Элси Сильвер – Дикая любовь (страница 63)

Когда он был моложе, у него тоже были такие волосы. У корней они были тёмно-шоколадного цвета, а к концу лета постепенно светлели и становились чуть более рыжеватыми.

Но сейчас он совсем другой. Я не могу не восхищаться тем, как он возмужал. Как он превратился из мальчика во взрослого… такого.

Я наслаждаюсь чаем и слежу глазами за его движениями, каждый взмах соответствует ритму музыки. Это как мой личный стриптиз. Мужской, где он чинит дерьмо.

И когда мне надоедает, что он не обращает на меня внимания, я роняю на пол маленький металлический стаканчик, в котором лежат все его одинаковые синие фломастеры.

Он вздрагивает и оборачивается, явно испугавшись звука. Тонкая полоска краски тянется за ним по полу.

— Рози, — хмурится он. — Какого чёрта?

Я улыбаюсь.

— Доброе утро, босс.

Он издает усталый вздох, провожая взглядом брызги краски, но ничего не говорит по этому поводу.

— Спасибо за чай, — кричу я, перекрикивая музыку, и подхожу к проигрывателю, чтобы убавить громкость до более приемлемого уровня.

Форд внимательно наблюдает за мной, пока я это делаю, затем ворчит: «Не за что», — и поворачивается к стене.

— Что делаешь?

— Крашу.

Я фыркаю.

— Боже мой, правда?

— Я начинаю соглашаться с Корой насчет отцов-извращенцев. Если я не смогу найти кого-нибудь, кто не был бы художником-извращенцем, я просто сделаю это сам.

— Очень по-мужски. Ты ведешь серьезную игру для парня, который улизнул сегодня утром еще до того, как я проснулась.

Он продолжает подставлять мне спину, как собака, которую я разозлила, или что-то в этом роде.

— Я бы снова пошла, если бы ты был там. Чуть не сделала всё сама, — добавляю я, придавая голосу дразнящие нотки. — Ты что, струсил, Джуниор?

Его свободное плечо поднимается и опускается в жесте пожимания плечами.

— Я не знаю, как нам быть, когда все знают или когда мы на публике. Или что-то ещё. Уэст в полном неведении. А потом они появились, и я… я пытаюсь уважать твоё желание сохранить всё профессиональным.

Я закатываю глаза и откидываю голову назад, прежде чем придвинуться к нему поближе.

— Форд, ты уже много лет водишь меня за нос. Прошлой ночью ты выебал мне мозги. — Произнося эти слова, я ухмыляюсь, зная, что они заденут его за живое, и в награду получаю кислый взгляд из-за его плеча. — Ты действительно собираешься теперь относиться ко мне с уважением?

— Я всегда уважал тебя. — Он наклоняется, чтобы провести валиком взад-вперед по лотку с краской.

— Хорошо, но ты никогда не ходил вокруг меня на цыпочках. Мы всегда были на равных. Что это за… — я подхожу ближе, мои мокрые сандалии занимают всё пространство рядом с краской, и я машу рукой в его сторону, — странный пацифистский подход? Тебе это не идёт.

— Я же сказал тебе. Я просто пытаюсь уважать твои…

Носком ботинка я переворачиваю поднос, наблюдая, как бледно-голубая жидкость растекается по противню.

— Поменьше уважай мои желания.

— Какого хрена, Рози? — Он вскакивает, возвышаясь надо мной. — Это пропитает простыню насквозь и испачкает пол.

— Хорошо. Это даст тебе возможность чем-то заняться, пока ты будешь жить в эпоху миллиардеров, самую удобную для вас в этом новом мире.

— У меня был план на всю жизнь. Ты… — его челюсть сжимается, а рука крепко сжимает его узкое бедро.

— Взяла все твои планы, разорвала их и развеяла по ветру? — спрашиваю я, поднимая ноги, чтобы снять сандалии. В отличие от его аккуратно расставленных ботинок, я бросаю свои через весь кабинет, заставляя его вздрогнуть. Затем он решительно кивает, соглашаясь с моей оценкой.

Я наступаю прямо в лужу краски, и она хлюпает у меня под ногами, когда я переступаю с ноги на ногу. Я приподнимаю бровь.

