Элси Сильвер – Беспомощный (страница 27)

Нет, Слоан не нужно мое одобрение. Но, черт возьми, оно у нее все равно есть.

— Двуспальная кровать или две односпальные? Или отдельные комнаты? — Женщина за стойкой смотрит на меня так, как я уже миллион раз видела. Как будто она узнает меня и... как будто она хочет меня. Мне не особенно комфортно ни с одним из этих взглядов.

Вот почему я не снимаю кепку и пытаюсь слиться с обстановкой, чего трудно добиться при росте шесть футов три дюйма в маленьком вестибюле отеля, когда вокруг никого нет.

Взглянув на Слоан рядом со мной, я складываю поля шляпы, гадая, когда она может лопнуть от повторяющегося давления.

Слоан открыто смотрит на женщину. Она сделала это, когда была моложе, когда у нее была самая явная детская влюбленность в меня. Бо посмеялся надо мной по этому поводу, и мне пришлось сказать ему закрыть свой большой рот, чтобы он не смущал ее.

— Мы возьмем...

— Две односпальные, — добавляет Слоан, все еще глядя на женщину с пустым взглядом на лице. Она смотрит на меня из-под темных ресниц, светлые локоны скользят по ее виску, и застенчиво улыбается мне и пожимает плечами.

— Так веселее.

Веселье. Интересно, для кого, потому что чем больше времени я провожу с ней один на один, тем больше это похоже на пытку. Как видео об упущенных возможностях. О том, как я не замечал. О том, как я был слишком труслив, чтобы преследовать ее, когда у меня был намек на что-то большее.

Но быть парализованным нерешительностью для меня не ново. Единственное место, где я этого не чувствую, обычно на льду, между этими трубами.

Именно тогда я чувствую, что контролирую свою жизнь. Я чувствую себя там в безопасности каким-то образом.

Провести еще одну ночь в одной комнате со Слоан гораздо менее безопасно, чем столкнуться с летящими кусками замерзшей резины каким-то образом.

Четыре секунды я прокручиваю в голове образы ее и меня, переплетенных вместе. Кожа скользит по коже. Она стонет мое имя. Я думаю о том, как наклоню ее через спинку дивана в вестибюле и стяну эти леггинсы с ее крепких бедер, говоря ей, что делать, пока я смотрю.

А затем я заставляю себя остановиться.

— Хорошо. Вот ключи от вашего номера. — Она кладет небольшой конверт на стол, и я слышу, как женщина говорит о паролях Wi-Fi и где поесть, но я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на прозрачное ледниковое озеро за окном. Я слишком устал, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме того, что вода имеет тот же цвет, что и глаза Слоан.

Я ошибался насчет неба. Я ошибался насчет яичной скорлупы.

Это ледниковое озеро.

Я вижу ее повсюду.

Нежная рука в центре моей спины возвращает мое внимание к очаровательному вестибюлю небольшого бутик-отеля.

— Готов?

Держа по одной из наших сумок в каждой руке, я киваю и позволяю Слоан показать дорогу. Ее стройная фигура тянется впереди меня, чтобы пройти по коридору.

— Похоже, сейчас есть только номера на первом этаже.

— Мне просто нужно где-то немного поспать. Я собирался снять тебе отдельную комнату.

Ее рука скользит по плечу, отмахиваясь от комментария.

— Так мы экономим деньги.

Я почти смеюсь. Никому из нас не нужно беспокоиться об экономии денег. Я знаю — как и в молодости — Слоан держит меня рядом, потому что беспокоится обо мне.

Она резко останавливается, переводя взгляд с конверта в руке на номер на двери.

— Вот и все. — Она проводит ключом-картой, и с тихим звуком дверь открывается.

Мы входим в комнату, и она оказывается приятнее, чем я ожидал, просторная, с раздвижной стеклянной дверью, которая выходит на небольшой дворик с видом на аквамариновое озеро. Лучше всего то, что кровати выглядят чертовски хорошо.

Не говоря ни слова, я прохожу через комнату, сбрасываю обувь, бросаю пальто и шляпу на пол и плюхаюсь на кровать, ближайшую к окнам.

Я засыпаю, глядя на кристально-голубую воду. Мечтая о девушке с кристально-голубыми глазами.

Глава 13

Джаспер

Мы с папой обычно берем квадроциклы, но вчера он выиграл в казино. Поэтому сегодня он купил еще два, чтобы мы могли отправиться на поиски приключений всей семьей. Мы живем в двухкомнатной квартире и съедаем ужасно много макарон с сыром к концу месяца, но папа любит свои игрушки и никогда не стесняется тратить на них деньги.

Мы втискиваемся в быструю первую поездку после нашего типичного воскресного семейного ужина. У нас может быть не так много свободных денег, но мы счастливы.

И это весело.

Свет золотистый, и листья падают с деревьев над канавой. Осень в воздухе, но сегодня тепло, почти сезон охоты, и я не могу дождаться, чтобы сделать это с моим отцом тоже.

