Элси Сильвер – Безрассудный (страница 50)

— Он действительно ужасен, если смотреть на него слишком долго, — бормочет Лоретта, прежде чем сделать глоток кофе. — Тео нашел его на улице во время отпуска в Мексике. Накормил его тако-мясом, а остальное — история. Отказался уезжать из страны без него. Перенес свой рейс и все такое.

Я фыркнула. У этого человека слабость к бродячим.

Сидя на полу в гостиной, я наблюдаю, как Тео пересекает комнату, как это должно быть незаконно. На нем светлые джинсы и белая футболка, он несет тарелку овсяного печенья.

Свежеиспеченного — конечно, он это сделал.

Его наряд не мог быть проще, но я не могу оторвать от него глаз. Я вспоминаю дни, когда он приходил стричь мой газон без рубашки. Пока он дразнит меня своими мускулами, я притворяюсь, что занимаюсь садоводством, и подкрадываюсь к нему из-за своих солнцезащитных очков.

Прошла неделя с тех пор, как он уложил меня на скамейку в спортзале и сделал из меня обед. Я занимаюсь одна с тех пор, как мы с ним познакомились, но он всегда заскакивает в конце, когда я делаю растяжку.

Он приседает рядом со мной и шепчет: «Простите, мэм. Вы продезинфицировали ту скамейку?», указывая на скамейку.

Я хмурюсь.

Он подмигивает.

И мы расстаемся.

Мы вошли в ритм, хотя мы вообще не обсуждали ту ночь. Много всего происходит. Его мама здесь. Он работает в спортзале, пока восстанавливается. Я мчусь на свадьбу своей младшей сестры, где я не подружка невесты. Я чертова подружка невесты.

Роль, которую я все время пытаюсь отдать Уилле, но эта сука только смеется надо мной.

Итак, Тео и я продолжаем кружить друг вокруг друга. У нас возникло своего рода родство. Мое место, его место. Мы идем между ними, и Виви тоже.

Его мама тоже, которая взяла на себя обязанность быть самым теплым, самым полезным человеком, которого я когда-либо встречала. Тео определенно унаследовал свою непогрешимую доброту — легкую улыбку и нежные прикосновения — от нее.

Так почему же я сдерживаюсь?

Потому что он сказал мне, что с той ночи больше никого не было.

Это та чертова подставка под стакан, которая засунута в мой прикроватный столик. Иногда я достаю ее просто чтобы посмотреть на нее.

Это физическое доказательство того, что я ему нравилась даже тогда. Доказательство того, что он не полон дерьма, как все остальные мужчины в моей жизни. Что он думал обо мне с той ночи.

Что Виви и я не обуза в его жизни, как я, кажется, думаю.

Кто бы мог подумать, что дерьмовая, испачканная подставка под стакан с нашими двумя каракулями нацарапанными на ней может так полностью разрушить мои тщательно выстроенные границы?

Я больше не знаю, как себя вести с ним.

Я хочу его почти одержимо. Сейчас между нами все так хорошо, но я боюсь, что все это взорвется у меня перед носом. Я была пешкой между двумя родителями, которые ненавидят друг друга, и подвергая свою дочь тем же осложнениям, я не могу спать по ночам.

Несмотря ни на что, я не могу оторвать глаз от него. Мое тело не приближается к нему. Моя рука не скользит между моих ног в ванной, когда я думаю о нем. Мои чувства к нему стали больше, чем похоть.

Виви снова бросает курицу, и Питер бежит по полу, как старческая пушка, едва избежав стены и ног Тео. Когда он получает игрушку, он делает все возможное, чтобы имитировать льва, убивающего газель. Глаза дикие, голова мотает ею из стороны в сторону. Виви визжит от радости, потому что это ее новая любимая игра с Питером.

— Питер, соберись и верни это. — Я использую свой голос «этот ER-насрал», привлекая внимание Питера на мгновение. С хмурым взглядом на меня, он неохотно возвращает игрушку и выплевывает ее перед Виви.

— Этот пёс не глухой, Тео. Он просто тебя не слушает, — говорю я, когда Тео ставит тарелку с печеньем на журнальный столик передо мной, нежно сжимая моё плечо.

— Откуда ты знаешь? — отвечает он, относя одно печенье своей маме, которая отдыхает в кресле.

