Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Лёд и смерть (страница 10)

- Антуан. Великие стихии, это ты! – радостно произнёс Герман Грумберг и стремительно встал с кресла, чтобы поприветствовать сына.

Это приветствие куда как более соответствовало этикету, нежели то, каким встретила его мать, но Антуан видел в тёмных глазах отца неподдельную радость и только это было для него важно. Настолько важно, что он не сразу понял – в гостиной есть кто-то ещё. Только последующие слова отца заставили его посмотреть в сторону камина, подле которого стоял знакомый ему тёмный эльф в мантии чёрного мага.

- Профессор Аллиэр, - обратился к гостю граф Мейнецкий, - вы застали столь радостный момент в моём доме.

- Хм. Разве вам не доносили о передвижениях вашего сына?

- Увы, из-за наступления войск империи связь перестала быть оперативной, - торопливо и с прежней широкой улыбкой пояснял Герман Грумберг, покуда Антуан с недоверием смотрел на своего учителя. Ему думать не думалось, что он увидит профессора Аллиэра здесь, да ещё так невовремя - тогда, когда разбирательств не избежать.

- Печально слышать подобное, когда у меня к вам серьёзный вопрос, - едко проговорил дроу, прежде чем сменил интонацию на суровую. – Отчего я вижу только вашего сына, почему не с ним аир Свон?

Требовательный вопрос задал профессор Аллиэр. Тот самый вопрос, на который Антуан столько времени готовился дать ответ, прозвучал не из уст отца, и это вызвало в молодом мужчине неподдельное раздражение. Кроме того, сказанное вмиг разрушило светлую атмосферу, наполняющую гостиную. Оно выглядело откровенным обвинением. Даже леди Каролина спала с лица, но она всё же попробовала спасти ситуацию.

- Разве это так важно, профессор? Я хочу насладиться обществом моего долгожданного Антуана, прочие вопросы можно оставить на потом.

- Нет-нет, этот вопрос на потом не стоит откладывать, - тут же в резком тоне заявил Герман Грумберг и требовательно посмотрел на сына. – Где твоя невеста, Антуан?

«Вот и всё», - внутренне замер он.

Молодой лорд понимал, что ещё миг и он вступит в битву, перемирие в которой невозможно. Но отступить? Нет, для него это было уже немыслимо.

- Для того, чтобы считать кого-то невестой, нужна помолвка, - холодно начал отвечать Антуан на вопрос отца. - А я о ней публично не заявлял, ибо в ней нет необходимости. И в присутствии аир Свон в этом доме я тоже необходимости не вижу, поэтому пришёл один.

- Так ты решил дерзить мне? Перечить?

Интонация отца не сулила ничего хорошего. Герман Грумберг хоть и говорил ледяным голосом, было видно, что в глазах его загорается едва ли не демонический огонь. Для него было привычно видеть подчинение во всём и во всех.

«Но теперь хватит. Хватит с меня слушаться твоих приказов», - постарался собраться Антуан перед ответом и у него получилось, так как к настоящему моменту он прекрасно понимал, в какую пропасть мог унести его брак с Милой Свон. Их гиблые взаимоотношения и его гордость никак не вязались с тем, что, оказывается, скрывала его душа. А потому он обязан был избавить себя от этой женщины.

«Это то, что я должен сделать. Так будет правильно. И не менее верно будет в принципе наконец-то взять судьбу в собственные руки. Ведь некогда так поступил мой отец. Он не позволил деду сделать из него учёного, вот и я не дам ему играть собой. Хватит! Хватит мне ради улыбки матери жить вдалеке от светского мира. Я не должен в своём возрасте делать всё ей в угоду и лишь мечтать, какой яркой могла бы стать моя жизнь. И не желаю я разрушать себя во имя долга перед родом. Нет, ни отцу, ни матери я не позволю отныне довлеть над собой! - подумал Антуан и решительно сообщил:

- В моих намерениях нет и не было ничего из того, чтобы расстраивать вас или мою мать…

- Тогда где аир Свон? – гневно и требовательно, словно на допросе, перебил Герман Грумберг, и Антуан невольно сглотнул слюну, прежде чем продолжил говорить так, будто его нисколько не прерывали.

- Вы дали мне всё, чтобы я стал самодостаточным человеком. Я уважаю вас. Я уважаю вашу заботу обо мне, но во время пути в Лавратию мною был сделан выбор в будущем принимать только самостоятельные решения. Несомненно, я с готовностью выслушаю советы любящих родителей, но выбор стану делать исключительно сам. И вы, конечно, можете наказать меня за это решение любыми доступными вам способами, однако проживать свою жизнь по чьей-либо указке, даже вашей, я не намерен.

- Ну-ну. Посмотрим, как ты заговоришь, когда лишишься всех средств к существованию.

- Герман! – тут же возмущённо воскликнула леди Каролина. – Мальчик говорит осмысленные вещи. Я вам сразу озвучила, что аир Свон нисколько не подходит Антуану.