Мы очищаем закрытую водопропускную трубу, и я ловлю немного воздуха — ухмыляясь. Я слышу, как моя младшая сестра Дженни дико смеется за моей спиной и почти представляю, как ее светло-каштановые волосы выбиваются из-под шлема, когда она чувствует себя более комфортно, добавляя скорость. Ее новый агрегат меньше, легче — им легче управлять, чем то, на чем ездим мы с папой. Мамин похож на какой-то квадроцикл Барби с его неоново-розовой окраской.

Оглянувшись, я вижу, как мои родители плетутся за Дженни, а я веду, извиваясь вверх и вниз по стенам канавы.

Мои родители ссорятся, потому что мама не знает, как правильно управлять автомобилем, но она также не хочет, чтобы папа говорил ей, что делать.

Это заставляет меня улыбаться.

Я знаю, куда мы подъезжаем. Мы с папой ездили на нем миллион раз. Он вселил в меня страх Божий этим переходом. Два шоссе пересекаются около поворота дороги, и роща деревьев может испортить восприятие, исходящее из канавки.

Мы практиковали это снова и снова.

— Я еду! — кричу я в ответ.

Рука моего отца взлетает вверх, показывая мне большой палец.

— Обрати внимание! Дай нам знать, как это выглядит с другой стороны, — таков его ответ.

Полагаю, теперь, когда мне четырнадцать, он считает, что я знаю, что я здесь делаю. Гордость расцветает в моей груди, когда я поднимаюсь по склону на обочину и внимательно проверяю обе стороны.

Я смотрю, слушаю, и когда я считаю, что это безопасно, я включаю двигатель и вылетаю вперед по шоссе безопасно.

Я останавливаюсь и поворачиваю на другую сторону, чтобы увидеть изгиб дороги. Приближается большой полуприцеп с прицепом, и я могу увидеть остальную часть моей семьи на другой стороне. Все вместе.

Улыбаясь и смеясь — даже сквозь препирательства.

Я снова горжусь тем, что мой отец доверил мне быть первым перейти дорогу. Я чувствую себя способным. Я чувствую себя взрослым.

Мы годами отрабатывали правила безопасности, поэтому я знаю все сигналы. Я поднимаю руку прямо над головой, это знак, который мы используем для обозначения «стоп» всякий раз, когда выезжаем на квадроциклах, а зимой — на снегоходах.

За исключением того, что Дженни не знает этих жестов, и она должно принять их за махание рукой или за то, что я ее подталкиваю. Или, может быть, это потому, что солнце низко и светит ей в глаза.

В любом случае, я вижу, как она ухмыляется мне с другой стороны шоссе, поворачивая запястье на педаль газа.

Я кричу ей, чтобы она остановилась. Папа дергается вперед, словно он может схватить ее и остановить.

Но уже слишком поздно.

И я никогда не перестану чувствовать себя ответственным.

Я просыпаюсь, тошнотворный и беспокойный. Этот сон всегда делает это со мной. Я держу глаза закрытыми, пытаясь думать о чем-то счастливом в течение четырех секунд. Но сейчас все дерьмо, и единственное, что всплывает, — это застенчивая улыбка, которой Слоан иногда меня одаривает. Та, которую она дарит прямо перед тем, как заправить волосы за уши и опустить глаза.

Она — единственный человек, которому я рассказал о сигнале рукой, о том, как я ответственен за смерть Дженни. Другие люди знают версию Коулз Заметок о том дне, когда моя жизнь пошла к чертям, но они понятия не имеют, что я все еще могу заставить свое плечо болеть от желания не поднять руку, чтобы показать, что я знал эти сигналы рукой в тот день.

Когда мои глаза открываются, я провожу краткий осмотр своего тела, отмечая боли в определенных местах, которые становятся более стойкими с возрастом.

Мое зрение немного сфокусировалось, и затем мои глаза поймали фигуру внизу на краю озера. Слоан стоит там в махровом халате, глядя на воду. Ее волосы собраны в тугой пучок, элегантные линии ее шеи вырисовываются на фоне заходящего солнца. Вода, которая была голубой, теперь отражает драматичное небо, все пурпурное, розовое и золотое, темные облака, проносящиеся по идеально спокойному озеру.

Держу пари, что это было бы хорошее озеро для игры в хоккей, когда оно замерзнет. Но я тот, кто замерзает, когда халат падает с ее плеч. А затем ее задница в стрингах, узкая талия, подтянутая спина и черные бретельки бюстгальтера — все, что я вижу.

Ее пальцы сжимают ладони, а плечи поднимаются. Я как будто наблюдаю, как она мысленно подбадривает себя.

Я улыбаюсь при виде этого.

Круглые ягодицы складываются в равной степени, когда она медленно идет к воде. Она изящно опускает один палец ноги и резко отдергивает его с дрожью, которая сотрясает все ее тело.