Элси Сильвер – Безрассудный (страница 10)

Тео наблюдает за мной, завороженный историей моего воспитания. Мы прибегли к потягиванию текилы после того, как выпили две сразу.

— И знаешь, что самое ужасное? Когда она забеременела, моя мама уволила ее. Как будто это была только ее вина. И я любила Софию. Няня, которая пришла потом, была подлой. Как будто моя мама не только наказала моего отца, наняв ее, наказала и меня.

Большинство людей смотрят на меня с жалостью, когда я рассказываю им эту историю. Но Тео просто выглядит забавным.

— Боже. Я знал, что Кип — непредсказуемый человек. Но это... он свинья. — Он хихикает на последнем слове, и в его голосе слышится недоверие.

Мой отец — ведущий спортивный агент, и, судя по всему, он представляет Тео. Небольшая фишка, о которой я не знала до сегодняшнего вечера. Я знала, что он был парнем Ретта, и когда Ретт повесил свою ковбойскую шляпу или как там говорят, когда наездник на быках уходит на пенсию, он привел своего протеже к человеку, который сделал его знаменитым.

— Ага. — Я щелкнула букву «а», прежде чем опрокинуть высокий стакан и сделать еще один глоток, который обжигает мне горло. Уютное и незнакомое тепло

расцветает в моей груди.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз я была по-настоящему пьяна. Роб говорил мне, что я не «оцениваю вкусы», если выпиваю его вино больше определенного объема, а я была слишком занята, надрывая свою задницу на профессиональном поприще, чтобы расслабиться.

Учусь. Беру дополнительные смены. Работаю на дежурстве.

Пытаюсь соответствовать ожиданиям мамы.

— Итак, София беременеет Саммер. Кип рассказывает твоей маме.

— Марина, — поправляю я, потому что с годами я перешла на ее имя.

Или доктор Гамильтон, так как мы проводим почти каждый день, работая вместе.

— Ее мечта — чтобы я стала опытным пластическим хирургом, как она. Если бы я пошла по этому пути, возможно, я бы все еще называла ее мамой. Но хаос и непредсказуемость отделения неотложной помощи кажутся мне домом.

— Это все правда? Как будто ты рассказываешь мне мыльную оперу. Иногда мама рассказывает мне сюжет «Молодых и беспокойных», и я клянусь, что уже слышала это раньше.

Я усмехаюсь, желая, чтобы мама позвонила и поговорила со мной о чем-то столь обыденном, как мыльная опера. Алкоголь гудит в моих венах, и я просто продолжаю, обдумывая это вслух, а не в голове на этот раз.

— Я бросила ей вызов в первый раз в жизни, после многих лет, проведенных в качестве ее марионетки, и она повернулась ко мне этой жестокой стороной, даже не думая дважды.

Моя голова качается, и Тео смотрит на меня своими темными глазами, выглядя немного ошеломленным. Наверное, трудно себе представить, когда у тебя есть мама, которая обнимает тебя и рассказывает о своем любимом дрянном телевидении.

— Интересно, эта жестокая сторона такая же наследственная, как добрая сторона Саммер, понимаешь? Может, эта грань моей личности просто ждет, чтобы поднять свою уродливую голову. Я не хочу быть похожей на свою маму, но, боюсь, я уже такая.

— Я думаю, тот факт, что ты даже беспокоишься об этом, означает, что ты совсем не похожа на свою маму.

Я делаю еще один глоток. Он милый. Я не настолько рефлексивна. Я просто пьяная и болтливая.

— Да. Я в ужасном состоянии. Марина никогда не позволит себе оказаться там, где я нахожусь.

Его рука скользит по небольшому круглому высокому верху, его сильные пальцы постукивают по моему локтю.

— Эй, эй. Сидеть здесь со мной не так уж и плохо.

Моя голова наклоняется еще сильнее, когда я позволяю своему взгляду лениво, хотя и немного пьяно, сканировать его.

— Нет. Я согласна. Ты довольно приятен для глаз.