- Нет, дело не только в ней, - повернулся молодой лорд к матери. – Ваши вмешательства в мою судьбу, мама, я тоже считаю недопустимыми. Они мешают мне быть самим собой и тем человеком, которым я себя вижу. Так что, чтобы вам и моему отцу стало проще принять перемены, думаю, мне в настоящем лучше покинуть этот дом. Как только я найду собственное место для проживания, мой адрес вы получите.

- Если ты ещё найдёшь место, где жить, - недобро проговорил Герман Грумберг. – Без моих денег это будет крайне проблематично, мальчик.

- Начну с малого.

Сказав так, Антуан сделал прощальный поклон и хотел было уйти, но тут профессор Аллиэр, ставший невольным свидетелем семейной сцены, отчего-то отошёл от камина да так, что ненароком краем своей мантии сшиб с близстоящего столика маленькую вазочку с цветами. Вазочка опрокинулась. Она не разбилась, но из неё выпали цветы, потекла вода. Однако, тёмный эльф не обратил внимание на это, он уставился своими страшными злыми и алыми глазами прямо в глаза Антуана.

- Ваше решение стать самостоятельным от родителей похвально, но знали бы вы, аир Грумберг, сколь оно несвоевременно.

- Не для меня, - с совершенно спокойным сердцем ответил Антуан, хотя дурное предчувствие буквально овладело им. Даже ноги его как будто сковало. Он хотел уйти, но пока тёмный эльф так смотрел на него, просто-напросто не мог пошевелиться. Из-за этого перечень одних и тех же вопросов всё повторялся в мыслях молодого мужчины: «Что профессор Аллиэр делает здесь? Почему он оказался возле отца именно сегодня? Сейчас. И отчего ему так интересна аир Свон?». Но у Антуана не было ни малейшей возможности догадаться, что именно утренняя встреча графа Мейнецкого с архимагами и Владыкой Стихий привела к такому событию. Это был рок. Судьба.

- Я не ваш отец, так что отвечайте мне, - холодно потребовал тёмный эльф, - где вы оставили аир Свон? Она хотя бы в городе?

С одной стороны, Антуан мог дать честный ответ. Он мог сказать, что девушка осталась в Верлонии, но, со стороны другой, он не желал облегчать поиски отцу – с графа Мейнецкого сталось бы отыскать студентку и насильно привести её и сына к жрецу. Чисто так, чтобы сын его послушался. И последнее вынудило Антуана поджать губы. Он решил во что бы то ни стало молчать, но профессора Аллиэра его молчание чем-то очень и очень не устраивало, раз вступила в ход магия.

Теперь уже не аура тревожности, а неподдельная тёмная сила проникла в гостиную. Замки на дверях щёлкнули. Шторы на окнах резко задвинулись сами собой так, что теперь сквозь щели едва проникал дневной свет, но и его было достаточно, чтобы разглядеть как в воцарившемся сумраке из теней начинают сгущаться мерзкого облика силуэты.

- Что вы делаете? – тут же резко повернулся к гостю Герман Грумберг. – Прекратите всё это!

- Как только вы осознаете, для чего я это делаю, вы сами начнёте способствовать мне, - негромко проговорил тёмный эльф. – Мы создали с вами замечательный план, в котором я совершаю ритуал последних дней и как окончательно сбрасываю с себя претензии светлых эльфов к моему существованию, так и получаю новый статус в образовавшемся на месте Верлонии государстве. Вы тоже вкусили бы много радостей открывшейся перед вами власти. Но нашим совместным планам мешает одно – своеволие вашего сына.

- Что? – непонимающе нахмурился Герман Грумберг. – Чем Антуан вам мешает?

- Ничем. Но не приведя в ваш дом Милу Свон, он позволил Путеводной Звезде вновь ускользнуть, и я желаю знать как так вышло.

- Бред, да как аир Свон и Путеводная Звезда могут быть связаны?

- О, сейчас я вам этот момент объясню, - скрипя зубами, ответил тёмный эльф, и от его дальнейших слов граф Мейнецкий спал с лица. Он тоже вмиг осознал масштаб трагедии.

***

- Чего? Сука! Ты какого рожна мне сообщение отправил, будто нам придётся отплывать раньше времени, а Милки с тобой нет? – прожёг взглядом приятеля Саймон и требовательно скрестил руки на груди, но бывший каторжник нисколько не постеснялся заметить:

- У меня имелись основания считать, что она ко мне присоединится.

- Чего-чего? Имелись основания считать? Это ты где таким мудрёным словам выучился? – едко переспросил мужчина, прежде чем потребовал. – И вообще, давай-ка о других твоих речах вспомним. Не ты ли клятвенно меня заверял, что такая ерунда тебе по зубам? Ты мне её сюда, паскуда, даже силком, но притащить обещал! Я ж тебе, падла, доверился!

Он кричал, не щадя глотки, так как этого требовали от него эмоции. Саймон был так зол, что подлеца-друга вот-вот бы прибил, а потому даже за грудки его ухватил. Но Вигор Рейн вырвался и ударил себя кулаком в грудь.