Элси Сильвер – Беспомощный (страница 37)

Он наклоняет голову ко мне, и подушечки моих пальцев проходят по кости в верхней части его позвоночника. Я медленно провожу круг там и чувствую, как его тело расслабляется под моим прикосновением.

Меня снова поражает, что этого недостаточно, чтобы исцелить его раны.

Но это то, что у меня есть.

Я могу быть человеком, который действительно знает, кто он, а не что он. Я могу слушать.

Когда он говорит, я всегда буду слушать.

— Дерьмо случается с лучшими из нас, Санни, и я не лучший из нас.

— Для меня ты лучший, — вот что я ему говорю.

Мой взгляд падает на бриллиант на моем пальце, и я отшатываюсь от этого зрелища. Мне нужно снять его, но я тяну. И не потому, что я скучаю по Стерлингу.

А потому, что я беспокоюсь, что если я сниму это кольцо, то сделаю что-то глупое и отчаянное в отношении Джаспера. Это как мысленный ремень безопасности для меня в этот момент — одна из немногих вещей, которая удерживает меня от себя и импульсивного решения.

Но я протягиваю руку, убираю его ближайшую руку с руля и крепко сцепляю свои пальцы с его пальцами на центральной консоли.

И кольцо меня не останавливает.

Глава 18

Слоан

Папа: Слоан, тебе пора отвечать на мои звонки. Я воспитал тебя лучше. Я знаю, что ты можешь быть очень эмоциональной, но это уже слишком. Возьми себя в руки и веди себя как Уинтроп.

Харви: Как вы, дети, держитесь?

Слоан: Хорошо. Провели ночь в Роуз-Хилл. Должны быть в Руби-Крик сегодня днем. Буду держать тебя в курсе.

Харви: Как мой мальчик?

Слоан: Хорошо. Отлично.

Харви: А как ты?

Слоан: Похмелье.

Харви: Он доводит тебя до выпивки?

Слоан: Довольно.

Я поворачиваю голову обратно в окно, когда мы поднимаемся на вершину горного перевала. Видимость ухудшилась. Я вижу красные задние фонари нескольких машин вокруг нас и чувствую, как грузовик напрягается, чтобы подняться по крутому склону. В боковом зеркале я вижу большие круглые тюки, привязанные к платформе, два слоя сложены вместе, как кусочки пазла, и покрыты привязанным брезентом, чтобы они не намокли.

У меня закладывает уши, когда мы достигаем верхней точки и начинаем спуск, передняя часть грузовика внезапно направлена вниз. Джаспер тихо хрюкает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его густые брови нахмурены, когда он переводит взгляд с приборной панели на дорогу.

— Сделай музыку потише, Слоан.

Уже тихо, но я все равно это делаю, потому что тон его голоса раздражает. В нем есть нотка беспокойства, нотка власти, от которой у меня волосы встают дыбом.

Мы набираем скорость, и когда я перевожу взгляд на спидометр, он постепенно увеличивается с каждой секундой.

Рядом с ним загорается красный аварийный сигнал.

— Джас, — выдыхаю я. — Что случилось?

Моя грудь сжимается, и, даже не понимая, что происходит, моя правая рука тянется вверх, чтобы схватить ручку крыши.

— Ты пристегнута, да, Санни? — выдавливает Джаспер, ни разу не посмотрев в мою сторону.

Я опускаю глаза на наши ремни безопасности.

— Да, — страх проникает в мой голос.

— Слоан. Расслабься. Я буду тебя охранять, ладно? Скажи, что ты это понимаешь.

Я быстро киваю ему, но ни слова не срываются с моих губ. Они слишком крепко сжаты.

— Поговори со мной, Санни. Кто нашел тебя той ночью, когда ты заблудилась в лесу, играя в «захват флага»?»

Мы просто едем все быстрее и быстрее.

— Ты.

— Кто перевязал тебе ноги?

— Ты, — хнычу я, наблюдая, как ползет вверх спидометр.

— Кто вытащил тебя из этой гребаной фиктивной свадьбы? — рычит он, понижая тон, словно сейчас самое время злиться из-за этого. Когда мы оба вот-вот умрем.

— Ты, Джас. Ты. Всегда ты.

Моя рука сжимает переднюю часть сиденья так сильно, что мне кажется, будто я могу разорвать кожу.

— Тормоза, которые соединяются с прицепом, неисправны. Я могу только немного замедлить нас.

Я задыхаюсь. Но Джаспер стоически стоит. Бледный, но стоический. Взгляд устремлен на дорогу.

Он сильно жмет на гудок, когда мы слишком быстро приближаемся к автомобилю, призывая их подвинуться. У него вырывается резкий вздох, когда они сигналят и меняют полосы.

— Впереди полоса разгона, по которой я собираюсь ехать, но она будет ухабистой. Я хочу, чтобы ты держалась изо всех сил и просто дышала — поверь мне. Ты смелая. У тебя все получится.

Я не могу понять, говорит ли он со мной или с собой.

— Ты поняла? Ты мне доверяешь? — Его голос теперь громкий, резкий, совсем не похожий на мягкие, бормочущие тона, к которым я привыкла.

— Да, конечно. Я доверяю тебе.

Он быстро смотрит в мою сторону и кивает.

Следующие несколько мгновений проходят в тяжелейшей тишине белых костяшек пальцев и затаенного дыхания. В этом моменте есть что-то почти неземное. Как будто я смотрю замедленную съемку, как мы движемся к своей смерти.

Когда сквозь сильный снегопад появляется полоса, резко выступающая вверх по склону горы, я прикусываю внутреннюю часть щеки.

Он такой крутой.

Я знаю, что в этом суть, но это не мешает ужасу расцвести в моей груди.

Я зажмуриваюсь, когда мы врезаемся в гравийную дорогу.

Удар сотрясает грузовик и толкает мое тело, пока Джаспер маневрирует нами в безопасное место. Или, по крайней мере, я надеюсь, что он это сделает. Я не могу смотреть, но я не почувствовала, как мы перевернулись или врезались, так что это победа.

Через несколько секунд мы уже не движемся. Грузовик останавливается на крутом склоне, и одной твердой рукой Джаспер вдавливает аварийный тормоз на место, прежде чем снова обхватить руль мертвой хваткой.

Весь эпизод длился всего несколько мгновений, но казалось, что прошло часы. Все мое тело вибрирует, моя грудь так сильно колотится от тяжелого биения моего сердца, что кажется, будто оно на самом деле дрожит в моем зрении.

— Иисус, черт возьми, Христос. Святое дерьмо. Ты в порядке? — Я шепчу-кричу все свои любимые ругательства, отпуская ручку и кладя трясущуюся руку себе на грудь.

Через несколько секунд ответа не последовало, поэтому я повернулась, чтобы посмотреть на Джаспера. Его руки крепко сжаты, а все его тело выглядит из камня. Он как статуя, поэтому я едва могу видеть, как он дышит.

— Джаспер?

Его сильный нос направлен прямо вперед, а его кожа цвета хрустящей белой бумаги для принтера, как будто вся кровь покинула его тело.

—Джас. — Я осторожно дотрагиваюсь до него и сжимаю его плечо, но он не отвечает. Внезапно я меньше боюсь нашей ситуации и больше боюсь за него. — Ты меня пугаешь.

Его челюсть сжимается, и он сглатывает, но его глаза остаются устремленными в лобовое стекло, ветер завывает, когда высокие темные сосны качаются, а белый снег кружится вокруг нас.