— Потому что он меня слушает. А я врач. — Он хватает печенье и передаёт его мне, прежде чем взять одно себе и сесть на диван прямо позади меня. Я чувствую одну из его босых ног у своей задницы.

Я краснею.

Он сидит так близко, и его мама тут как тут. Плюс, он меня съел, а мы даже не говорили об этом.

Я чувствую себя рядом с ним подростком.

— Но ты ветеринар? — говорит он сзади меня, жуя.

— Нет, но...

— Хорошо. Тогда я доверюсь ветеринару.

— Ветеринар подтвердил, что он глухой?

— Нет.

— Так, единственное доказательство в том, что он тебя не слушает?

— Точно. Так же, как и ты.

— Что это должно значить?

Его колено игриво толкает меня в спину, когда Виви поворачивается и ползет к бабушке с большими, блестящими карими глазами.

Глазам ее отца.

— Что мне нужно отвезти вас обоих к ветеринару.

На этот раз фыркает Лоретта, тянется к Виви, широко улыбаясь, притягивая ее к себе для объятий.

— Может, тебе просто нечего интересного сказать, и поэтому они тебя не слушают. Ты когда-нибудь думал об этом, Тео Дейл Сильва?

Я резко поворачиваю голову к Тео и говорю:

— Дейл?

У него суперсексуальное имя, а потом... Дейл?

Он снова толкает меня коленом, но на этот раз он тянется ко мне под волосы и крепко сжимает затылок, отчего все мое тело сжимается. Его голова опускается рядом с моей, а его щетина царапает раковину моего уха, когда он шепчет:

— Перестань быть такой злой со мной. Мне становится жарко, когда ты болтливая. Заставляет меня думать обо всех забавных способах, которыми я мог бы заставить этот рот работать вместо этого. И мне не нужен стояк прямо сейчас.

Мои щеки снова вспыхивают, когда он отпускает меня и откидывается на спинку дивана, как будто между нами ничего не произошло.

Возможно, мне стоит отстраниться от него после этой схватки за пальцы ног, но вместо этого мое тело следует за ним. Я откидываюсь назад на его ноги и наслаждаюсь его жаром и крепостью.

Он и его мама начинают говорить об «Анатомии Грей», и хотя я могла бы присоединиться, мой мозг застрял на том, как приятно опереться на кого-то. Довериться кому-то.

И тут я это понимаю.

Тео Дейл Сильва проник в мое сердце, и у меня никогда не было шанса не пустить его.

— Могу ли я войти? — спрашивает Лоретта после тихого стука в открытую дверь моей спальни.

— Конечно. — Я тереблю предохранитель на задней стороне серьги, наклонив голову перед зеркалом, наблюдая, как она входит в комнату, Виви держит на руках. — Большое спасибо за то, что присматривала за ней, пока я собиралась. Ты спасительница.

— Сегодня ты подружка невесты. Тебе нужно время, чтобы подготовиться. Я просто старая гостья. Плюс, проводить время с внучкой — это не работа.

Я киваю, не зная, что сказать, поскольку мои родители не делают никаких попыток провести с ней время. Или со мной, если уж на то пошло. И у меня сегодня все внутри скручено.

Встреча с людьми. Больше не скрываю отцовство Виви.

Кстати, я до сих пор не рассказала им о Тео.

— Твои родители часто бывают? — Она садится на край кровати, прижавшись к тому, что, как я понимаю, будет нежным допросом. Я не могу винить ее. Я бы сделал то же самое, если бы мой сын оказался в этой сложной ситуации с кем-то.

С тяжелым вздохом я поворачиваюсь к пожилой женщине. Блестящие темные волосы в сочетании с блестящими темными глазами. Нет никаких сомнений, откуда у Виви такая внешность, и как бы меня это ни раздражало, я рад, что она не похожа на мою маму.

— Нет. Когда я объявила о своей беременности, дерьмо попало в вентилятор. — Брови Лоретты вопросительно поднимаются, и я не могу не усмехнуться. — Моя жизнь — мыльная опера.

— Я люблю хорошие мыльные оперы, — отвечает она с озорной ухмылкой.

Не желая мять розовое шелковое платье, я упираюсь задом в подоконник напротив кровати и готовлюсь кое-что объяснить.