В обычных обстоятельствах я бы съежилась от того, что сказала это вслух. Но ничто в том, чтобы сидеть в этом баре отеля в маленьком городке, не является нормальным.

— Ого. — Он немного отстраняется, подняв обе руки, драматическое выражение украшает его идеальные черты. — Я сказал, что тебе следует попытаться быть хорошей, а не преуспевать в этом.

Мои губы медленно изгибаются. Он забавный.

Мне кажется, что я не провела много времени рядом с забавными людьми в своей жизни.

Умный. Академический. Успешный.

Веселье и доброта были очень низкими в списке черт, которые я ищу в людях, которыми себя окружаю.

— Я сноб? — задаюсь я вопросом вслух, мозг икает по всему помещению.

— Если да, то мне это нравится.

Я закатываю глаза и ерзаю на стуле, чувствуя, что могу сползти прямо на пол, если буду продолжать опираться на эту руку.

— Чего ты закатываешь глаза? — Он опрокидывает свой стакан и машет бармену, чтобы тот налил еще. Губы мужчины неодобрительно сжимаются, словно он думает, что нам не нужен еще один раунд. И я почти смеюсь.

Я так устала от всеобщего осуждения.

— Я тебе не нравлюсь.

— Нравишься. — То, как он опускает подбородок, говорит само за себя. Это не оставляет места для споров.

Я опрокидываю остатки своей текилы, капля выплескивается и падает мне на губу. На мгновение мир останавливается, когда взгляд Тео останавливается на моих губах. На этой капле золотистого ликера. И когда я высовываю язык, чтобы убрать ее, чтобы прекратить его внимание, его взгляд становится жарким, что мне незнакомо.

Потому что мужчины не смотрят на меня так.

Не тот, за кем я замужем.

И уж точно не такие, как Тео.

Грохот бокалов за стойкой бара заставляет все звуки вокруг нас с визгом возвращаться к жизни, как будто кто-то просто нажал на кнопку воспроизведения после нажатия на паузу.

Нервный смех срывается с моих губ, и я бросаю взгляд на бар, где уставший бармен убирает кучу разбитой посуды.

— Ты мне нравишься, Уинтер. Как человек. — Глаза Тео так пристально смотрят на меня. Это нервирует. — Почему тебе так не по себе?

— Ты всегда говоришь то, что имеешь в виду, вот так, в открытую? Это чертовски странно. — Мои глаза сужаются. — Что ты задумал?

— Я ничего не задумал. Я просто хороший парень, выпивающий с симпатичной девушкой.

Еще два бокала Anejo падают между нами, но никто из нас не поднимает глаз.

Я слишком занята, разглядывая странного человека, сидящего напротив меня.

— Ты мужеложник. Который моложе меня. И ты так выглядишь. — Я помахиваю перед ним пальцем.

—И ты мне все еще нравишься.

— А я несчастливо замужняя двадцативосьмилетняя женщина...

Тео прерывает меня, закатывая глаза.

— Упомяни нашу двухлетнюю разницу в возрасте, как будто это имеет значение, и я буду беспощадно над тобой издеваться.

Я облизываю губы.

— Ладно. Я несчастливо замужняя женщина с целым шкафом для хранения вещей. Я просто пытаюсь пройти через резидентуру, которую никто не одобряет.

— Я одобряю, — отвечает он, без показухи или блеска, просто говоря это как факт.

— Ты одобряешь меня. Но я тебе не нравлюсь. Это имеет гораздо больше смысла.

Он усмехается, делая глоток ликера, и я опускаю глаза, наблюдая за работой его горла, когда он глотает.

Загорелая кожа, темная щетина, выраженный бугорок его кадыка.

Кто знал, что щитовидный хрящ мужчины может меня привлечь?

— Нет, Уинтер. Ты мне нравишься. Перестань говорить мне, что нет.

Кривая усмешка кривит мои губы, пока я пью и осматриваю очаровательный маленький бар.

Некое очарование старого света Виктории украшает пространство. Идеально подходит для элегантного бутик-отеля.