегутся ещё до того, как оно начнётся.
- Именно, профессор. А вы до этого говорили, что намерены ритуал призыва дроу увидеть собственными глазами от и до.
- Да, я говорил так, - совершенно невозмутимо ответил Найтэ. – И можете быть уверены, увижу желаемое я безо всякого скандала.
- Но как? – одновременно спросили оба студента с недоверием.
- Не на одной магии этот мир держится. Учитесь элементарному.
С этими словами Найтэ (благо покамест люди впереди и сзади находились на отдалении) скинул с себя капюшон, демонстративно обмотал вокруг шеи тончайший шарф серого цвета (в тон его блеклой кожи) и завязал этот шарф бантом. Затем он неторопливо и не менее показушно натянул на руки перчатки. Благодаря в меру элегантному кафтану, в котором он выехал из крепости, вид его сразу преобразился. Найтэ сделался куда как более похожим на некоего франта, а то и всамделишного аристократа. Антуан Грумберг, глядя на это, невольно поморщился. Он считал, что это ему, будущему графу Мейнецкому, полагалось бы столь достойно выглядеть. Но Найтэ настоял на куда как более простой одежде для студентов, а потому Антуан Грумберг с оскорблённым видом оправил серый сюртук слуги, прежде чем заявил:
- Ваши цвет глаз и лица по-прежнему не соответствуют человеческим.
- Пара капель экстракта белладонны, и мой зрачок так расширится, что по тёмному времени не скажешь красные у меня глаза или же это так показалось, - беззаботно усмехнулся Найтэ. – А уж современные веяния моды и вовсе делают мою задачу по маскировке простой. Или скажете не принято сейчас у благородной молодёжи скрывать лица за белой маской из папье-маше, если ими посещаются не самые достойные мероприятия?
- Вообще-то, нет, профессор, - к его удивлению, возразил Антуан Грумберг. – Это было популярно в дни молодости моего отца и когда я сам был ребёнком. А вот последние лет пять-семь белые маски стали активно осуждаться обществом. Я сам только дважды и скрывал так лицо. Сейчас в моде проявление смелости.
- О как оно. Значит, всё же выросло то поколение, что так озорничать любило. И, памятуя о прошлых горячих деньках, конечно, своих любимых чад они от глупостей вознамерились уберечь дедовскими методами. Ведь любой такого рода смелости прежде всего должны предшествовать благоразумие и осторожность.
Насмешливая интонация Найтэ делала очевидным его хорошее настроение, и он действительно был в духе. Предвкушать как он сперва посмотрит на глупый ритуал, а там ярко разоблачит его (вплоть до возникшего в округе хаоса из-за появления дроу всамделишного) было бы для него приятнее некуда.
«Да-да. А ещё это не только весело, но и полезно. Пусть в будущем руководство академии думает, как бы ничто не задерживало меня в дороге, - злорадно размышлял про себя он. – А то вон что мои коллеги удумали. Пока я был занят, так все они от меня сбежать осмелились. Уж я вам за это устрою!».
Но вслух он, конечно, сказал другое:
- В этих краях вряд ли новейшие столичные моветоны популярны, так что не теряйте самообладания и не переживайте по пустякам, аир Грумберг. Я посмотрю представление совершенно спокойно.
Сказав так, Найтэ перешёл к заключительному этапу своего перевоплощения. Продолжая ехать верхом, он действительно закапал в глаза сок белладонны и с помощью специального клея разместил на лице маску. Организм тут же отреагировал недовольством. Кожу слегка защипало, с уголков глаз пришлось стереть набежавшие слезинки. Но приготовления были необходимы. Огромный сине-зелёный шатёр и украшающие его разноцветные флажки уже были хорошо видны в свете заходящего солнца.
- Так. Вы, аир Свон, давайте-ка вперёд. Езжайте и разберитесь с входными билетами, пока мы тут на распутье постоим и сделаем вид, будто сбились с пути и не знаем куда податься.
- Эм-м, а почему бы нам всем вместе не поехать?
- Потому что я изображаю из себя кого-то из знати, а такие люди не марают руки низкими сделками. Для этого есть слуги.
- Верно, - с насмешкой подтвердил Антуан Грумберг. – Лично покупать билеты на такое жалкое представление – дело людей второсортных. В принципе присутствие в этом шатре, а тем более раскрытие инкогнито, может плохо сказаться на репутации достойного человека. Поэтому идея с маской должна получиться, никто вас не попросит её снять, профессор.
- Разумеется, - подтвердил Найтэ, прежде чем протянул Миле Свон кошель. – Вот деньги, займитесь платой за вход.
- А что за места мне брать? – с недовольством осведомилась девушка, всё же принимая от него кошель.
- Одно из лучших и два таких, чтобы вы с аир Грумбергом могли находиться рядом.