— Угадай, Форд. Иногда жизнь преподносит тебе лимоны, даже если ты их не заказывал. И ты можешь либо сделать лимонад, либо злиться из-за того, что жёлтый — не твой цвет.

— Дело не в этом.

— Я не лимон?

— Нет, ты… — Он проводит рукой по волосам, но не сводит глаз с моих ног. Розовый лак на моих ногтях исчезает под густой синей жидкостью. — Я смирился с мыслью, что ты никогда не появишься у меня. Ты была воспоминанием, а не целью.

Я наклоняю голову, переваривая его ответ. Страстное желание, звучащее в этих двух предложениях, поражает меня прямо в грудь. Я тянусь к нему, цепляясь пальцами за коричневый кожаный ремень, который поддерживает его джинсы, и опускаю его босые ноги в растекающуюся краску.

— Форд, что, если ты на минутку перестанешь пытаться всё контролировать?

Я забираю у него ролик и бросаю его к нашим ногам, а затем провожу рукой по его груди, по тёплой, упругой коже и редким волоскам. Мои пальцы обхватывают ключ, и я крепко дёргаю за цепочку. Застёжка поддаётся, и теперь я держу в руке эту маленькую частичку нас.

Эту маленькую частичку, за которую он держался, — дань уважения девушке, которой я когда-то была.

Я роняю его в краску у наших ног, и он с шипением втягивает воздух.

— Что, если ты перестанешь беспокоиться о той девушке, которой я была, и начнёшь видеть во мне женщину, которой я являюсь?

— Рози…

— Нет. Я не воспоминание. Я не цель. Я не недосягаема. Я не та девушка, которая выбросила тот дневник из окна твоей машины. И я никуда не уйду. — Я указываю на серебристую вспышку между нашими ногами. — Это были мы тогда. — Я тяну его за ремень. Сначала за пряжку. Потом за кожу.

— Это мы сейчас, — бормочу я, расстегивая пуговицу на его джинсах. Молнию.

Не знаю, кому из нас нужно это услышать. Ему, мужчине, застрявшему в прошлом, где я. Или я, девушка, которая наконец-то уверена в себе и в своём выборе — потому что он кажется правильным, а не потому что он кажется обязательным.

Девушка, которая знает, чего хочет для себя.

Его джинсы падают на пол, и я опускаюсь на колени. Прямо у его ног. Прямо в краску.

Я высоко поднимаю голову, чтобы встретиться с его ярко-зелёным взглядом. Таким диким. Таким необычным. Я не могу не восхищаться тем, как он выглядит, возвышаясь надо мной, такой мужественный, излучающий столько напряжения.

— Мы неряшливы. И мы бросаем друг другу вызов. И давайте будем честны, кто ещё в этом мире, чёрт возьми, стал бы нас терпеть? Уживаться с нами?

Мои пальцы проскальзывают под широкую резинку его боксеров, и я резко дёргаю. Его член высвобождается прямо передо мной. Большой, идеальный и твёрдый.

Я облизываю губы.

— Рози, что ты делаешь?

Он гладит меня по голове, и я улыбаюсь ему.

— Играю с краской. — Я опускаю взгляд на головку его члена, которая находится всего в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Да?

Чёрт. Он такой красивый. Я хочу оставить на нем свой след. Я хочу, чтобы он поиграл со мной.

— Да, — бормочу я, мое дыхание становится прерывистым. Я слегка приседаю, чтобы погрузить руки в краску.

Затем я протягиваю руку и крепко сжимаю его бедра.

Оставляя на нем отпечатки своих ладоней.

Глава 36

Форд

Я смотрю, как Рози стоит на коленях у моих ног. Она делает всё возможное, чтобы вывести меня из себя. Чтобы устроить беспорядок и вовлечь меня в него вместе с ней. Я люблю порядок, но если бы мне пришлось с кем-то устраивать беспорядок, то это была бы она. Весь день напролёт.

Я ухмыляюсь. Она не ошибается. Кто ещё стал бы терпеть, как она выливает краску на пол и топчется по ней?

И что это говорит обо мне, если ее постоянное вызывающее поведение заставляет меня хотеть ее только сильнее?