Элси Сильвер – Безрассудный (страница 40)

И так оно и есть. За исключением того факта, что я больше не могу дышать.

Потому что, похоже, Тео действительно достиг своей родительской критической точки.

Но, конечно, это должно было быть самым драгоценным, выворачивающим сердце, разрывающим яичники переломным моментом в мире.

Боже. Я чертовски ненавижу Тео Сильву.

Я вхожу в комнату, чтобы поближе рассмотреть его, и не могу сдержать улыбки.

Тео спит в кроватке. Его мускулистое тело обвивается вокруг маленькой девочки, крепко прижатой к его руке, с умиротворенным, довольным выражением лица.

И кто может ее винить? Она знает своего отца всего пару недель, и она обвела его вокруг своего мизинца. Он рискнул всем, чтобы проверить пределы веса ее кроватки, и выглядит при этом глупо и восхитительно.

Хотела бы я не испытывать такого сильного влечения к Тео, но он делает это действительно, очень сложным. Все эти спутанные темные волосы, темные ресницы, свисающие вниз густой челкой — как у Виви — и его широкая ладонь, расправленная в защитном жесте на ее спине.

И он чертовски хорош. До мозга костей. Я провела достаточно времени среди дерьмовых мужчин, чтобы распознать калибр мужчины передо мной.

Какой-нибудь кошмарной жене очень повезет, если она однажды его свяжет.

Моя работа подразумевает, что я обучена отпускать людей, но у меня есть подозрение, что отпускать Тео будет больнее, чем оно того заслуживает.

Мои глаза щиплет от этого зрелища, и я быстро моргаю. Мне действительно нужно перестать плакать.

Но это?

Это пробуждает во мне мамочку-араццо, поэтому я достаю телефон из кармана и делаю несколько шагов поближе, чтобы запечатлеть этот момент.

Для Тео. Он захочет эту фотографию.

И для Виви. Я думаю, что она тоже захочет ее когда-нибудь.

Я делаю снимок и ухожу. Глядя на изображение, я потираю грудь, чувствуя, что у меня изжога только от одного взгляда на них.

Но я понимаю внутреннюю работу организма, поэтому я должен знать лучше.

Это не изжога. Это просто я оттаиваю из-за мужчины, лежащего в кроватке моей дочери.

Глава 21

Уинтер

— Что ты делаешь? — Темные брови моей сестры нахмурились.

— У меня нет поводка. — Питер откусывает еще кусочек черничного кекса из моих пальцев.

— Но почему у тебя собака стоит на моем столе?

— Он такой маленький. Я не хочу, чтобы на него наступили. И у меня нет миски. Я не собираюсь заставлять его есть с пола. Это отвратительно. Это спортзал. — Я машу рукой в сторону основной части фитнес-центра Саммер.

— Везде отвратительные, потные парни.

— Правильно. Но это собака. Держу пари, что он ел дерьмо в своей жизни. Зачем ему черничный кекс?

Мои губы кривятся, когда я наблюдаю, как Питер изящно ест приготовленную чернику.

— Пожалуйста, не разрушай эту новообретенную собачью дружбу для меня, Сам. Я позволила ему спать в моей постели прошлой ночью.

— Тео?

Я начинаю. — Что? Нет. Собака.

— О. Да, я тоже спал с Питером. — Я не могу не фыркнуть.

— Как это в стиле для нас. — Глаза Саммер расширяются, и я хочу взять шутку обратно.

— Это была шутка, — выпаливаю я, внутренне ругая себя, потому что я пришел сюда, чтобы больше поработать над восстановлением нашей дружбы с ней, а вместо этого непреднамеренно оскорбил ее.

— Клянусь, это была шутка. Боже. Черт. — Я протираю лицо рукой. — Извини. Мне все еще так неловко рядом с тобой.

Я закрываю глаза рукой, когда слышу тихий смешок.

— Мне кажется, что, чтобы отпускать грубые шутки о Робе, мы повышаем свой уровень, если честно. Я смотрю на Саммер из-под пальцев.

— Да?

Ее губы сжимаются, когда она кивает.

— Да. Я расправляю плечи, ободренный ее мягкостью. Иногда я все еще не могу поверить, что она не ненавидит меня.

С этой мыслью в голове я выпаливаю то, что пришла сказать сегодня утром.

— Я всегда любила тебя и хочу, чтобы ты это знала. Даже когда это не казалось так. Я знаю, ты сказала мне, что тебе не нужно, чтобы я объяснялась, но мне нужно объясниться.

Мое нестандартное заявление застает ее врасплох, поэтому я делаю глоток кофе, чтобы дать сестре минутку.

— Конечно. Ты хочешь пойти, — она окидывает взглядом общественный спортзал— куда-нибудь поуединеннее?

Еще рано, поэтому тихо, если не считать лязга металлических пластин поверх низких битов, звучащих через динамики. Какой-то парень, который, похоже, изо всех сил пытается подражать Драксу, хрюкает, поднимая тяжелые веса. Он смешной.