Было не очень-то правильно отправлять пробираться через окружающую шатёр развесёлую толпу «служанку», а не «слугу», но тут Найтэ был вынужден поступить так. С отребьем Мила Свон куда как лучше смогла бы найти общий язык, нежели бы с этим справился заносчивый аристократ. Кроме того, Антуан Грумберг очевидно злился. Скорее всего, скопление крестьян, их гогот и то и дело раздающиеся со всех сторон шуточки резали по его утончённым нервам.
… А по нервам Найтэ резала раздражённость спутника. Поэтому он заставил коня сделать несколько шагов по полузаросшей тропе к лесу. Собственно, эта тропка и позволила определить место, где он решил поджидать Милу Свон, распутьем. Так-то, не примни десятки ног сорные колосья и душистый клевер, то даже дорогу к шатру дорогой было бы не назвать. Верно говорил командующий Ардгордом, вблизи развалин люди старались не находиться.
«И не зря, - подумал про себя Найтэ. – Не иначе все основательно забыли про расположенный под землёй могильник, раз так давно никакая профилактика по его упокоению не проводилась».
Тут он позволил себе презрительно фыркнуть. Найтэ всегда пренебрежительно относился к человеческой памяти, но то, как новые поколения легко забывали о прошлом (зачастую об очень важном прошлом!), и вовсе заставляло его думать о людях свысока.
- Не очень хорошее здесь место, - между тем произнёс Антуан Грумберг и, поколебавшись несколько секунд, всё же подъехал вплотную к своему учителю. – Профессор Аллиэр, я не хотел признаваться при аир Свон, но что-то мне в округе откровенно не нравится. Я сильное беспокойство ощущаю. Тревогу.
- Полагаю, аир Свон ничего аналогичного вслух не сказала тоже по причине вашего присутствия, - с усмешкой ответил Найтэ, прежде чем кивнул в сторону толпы. – Так-то все люди здесь ощущают тоже самое, только в разы слабее. Их инстинкты не идут в сравнение с интуицией тренируемого на некромантию мага.
- Именно на некромантию? – очевидно встревожился студент ещё больше.
- Да, аир Грумберг. Некогда под землёй здесь находилось хранилище, каких сейчас не встретишь. А вон те массивные руины – ни что иное как разрушенный вход в них. Я удивлён, кстати, что этот вход хоть как-то сохранился при том безалаберном отношении, что предстаёт моему взгляду. Тут огромный могильник, и чары, призванные сдерживать его, не должны давать пробиваться растительности. Но вокруг меня заросшее сорной травой поле. Лес подошёл вплотную.
- Немного не понимаю, профессор, - нахмурились брови Антуана Грумберга, и такая мимика вновь сделала его невероятно похожим на отца. – Могильники – это же массовые захоронения. А вы изначально повели речь про хранилище.
- Всего-то пытаюсь объяснять известными вам словами, а не произносить тёмно-эльфийское название «
На этом моменте Найтэ пришлось остановиться в разговоре, так как его слух предупредил о приближении посторонних. Он тут же сделал жест, призывающий к молчанию, и, посмотрев в сторону леса, спустя секунд пять негромко произнёс:
- Погодите, аир Грумберг, позже на эту тему поговорим. Сперва мне хочется выяснить насколько хороша моя маскировка.
- Эм-м?
- Если люди, что вскоре выйдут из леса, будут взволнованы из-за присутствия джентльмена со слугой, но не заподозрят ничего большего, то я справился с задачей изменить внешность.
- А если заподозрят? – выразительно уставился на него молодой лорд, и Найтэ так не понравилось испытываемое студентом волнение, что он ответил с раздражением:
- Значит, конкретно эти люди ни на какое представление не пойдут.
Сказав так, он даже отвернулся от студента, чтобы тому не пришло в голову спрашивать о чём-либо дальше. А ещё он спешился. Найтэ прекрасно знал, что человека подле коня люди почему-то боятся меньше всадника. И подтверждение этой истины не заставило себя ждать. Стоило Антуану Грумбергу последовать его примеру и тоже спешиться, как из леса показалось семейство: крепкий мужик с брюшком, худощавая, но суетливая женщина и двое детей лет семи и пяти, что женщина прижимала к своим юбкам. Мужик выглядел откровенно злым и было отчего. Его супруга не переставая верещала о том, что нечего им куда-то идти.
- Так не иди за мной! Чего тащишься? – наконец, прикрикнул он в гневе.
- Куда же мы без тебя родимого? Где ты, там я и сынки наши. Погибать, так всем вместе погибать.
- Вот ты ж бестолковая баба, - ещё успел зло пробубнить мужик, прежде чем один из сыновей дёрнул его за рукав и на незнакомцев, что за ссорой супруги ни в какую не замечали, указал.