— Нет. Здесь хорошо. Если мы пойдем куда-нибудь поуединеннее, я заплачу.

Саммер хмурит брови.

— Но ты никогда не плачешь.

— Пфф. Видимо, это моя новая фишка. Должно быть, это какое-то медицинское состояние, о котором я не знаю.

Я все еще смотрю на мужчину, чьи бицепсы, должно быть, такие же большие, как моя голова. Его вены вздуваются, а его красивое лицо все красное, когда он борется с тяжестью.

Тео намного горячее.

Я прочищаю горло и поворачиваюсь к сестре, готовая сообщить это обновление в моем стиле «я-врач-с-плохими-новостями».

— Я смутно помню, когда ты родилась. Мне было три года, и я помню, как волновалась. Я хотела, чтобы ты была девочкой, чтобы мы могли играть вместе. Особенно с моим кукольным домиком. Я любила этот кукольный домик. Глаза Саммер мерцают, и она скрещивает руки на туловище, привлекая мой взгляд к шраму, идущему по ее груди.

— Но все было не совсем так, как я хотела. Марина держала меня от тебя подальше, прежде чем я даже поняла, почему, а потом Кип был всегда занят, ухаживая за тобой один, так что у него не было времени на меня. Иногда мне казалось, что он выбрал тебя, а не меня, но теперь я думаю, что знаю лучше. — Я махаю рукой, не желая сейчас вдаваться в подробности о нашем отце.

— Однажды ему пришлось бежать в офис, пока ты спала. Но ты проснулась и заплакала. И боже... — Я провожу рукой по волосам, расстроенная собой, потому что это не те роды, которые я планировала. — Мне, должно быть, было четыре года, но я не могла вынести, услышав, как ты плачешь. А Марина планировала просто оставить тебя там. Она сказала, что ты в безопасности в своей кроватке, но я... — Я смотрю в окно, делая мысленную заметку изучить плач без хорошей, черт возьми, причины. Если бы я не вела жизнь безбрачия, я бы волновалась, что я снова беременна. — Ты не звучала безопасно. Ты казалась расстроенной. Поэтому, когда она приняла звонок и оставила меня одну, я пробралась в твою комнату. Я не знала, что делать, поэтому я забралась к тебе в кроватку и обняла тебя. Ты все еще плакала, но я чувствовала, что все равно была рядом с тобой.

Саммер снова плачет, прямо перед своим офисом. Толстые, тихие слезы текут по ее щекам, когда она смотрит мне в глаза, внимательно слушая. Она не отводит взгляда, как бы сильно это ни было больно.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю.

— Когда папа — Кип — вернулся домой, он нашел нас такими, и это превратилось в большую ссору между ним и Мариной. — Я шмыгаю носом, поворачиваясь, чтобы дать Питеру еще кекса. — Я не помню всех подробностей. Только то, что Марина забрала мой кукольный домик в качестве наказания и он так и не вернулся, потому что я, — я поднимаю пальцы в кавычках, — выставила ее в плохом свете.

— Уинтер, тебе не нужно возвращаться и переживать это снова. Все в порядке—. Саммер подходит ближе и кладет руку мне на бицепс, нежно сжимая.

— Нет, я хочу. Потому что в тот день я поняла, что близость с тобой не кончится для меня хорошо. И что когда ты станешь достаточно взрослой, это не кончится хорошо и для тебя. Я имею в виду, я не думаю, что я поняла урок в то время, но я все равно его усвоила. Узнала, что мы оба можем лучше всего оставаться незамеченными таким образом. Что Марина уделяла тебе меньше внимания, когда я выставляла ее в хорошем свете. — Я не могу не закатить глаза. — Я думаю, я всегда защищала тебя по-своему. Я привыкла к своей роли злой сводной сестры, и мне просто не хотелось ее изменять.

Саммер кивает, кончик ее носа порозовел от слез.

— Ты не злая. Я хотела бы, чтобы ты перестала так думать о себе. — Ее голос ломается, и мое горло сжимается, глупые глаза щиплет, когда они наполняются.

— Ах, черт. Иди сюда, Сам. — Я бросаю остаток кекса перед Питером и обнимаю свою младшую сестру. — Мне просто так жаль. Я не знаю, как я когда-нибудь отплачу тебе за то, что ты была рядом со мной и Виви. Я не знаю, заслуживаю ли я всей этой поддержки, но я все равно ее приняла. И ты не приставала ко мне и не задавала вопросов.

— Семья так не работает, Уинтер, — шепчет она мне на ухо со слезами на глазах. — Плюс ко всему, Уилла сказала мне, что застала тебя, когда ты пробиралась в мою больничную палату в те годы, когда я спала, чтобы прочитать мою историю болезни и проверить мое самочувствие.

Я фыркаю.

— У Уиллы такой большой рот. Но да, я делала это все время. — Затем я отстраняюсь и смотрю сестре прямо в глаза. — Я люблю тебя, Сам.